Елизавета Сагирова – Оазис (СИ) (страница 21)

Вот и на пляж мы начинали собираться сразу, как только туда отправлялись наши старшие подруги. Вика и Ася ложились на шезлонги, а мы занимали места по бокам, всегда готовые подать им крем от загара или стаканчик с соком. Меня утомляло яркое солнце, я пододвигала к себе один из зонтиков, укрываясь в его тени. А вот Яринка жарилась вовсю и уже через неделю приобрела ровный светло-коричневый загар, очень красиво оттеняющий её зелёные глаза и рыжие волосы.

Разумеется, мы не просто лежали на шезлонгах, перекусывая фруктами. Девочки часто купались, мне же оставалось только подходить к кромке прибоя, чтобы окунуть руки в гребешки волн, и, пусть бинтов на мне уже не было, мочить свежие рубцы солёной водой не рекомендовалось. Зато я научилась строить замки из песка и окружать их рвами, которые сами заполнялись водой.

А когда приближался вечер и Ася с Викой покидали пляж, удаляясь по своим взрослым делам, мы с Яринкой шли бродить по острову. Просто ходили, присаживались на скамейки, трогали стволы пальм, гладили важных павлинов, смотрели на людей. Люди на нас почти не обращали внимания, лишь иногда мужчины, из гостей, пытались завязать игривые беседы, но мы, как научили нас соседки, коротко отвечали: "Извините, мы не работаем" — и быстро уходили.

Бродя без цели, однажды мы приблизились к Русалкиной яме. День выдался погожий, на море стоял штиль, и я не увидела буйного прибоя у камней, как это было в первый раз. Без вздымающихся волн и создаваемого ими угрожающего рокота Русалкина яма выглядела почти безобидно. Лишь вода, из-за прячущейся под ней глубины, выглядела куда темнее, чем на пляжах, и напоминала о том, какое это печальное место. Мы не стали туда подходить, лишь посмотрели издалека.

По некому молчаливому уговору, ни я, ни Яринка не расспрашивали о Русалкиной яме у Вики или у Аси. Хотя меня мучил вопрос, были ли найдены и погребены тела погибших девушек, или этим просто никто не озаботился? Почему-то становилось очень обидно за них, хоть я и считала все обязательные похоронные церемонии чепухой, ведь мёртвым уже всё равно, как с ними обойдутся. Но думать о том, что эти несчастные до сих пор там, в холодной глубине, где только ил и темнота, было невыносимо.

По вечерам, когда Ася, Вика и остальные девушки нашего домика, наведя полный марафет и нарядившись, отправлялись на работу, о характере которой я каждый раз старалась не думать, мы с Яринкой оставались вдвоём. В эти часы уединения нам нравилось хозяйничать на первом этаже, готовить себе ужин в кухне, сидеть на диване в столовой перед большим плоским экраном (не чета убогим телеящикам из гостиных приюта), подолгу нежиться в ванной.

Как и рассказывала мне Яринка, выходить после восьми вечера нам запрещалось. Алла, темноволосая высокая девушка весьма внушительных форм, из соседней с нами комнаты, старшая и главная по дому, не закрывала нас, уходя, но взяла обещание — оставаться внутри до утра. Мы охотно пообещали. Не знаю, как Яринке, а мне совсем не хотелось встречаться нос к носу с полуголой пьяной публикой, которой хватало на улицах Оазиса после заката. Какой-то интерес, конечно, остался, и первые вечера я провела у окна, наблюдая за пляжным весельем гостей, но вскоре это надоело — ничего нового они не делали.

А вот чего действительно было не отнять у этого острова — никто не интересовался, чем ты занимаешься, во сколько ложишься спать и когда встаёшь. Сначала я, по старой, сложившейся годами в приюте привычке, после десяти вечера начинала расстилать постель. Но после того, как Яринка посмеялась надо мной и утащила вниз, в столовую, играть в приставку — забросила это дело. Игры были для меня в новинку, в приюте таких вещей не одобряли, и я просто прилипала к джойстику, стоило за него взяться. Теперь мы до полуночи играли в стрелялки и бродилки, а когда, наконец, укладывались, то ещё подолгу читали в постелях, пока глаза не начинали слипаться сами собой.

По утрам нас никто не будил, Ася и Вика возвращались и тут же ложились спать, так что просыпалась я чаще всего от жары, по вине бьющего в окно солнца. И начинался новый день — полный шума моря, горячего песка и блаженного ничегонеделания. Я бы назвала такую жизнь счастливой, если бы не постоянное ожидание решающего разговора с Ирэн, и того, что должно за ним последовать.

А случилось это, как всегда и бывает в таких случаях, неожиданно. Мы ещё нежились в постелях, толком не проснувшиеся, когда в дверь негромко постучали. Нравы у местных девушек и близко не напоминали те, что нам прививали в приюте. Наши соседки могли болтаться по дому полуголыми, громко хохотать, заглушая телевизор, переругиваться между собой, выражаться ужасными словами, но некоторые правила соблюдались свято. Как, например, — не входить без стука в чужой номер. Даже если ты здесь старшая.

Яринка опередила меня и торопливо впустила Аллу, пока стук не разбудил только недавно уснувших Асю и Вику.

