Елизавета Притыкина – Очень страшное кино. История фильмов ужасов (страница 5)
Идея о массовом заражении вкупе с фантазией о выживании создает идеальный сюжет для любого зомби-апокалипсиса. Крах коммунистических государств, набирающий обороты капитализм, недоверие к корпорациям и грубый индивидуализм, глобализация, а также страх перед ней подарили нам новый образ зомби.
В популярной видеоигре «Обитель зла» (1996) крупная фармацевтическая компания Umbrella Corporation тайно экспериментирует с биоорганическим оружием и разрабатывает «Т-вирус» – мутагенный вирус, возвращающий трупы к жизни. Вирус «зеленого гриппа» виноват в появлении зомби в сюжете видеоигры «Left 4 Dead» 2008 года. В 2011 году Стивен С. Шлозман, гарвардский нейробиолог, выпустил книгу «Вскрытие зомби: секретные записные книжки из Апокалипсиса», в которой он представил «реалистичный» сценарий зомби-апокалипсиса. В том же году Центры по контролю и профилактике заболеваний (ЦКЗ) выпустили «Готовность 101: зомби-апокалипсис» – где говорится о том, как подготовиться к широкомасштабной эпидемической вспышке. Это псевдодокументальное руководство по выживанию в условиях зомби-апокалипсиса рассказывает о причинах появления зомби, их разновидностях, какое оружие против них эффективно, где расположены ближайшие укрытия. Идея была настолько популярна, что превратилась в блог, рекламные плакаты и новеллу. «Сейчас вы можете смеяться», – пишет сотрудник ЦКЗ Али С. Хан, – но, если случится [зомби-апокалипсис], вы будете рады, что прочитали это»[13].
Небольшая часть общественности восприняла идеи Шлозмана и ЦКЗ очень серьезно. Так, в 2013 году на Среднем Западе появилась гражданская армия: канзасская антизомби-милиция. Члены ополчения, выросшие на фильмах «28 дней спустя» и видеоиграх о выживании, боятся пандемии зомби, а их стратегия подготовки в основном основывается на накоплении оружия. Ряд других ополченцев – в том числе фракция Мичиганской милиции, – следуя его примеру, оправдывают возможностью нашествия зомби свое право на владение огнестрельным оружием.
Жесткая независимость, беспомощное правительство и оружие – это как раз те стратегии, которые критикуют современные картины о зомби. Так, сериал «Ходячие мертвецы» 2010 года, основанный на одноименном комиксе, стал одним из самых популярных и влиятельных проектов в жанре зомби-апокалипсиса и выживания. Сюжет развивается в мире, где орудуют живые мертвецы, а группа выживших пытается сохранить свои жизни, преодолеть моральные дилеммы и найти безопасное место. Основной акцент делается на группе людей, а не на зомби, и исследовании того, как они адаптируются к измененным условиям существования. Главные герои постоянно подвергаются опасности со стороны других выживших: групп вооруженных бандитов, психопатических лидеров культа, байкерских банд и головорезов. Сериал также подчеркивает, что на фоне зомби-апокалипсиса другие выжившие люди могут быть не менее опасными, чем ходячие мертвецы. Тут уже страх перед заражением и зомби уступает страху друг перед другом.
В ранних фильмах о зомби небольшие группы выживших объединяются, чтобы увеличить свои шансы на выживание. В постапокалиптическом жанре глобальное единство невозможно, ведь существует слишком много различных систем убеждений, и никто не готов ими пожертвовать. Истинными носителями смерти и разрушения, более опасными, чем зомби, являются оставшиеся человеческие фракции, сражающиеся за ограниченные ресурсы.
В «Ходячих мертвецах» стены возводятся как способ оградиться и от зомби, и от других людей. В фильме «Война миров Z» (2013) Иерусалим осажден полчищами зомби, которые ползают по стенам, словно бактериальная инфекция. Фильм рассказывает о глобальной эпидемии зомби, которая мгновенно захватывает планету. Герой, в исполнении Брэда Питта, начинает свой путь вместе с семьей, пытаясь уйти от хаоса и насилия, вызванных вспышкой вируса. Вскоре он становится частью глобальной операции по выявлению и исследованию источника инфекции в надежде найти способ борьбы с ней.
Фильм представляет собой глобальное путешествие, включающее в себя посещение различных стран, таких как Южная Корея, Израиль и Россия, где герой сталкивается с различными стратегиями выживания и последствиями эпидемии. Скоростные зомби, атакующие развитые страны и сносящие все на своем пути, также могут олицетворять страх современных темпов миграции.
Существуют картины, которые гораздо более очевидным образом высказываются о проблеме милитаризма и прихода к власти «правых» в периоды мировых катастроф. «Диапазон 15» (2016) режиссера Росса Паттерсона – это сатирический хоррор-боевик. Название картины связано с военным тренировочным полигоном, а также напоминает зрителю о 15 % ветеранов, страдающих от посттравматического стрессового расстройства. Фильм начинается с того, что группа ветеранов просыпается после вечеринки и обнаруживает, что зомби-апокалипсис начался. Экипированные всем возможным оружием и патриотической атрибутикой ветераны убивают зомби, освобождая Америку.
