Елизавета Сагирова – Приют (СИ) (страница 56)
Кроме возвращения к привычному образу жизни, нас ждали дополнительные занятия на продлёнке, во время которых мы навёрстывали упущенное во время болезни. После продлёнки тоже нужно было спешить, мне — на спевки в церкви, Яринке — к Варваре Петровне, где она вдохновенно мастерила какой-то новый наряд. И за недостатком свободного времени, мы даже не очень огорчались, что Дэн задерживается с ответом. Задерживается — значит, так надо.
К середине недели моя подруга опять отчудила. Вернулась после очередного онлайн-свидания со своим женихом довольная и умиротворённая, как кошка, объевшаяся сметаны, разве что не облизывалась. Упала на кровать, закинув руки за голову и сыто жмурясь. Задавать ей вопросы в присутствии Зины и Настуси, я не стала, и сделала вид, что не замечаю её загадочного вида. Как и следовало ожидать, долго она сама не выдержала, и, покосившись на наших соседок, небрежно обронила:
— Даш, пойдём в библиотеку? Как раз успеем до ужина.
Я обречённо кивнула, уже догадываясь, что хороших новостей ждать не стоит.
Едва мы вышли на лестницу, как Яринка радостно затанцевала на месте, беззвучно хлопая в ладоши.
— Ну? — поторопила я.
— Я свободна! — объявила она, и торжественно замолчала, сложив руки на груди.
— От чего ты свободна? — такое поведение начало меня раздражать, и я пошла вниз по лестнице, давая подруге понять, что не намерена играть с ней в угадайки.
— Да от Львовича же, — она поспешила за мной, — Прикинь, он сказал, что мы больше не будем общаться.
Я резко остановилась и Яринка налетела на меня.
— Не можете? В смысле — он отказался от тебя? Почему?
— Так спасибо папочке, — захихикала она, — Он же мне посоветовал напроситься на помолвку.
Я взяла подругу за руку и оттащила к подоконнику.
— Рассказывай.
— Ну, я ему сегодня сказала, что мы уже давно общаемся, и хотелось бы увидеться вживую. Тут он даже обрадовался, ответил, что сам думал об этом и может приехать в приют на днях. А я предложила в выходные, мол, тогда и обвенчаться можно будет сразу, чего два раза ездить? Агафья чуть со стула не упала.
Я невольно прыснула, представив лицо нашей воспитательницы, вынужденной раз за разом выслушивать, как её питомицы позорят приют, демонстрируя отвратительные манеры.
— А жених чего?
— Он давай глазами моргать. Смешно так, как сова — луп, луп. А потом спросил, будто ушам своим не верит — ты хочешь помолвку? Тут ещё Агафья начала мне руками махать и страшные рожи корчить, но я сделала вид, что не замечаю, и рассказала Львовичу про наказ отца. А у него вдруг аж лицо перекосило. Спрашивает, какой такой отец, у тебя в анкете указано, что сирота! Я ему давай объяснять про то, как батя от меня отказался, а теперь кажется, передумал, но женишок и слушать не стал. Сделал морду кирпичом и говорит: "Я не люблю, когда меня вводят в заблуждение и преподносят такие сюрпризы. Если обман начался с первых дней знакомства, то чего ждать дальше? Не вижу смысла в дальнейшем общении". И отключился.
— Ого, — я помотала головой, — Чего так? Я думала, он серьёзно на тебя нацелился.
Яринка недобро усмехнулась.
— Он нацелился. На сироту. Помнишь, что Дэн говорил? Поиграет и выбросит, ни детей, ни наследства, и вступиться некому. А тут у меня вдруг отец нарисовался, уже всё гладко не пройдёт. Спорим, сейчас найдёт другую дурочку?
— А тебя кто за язык тянул с этой помолвкой?
— Ну как это? — Яринка сделала невинные глаза, — Мне батя велел это сделать, разве я могу ослушаться родного отца?
С трудом подавив желание как следует потрясти подругу, я прошипела:
— Это ты Агафье заливай! Думаешь, отцу так нагадила, да?
Яринка радостно закивала.
— Конечно, нагадила. Он губёшки раскатал на богатого зятя, и думал, что знает, как надо действовать. Ну, я сделала, как он сказал, и вот что вышло. Пусть теперь почувствует себя полным идиотом, и больше ко мне не лезет.
Я вскарабкалась на подоконник и прислонилась спиной к стеклу, задумчиво глядя на подругу. Видя, что я не тороплюсь разделять её восторг, Яринка надулась:
— Да ну, на фиг мне этот Львович? Другого найду, если уж так надо. А может уже и не надо? Дэн говорил, что такое общение пойдёт нам на пользу, но я что-то никакой пользы не увидела. Одни проблемы.
Честно говоря, я начинала думать так же. С помощью Головы мне не удалось узнать ничего нового о мире за пределами приюта, как предполагал Дэн. Единственное, что мы до сих пор обсуждали — это его дурацкая дача и способы её улучшения с помощью моего опыта деревенской жизни. Забавно, но всё это время он получал от меня новую информацию, а не наоборот.