— Ярина, Дайника, одевайтесь и спускайтесь в холл, — строгим шепотом оповестила она. — Я отведу вас к Ирэн, пора.

Моё сердце провалилось в пятки, сна как ни бывало. Яринка тоже выглядела испуганной. Но распоряжение старшей мы выполнили без промедления и через несколько минут уже шагали следом за ней по утренним, непривычно безлюдным дорожкам Оазиса. А шагать пришлось до самого Айсберга, сверкающего высокими окнами в лучах восходящего солнца. До сих пор я не задумывалась, где заседает Ирэн, но сейчас не удивилась. Помпезный Айсберг как нельзя лучше подходил для этой женщины.

Охранник в холле был уже другой, но и он с интересом уставился на нас. Точнее — с интересом на Яринку, а на меня, ковыляющую в арьергарде — с брезгливым недоумением. Да, дядя, убогие и покалеченные тут сегодня тоже присутствуют, такие дела…

Ирэн, как я и думала, расположилась на последнем этаже, куда бесшумный зеркальный лифт поднял нас за несколько секунд, в течение которых я ни разу не подняла глаза от пола, чтобы не видеть своего отражения.

Алла прошла в конец коридора, ступая очень мягко и почти неслышно, что выглядело удивительно при её габаритах, постучала в дверь тёмного дерева с глазком и нависшей над порогом камерой.

— Войдите, — донёсся изнутри голос-колокольчик, и мы оказались в святая святых — рабочем кабинете управляющей элитного загородного клуба "Оазис".

Алла как-то сразу исчезла, я даже не услышала звука закрывающейся двери. А Ирэн, как всегда, безупречно выглядящая, восседающая за массивным столом, в кожаном кресле с высокой спинкой и мягкими подлокотниками, поманила нас наманикюренным указательным пальцем и им же указала на небольшой диванчик у журнального столика. Я в это время засмотрелась на огромное окно, которое полностью заменяло одну из стен, открывая изумительный вид на остров и бескрайнюю синеву моря. Яринка дёрнула меня за руку, увлекла за собой к указанному нам диванчику.

— Здравствуйте, девочки, — прозвенела Ирэн, глядя на нас с самым благожелательным видом. — Рада, что вы обе выглядите куда лучше, чем раньше. Ярина, загар тебе очень идёт. Дайника, ты уже уверенно держишься на ногах. Тебе лучше?

— Да, спасибо, сударыня, — я склонила голову в полупоклоне, как учили в приюте. — Доктор очень заботится обо мне.

— Не сомневаюсь, — Ирэн откинулась на спинку кресла, — сюда попадают только лучшие специалисты. А как общее впечатление? Нравится остров?

— Да, очень! — искренне воскликнула Яринка. — Здесь так необычно, и девочки очень милые, и… всё есть.

— Что же здесь есть? — Ирэн склонила голову на бок с искренним интересом.

Яринка слегка смутилась.

— Ну… еда. И одежда. И комната у нас такая хорошая, и дом.

— В вашем приюте всего этого не было?

— Что вы! — подруга позволила себе улыбнуться. — Я даже не знала, что можно так жить.

Мне совершенно не понравились её бурные восторги, и, словно почувствовав это, Ирэн перевела взгляд на меня.

— А тебе, Дайника? Нравится здесь?

— Да, — признала я спустя небольшую паузу, потому что отчасти это было правдой. — Тут очень… красиво.

— Спасибо и на том, — скромно отозвалась Ирэн. — Но могу сказать, что всё, к чему вы имели доступ до сих пор, лишь малая часть тех удовольствий, а главное — возможностей, которые может дать вам Оазис, если сегодня вы подпишете контракт.

Мы с Яринкой переглянулись, но Ирэн опередила наши вопросы.

— Контракт — это письменный договор о сотрудничестве, который мы с вами заключаем на взаимовыгодных условиях. От вас требуется лишь поставить подписи. Не буду скрывать, что никакой юридической силы такой документ не имеет, поскольку деятельность, которую вам предлагает Оазис — незаконна, как вы, наверное, сами понимаете. Но можете спросить у любой из работающих здесь девушек, охранников, поваров, горничных, и даже уборщиков: были ли хоть раз нарушены условия такого контракта? И вам все ответят — ни разу. Наша задача — избегать хаоса на своей территории и беспорядка в делах, а лучший залог порядка — взаимная честность. Поэтому у вас нет причин сомневаться. Что касается пунктов контракта, то здесь я к вашим услугам, отвечу на любой вопрос. Контракты на столике, возьмите.

Я скосила глаза на замысловатый журнальный стол, больше похожий на стеклянную амёбу, и только сейчас заметила два бумажных листа. Яринка опередила меня, потянулась, взяла их, один протянула мне, в другой уткнулась глазами с самым внимательным видом. Я последовала её примеру и попыталась осмыслить то, что было напечатано на листе с двух сторон мелким шрифтом. Безрезультатно. Мысли скакали в голове, как мартовские зайцы по таёжной поляне, и сосредоточиться никак не получалось. Тем более, меня ужасно стесняло присутствие Ирэн, внимательно следящей за нами. Как продвигались дела у Яринки, не знаю, но, видимо, тоже не очень, потому что Ирэн, так и не дождавшись от нас никакой реакции, взялась за объяснения.