Дэниел Дрезнер, американский политолог, описал в статье, а затем и в книге, как зомби гипотетически могли бы повлиять на мировую политику и как теории международных отношений реагировали бы на появление зомби[14]. Как и многие авторы до него, Дрезнер исследует, как различные школы международных отношений будут реагировать в условиях зомби-апокалипсиса. Он рассматривает три направления: реализм, либерализм и неоконсерватизм. Реалисты создадут альянс государств по борьбе с зомби, консерваторы, как самая агрессивная школа, сразу же начнут войну против зомби, но вместе с тем постараются избавиться от неугодных им политических игроков на мировой арене. Либералов Дрезнер считает самой уязвимой категорией, а все из-за того, что зомби смогут переходить через открытые границы. Хотя, как пишет Дрезнер, скорее всего, вмешается ООН, и люди в итоге смогут договориться между собой[15].
Образы живых мертвецов также появляются в попытках осмыслить жертв холокоста и ГУЛАГа. Например, Наоми Алдерман, писательница и сценарист игр, проводит параллель между фабулами фильмов о холокосте и зомби-апокалипсисах. «Фильмы про зомби всегда развиваются примерно одинаково. Сначала появляются единичные сообщения о странных происшествиях, над которыми главные герои посмеиваются и не могут поверить. Потом появляются доказательства, но бежать уже поздно. Спрятаться, как и отбиваться от зомби, – возможно только на время. В итоге зомби учуют выживших и найдут их в укрытии. Живых мертвецов слишком много, чтобы продолжать борьбу. В конце концов появляется небольшая группа, похожая на семью, которой удается найти неплохое укрытие, из которого нет другого выхода, кроме как к зомби. Люди боятся тех монстров снаружи, которые когда-то были их друзьями, соседями, любовниками. Есть только один конец. Фильмы о холокосте проходят точно такой же путь: строчка за строчкой»[16]. Фильмы о зомби, как и фильмы о холокосте, испытывают человечность своих героев, а затем и человечность зрителя.
Словенский культуролог и философ Славой Жижек считает, что «зомби – это проявление жертв холокоста и ГУЛАГа». Обществу необходимо интегрировать проблему жертв холокоста и ГУЛАГа в историческую память, а до тех пор «мертвецы» будут беспокоить нас постоянным напоминанием о себе[17]. Также Жижек определяет причину появления образа оживших мертвецов в неправильном захоронении погибших и в массовом убийстве людей, что позволяет увидеть в фильмах о зомби травматический шок после Второй мировой войны и ее последствий[18].
В современном исследовательском поле существует сравнительный анализ образов зомби и других живых мертвецов, вампиров. Например, Славой Жижек, как философ марксистского толка, помещает этих мертвых существ в систему классовой борьбы. Традиционно образ вампиров отождествляется с умирающей аристократией, которая паразитирует на обществе, живя в родовых имениях. В классических голливудских фильмах на вампиров переносятся характеристики правящего класса, а зомби олицетворяют пролетариат. Страх перед зомби-апокалипсисом – это страх перед революцией, в которой массы, казалось бы, «безмозглых» существ, объединившись, повергают общество в хаос разрушения.
Страх перед вампирами, речь о которых пойдет в следующей главе, как и страх перед зомби, наследует глобальному и абсолютному страху смерти. Однако в случае укуса вампира человек хотя и может умереть, но также может стать красивым, нестареющим и во многом неуязвимым существом. В случае укуса зомби человека ждет только потеря контроля. Зомби пугают своей массовостью и неумолимой интенцией к разрушению всего привычного нам мира. Укус зомби – это символ утраты всего человеческого: чувств, принципов, стремлений. Остается лишь одно – жажда пожирать других. Вместе с этим теряется и физическая целостность, тело распадается прямо на глазах. Мы превращаемся в нечто, лишенное надежды на исцеление и возможности когда-либо вернуть себе контроль над собственной жизнью.
Глава 3. Кровь, клыки, табу и «Сумерки»
История вампиров по сравнению с историей зомби в общественном сознании является гораздо более очевидной. Многие вспомнят Влада Цепеша, Трансильванию, возможно, балканский и славянский фольклор про упырей. Действительно, в отличие от зомби, образ которого с 30-х годов был сильно реформирован кинематографом, образ вампира представляет собой, пусть в некоторых случаях и сильно отходящий от оригинала, образ аристократичного, бессмертного, часто красивого и магнетически притягательного существа. Также, в отличие от истории безымянной толпы зомби, сообщество вампиров – это всегда личности. И такие выдающиеся личности, как, например, граф Дракула. С таким персонализированным и обаятельным злом работать гораздо проще, как проще и усваивать подобные истории. Но сколько бы ни было научных текстов, ставящих своей целью описать происхождение вампиров в фольклоре, они разрозненны, и в ретроспективе легко увидеть, что их авторы часто опираются на недостоверные источники. Однако можно утверждать со всей уверенностью, что миф о вампирах – это культурная универсалия, отражающая рефлексию на тему страха смерти.