Яринка вдруг затуманилась.
— Вот только сейчас мне нужно выпросить у Агафьи один звонок отцу, чтобы рассказать, как меня жених с помолвкой послал, а она теперь наверно не разрешит.
— Почему?
— Ну, она психанула. Налетела на меня, идиоткой обозвала, лекцию прочитала про то, как девушка должна быть скромной и не навязываться мужчине. Спасло только то, что я дуру включила, типа отец велел мне так сделать.
— Теперь наверно надо Дэну рассказать, что ты у нас опять одна.
— Зачем? — Яринка вновь приняла беззаботный вид, — Вот увидишь, я скоро другого старичка найду. У меня на странице каждый день новые просмотры. И до папаши дозвонюсь, вот только пережду пару дней, чтобы Агафья успокоилась.
— А если отец разочаруется, и опять про тебя забудет?
— Зато я про него теперь не забуду. Он мне свою визитку дал, а там не только номер телефона, но и место работы.
И Яринка зловеще улыбнулась.
Глава 16.
Процедурная.
Последующие после мартовских событий недели потекли для нас относительно спокойно. Даже Яринкин телефонный разговор с отцом, который она выпросила у Агафьи, прошёл на удивление мирно, что немало разочаровало мою подругу. Вопреки её ожиданиям отец не расстроился сорвавшемуся с крючка богатому зятю и не стал орать не непутёвую дочь, а здраво рассудил, что впереди у неё ещё много времени, и она вполне сможет заполучить кого-нибудь не хуже, а то и получше. Похоже, Яринкин папаша был тот ещё пройдоха, и, при встрече, по достоинству оценив внешние данные повзрослевшей дочери, за её успех на брачном рынке, не переживал.
Яринка тоже не стала теряться, и уже через неделю после своего последнего разговора с Львовичем, шла на онлайн-свидание со следующим кандидатом в женихи. Правда, вернулась она оттуда плюясь, и от дальнейшего общения наотрез отказалась, чем вызвала немалое возмущение, как Агафьи, так и одиноких одногруппниц, мечтающих хоть о чьём-нибудь внимании. Всеобщее неодобрение подругу не смутило, скорее наоборот — раззадорило, и она так же отшила следующего желающего юной невесты. А потом — ещё одного.
Я наблюдала за тем, как резвится подруга совершенно спокойно — по сравнению с её планами отмщения отцу, которые я была вынуждена выслушивать чуть ли не каждый день, это были цветочки. Тем временем мой "роман" с Головой тянулся без изменений, так же скучно и однообразно, как рисовал мне женишок нашу будущую совместную жизнь. Михаил Юрьевич не желал ни навестить меня в приюте, чтобы увидеться вживую, ни тем более заключить помолвку. Он хотел только по пятнадцать минут в неделю разговаривать о грядках и овощах. Как же я жалела тех девушек, других наших приютских невест, которым на самом деле предстоял брак с такими вот скучными, уставшими от жизни дядечками! И не переставала благодарить судьбу за Дэна, сулившего мне избавление от подобной участи.
Дэн ответил нам только в конце месяца. В записке он говорил, что достать книги на интересующую нас тему сможет только после того как вернётся. Откуда именно, Дэн не писал, но мы и так прекрасно поняли, что имеются в виду очередные учения, во время которых он сможет встретиться с
Книг оказалось пять, и все они были, как выразилась Яринка, мыльными операми. Рассказывалось в них о девушках, которые неизменно влюблялись в красавцев-мужчин и на протяжении всего повествования, то сходились с ними, то наоборот расходились. Не смотря на то, что сюжеты были крайне предсказуемыми, читалось интересно. Нас абсолютно пленила та лёгкость и вседозволенность, с которой эти жившие когда-то девушки, не знающие запретов и ограничений, распоряжались своей жизнью. К чему ещё можно было стремиться?
Также Дэн счёл нужным напомнить нам об осторожности, велел не искать с ним встреч, и вообще не устраивать никакой самодеятельности. Но это оказалось уже лишним — разговор в ночной церкви и выставленные им условия, были и без того очень свежи в нашей памяти. Поэтому, когда начался апрель и в ворота приюта заехал тёмно-зелёный автобус, чтобы снова на месяц увезти старшегруппников, я даже не подошла к окну, и попрощалась с Дэном лишь мысленно.
Быть терпеливыми нам очень помогала вступающая в свои права весна. Каждое утро, глядя в окно, мы подмечали появление новых проталин, а по ночам слушали звон капели. Отступающая зима ещё огрызалась снегопадами и заморозками, но от этого было только радостнее встречать каждый по-весеннему ясный денёк. Гуляя, мы смотрели на лес за забором, на его освободившиеся от снежных шапок кроны, мы вдыхали запах просыпающейся под талым снегом земли, и всей душой торопили наступление лета. Лета, а с ним — пусть временной, но свободы.