Елизавета Подъягельная – Грач (страница 16)
- Там ничего сложного, – улыбнулась Броквелл. – Меня друг научил.
- Я тебя провожу, – крикнул Кид из прихожей, надевая пальто.
Похоже, Белинде решили воздать за все вчерашние страдания. В компании Джеймса и Фасолинки она пошла одеваться.
- Приходите с ночёвкой! – предложил Бобби. – Пап, можно?
- Можно, – ответил отец из кухни.
- Непременно, – заверил ребёнка Джеймс. – Ну, давай лапку.
Они пожали руки. Выглянула Мэри Лу.
- Спокойной ночи, – пожелала она. – Заходи ещё, Белинда.
- До свидания, миссис…
- Просто Мэри Лу, детка.
На улице Белинда спросила у Джеймса:
- А что за помощь нужна твоей маме?
- Вялить рыбу. Мы её продаём. Папа ловит много, нужно всё промыть, почистить, разделать…
- Наверное, всё это жутко пахнет.
- Для меня запах рыбы приятный, – возразил юноша. – Я среди него вырос. Ладно, вон моё такси. Спасибо всем за вечер, я поехал. Пока!
Он стиснул ладонь Мартина, кивнул девушке и был таков.
- Где ты живёшь? – спросил Кид.
- На Форест-авеню.
- Далековато. Возьмём такси?
- Только до школы. Я хочу забрать мотоцикл.
Свет на первом этаже школы ещё горел: в смену вступал сторож. Белинда вынула мобильник:
- Чёрт… Мне звонила тьютор. Дважды. И от мамы звонков немерено.
- Извини, я тебя заболтал, и ты забыла её предупредить.
- Глупости. Я и не думала об этом.
Девушка прошла на парковку.
- А где твой шлем?
- Я им не пользуюсь. Сядешь?
Он с сомнением взглянул на её железного коня.
- Боишься? – подначила девушка.
- Боюсь, – признался Мартин.
Белинда улыбнулась:
- Обещаю, гнать не буду. И фары включу. Держаться лучше за меня – так надёжнее. Не стесняйся.
Поколебавшись, парень сел и осторожно обхватил талию девушки.
Броквелл и правда вела аккуратно. Она очень редко брала пассажиров. Десятиминутный путь они проделали за двадцать.
На родной улице было совсем тихо. Детские площадки опустели, даже собачников не видно.
- Вот мой дом. А вот гараж.
Она старалась говорить как можно спокойнее. Мартин прошёл с ней внутрь. Девушка зажгла свет.
- И вот здесь ты ночевала?
- Да.
Он осмотрелся.
- А домой вернёшься?
- Нет.
Она села на раскладушку. Та выразительно скрипнула.
- Здесь, наверное, холодно по ночам, – произнёс Кид.
- У меня есть одеяло. Супертёплое. Ему лет больше, чем мне. Папино…
Парень прошёл к рукомойнику и нажал на краник.
- Тут почти нет воды.
- Велика беда.
- Что ты будешь есть?
- Тут есть консервы. Тётя оставила мне немного денег. А потом наймусь в «Креветку» пианисткой, и…
Слова замерли у неё на губах.
- Вот чёрт! – тихо сказала девушка. – Без личного инструмента мне будет сложно репетировать. И коврик… Я не делала сегодня гимнастику.
Она посмотрела на Мартина.
- Да тебе и без горячей воды будет сложно. А что за гимнастика? – спросил он.
- Комплекс растяжек. Моя утренняя традиция. Ладно, можно будет забрать потихоньку. С пианино труднее, но, наверное, я справлюсь. Можно будет урывать минутки в актовом зале… Или придумать что-нибудь ещё. Рабочие руки везде нужны.
Они помолчали.
- Слушай, Мартин, – позвала Белинда. – Я сегодня на тебя сорвалась. Там, на кухне. Извини.
- Я уже забыл об этом, – улыбнулся он. – Не кори себя. У тебя был трудный день.
- До встречи с тобой так и было.
Он поглядел на Белинду с сожалением:
- Мне нужно идти. Папа будет волноваться.
И остался стоять.
- Что же ты не идёшь?
Его глаза вновь замерли на рукомойнике. Белинда тяжело вздохнула.
- Ты бы вернулся?