Елизавета Лещенко – Ученик Хранителя Cнов (страница 32)

Не хватало третьего предмета.

Хорошо бы это было что-то небольшое… Кубик? Шарик? Бант из ленты? Ленты… и банты… Это по-женски, как цветы… Привядший цветок из палисадника Далии, который Том приколол к своей шляпе… То, что нужно.

Том, подпевая песенке из радиоприемника, колдовал над сковородой, приподняв крышку и подсыпая в еду какие-то травы. В мультиварке бурлил овощной бульон, в котором варились какие-то бобы.

— Ты не против, если я возьму это на время? — Эрни осторожно снял с вешалки шляпу Тома, цветок обронил ещё несколько лепестков.

Том подскочил на месте и уронил крышку: он, видимо, не слышал, как Эрни прошёл мимо него.

— Бери, конечно, а зачем тебе шляпа?

— Нет, только цветок, я рисую композицию по графике.

— А. Да без проблем. Его пора выбросить неделю уж как, я просто забегался.

— Понимаю. Я тоже.

— Ну, мы же с тобой мужчины, да?

Том подмигнул левым глазом сквозь запотевшее стекло очков, отчего у Эрни как-то сразу прибавилось сил и энтузиазма.

Эрни немного развернул очки и положил цветок между ними и вазой. Расправил его лепестки, придвинул вазу чуть ближе к очкам. Пролистал главу учебника с названием «Примеры расположения объектов в композиции», нашел схему, больше всего похожую на его «цветок, очки и вазу», ещё немного подвинул и повернул вазу, разметил ватман и начал затачивать карандаши разной твердости. За год он неплохо продвинулся в графике, и уже довольно быстро выполнял работы с хорошей прорисовкой. В этом задании не нужно было прорисовывать мелкие детали четко: важно было передать объем, контуры и тени. Он не собирался фотографически передавать разрисовку древнегреческой вазы, но пузырьки в стеклах очков зарисовать хотелось.

Минут через сорок Том не выдержал и просунул голову за занавес.

— Ну что ты тут рисуешь, Мону Лизу? Пойдем-ка обедать.

— Просто композицию по графике, уже почти закончил. Но я там у тебя в кладовке кое-что интересное нашел, решил изобразить в деталях.

— Вазу с кентавром? — протирая запотевшие очки, с сомнением в голосе спросил Том.

— Нет, вот это. — Эрни аккуратно взял очки с подноса и подошёл поближе к Тому. — Ничего, если я надену их за обедом?

— Я и забыл про них. — Том улыбался с выражением лёгкой ностальгии на лице. — Не надевал их лет, как минимум, десять. Надень, если хочешь, только давай, пожалуйста, пойдем есть, у меня живот к спине прилип.

Расправившись с нутовым супом, Эрни налил себе чая и надел очки. Ему было безумно интересно, что (или кого) они покажут ему на этот раз.

Том уплетал вторую порцию жареной картошки с грибами, пиала с супом безмятежно стояла рядом, в паре сантиметров от его бороды, которую он перекинул через левый локоть.

Два пузырька в стеклах очков расположились как раз на ней.

Пузырьки увеличились и лопнули, две точки взорвались и исчезли в бороде Тома. С минуту ничего не происходило. Потом Эрни заметил, что от бороды отделилась прядь и стала свиваться в жгут. По жгуту, как по канату, спускался крошечный рыжебородый гном. Подойдя к пиалке, он сделал глубокий вдох, надув щеки, и без того напоминавшие щеки хомяка, перевесился через край, и занырнул в суп по пояс. Болтая ногами, он что- то искал на дне пиалки. Наконец он вынырнул, держа в охапку три крупных нутовых зерна.

Один за одним он метнул их, как ядра, в другой край бороды Тома, откуда торчал другой, черноволосый гном такого же размера. Теперь рыжий гном взбирался по своему «канату» обратно, а черноволосый спускался вниз. Ничего не замечавший Том любовался грибочком, наколотым на вилку.

Черноволосый гном выловил из пиалки сразу пять нутовых зёрен, но ни одно из них не достигло цели.

Эрни не выдержал и рассмеялся.

— Фто-о? Фто тако-ое? — Том тщательно пережевывал жареный гриб.

— У тебя… у тебя на бороде… в буквальном смысле… — сквозь смех с трудом проговорил Эрни.

— А-а-а. Ну да, эти очки, они немного… визуально добавляют жизни. — Семь подряд нутовых зёрен отскочили от бороды Тома и куда-то исчезли.

Эрни осторожно снял очки.

Том покончил с грибами и принялся за суп.

Выловив из бульона кусочек цветной капусты, ломтик моркови и укроп, он о чем-то задумался.

— В следующий раз положу побольше нута.

Эрни снова рассмеялся.

— В следующий раз положи эти очки там, где их никто не найдёт.

Том согласно кивнул, поднося пиалку к губам.

— Мысль, пожалуй, здравая.

Глава 8. Германия и плавательные шорты

Эрни сыграл пьесу пятый раз подряд. Кисть руки и подушечки пальцев сильно ныли, шея и левая нога занемели, под левой лопаткой больно тянуло.

Пожалуй, это лучшее, на что он способен сегодня. Возможно, завтра он продвинется в точности ритма и качестве звука ещё немного, и к следующей встрече с учителем музыки, намеченной на вторник, будет заметен прогресс в работе над концертной пьесой.

Эрни протер инструмент и вспотевшие ладони, убрал лютню в футляр, и ноты — в папку.

Том повернул громоздкий ключ в старом замке, дверца, ведущая в кладовку, шумно бухнула о стену, скрипнув. Том, пыхтя, проползал сквозь проем.

Через минуту он уже появился обратно, держа под мышкой рулон прозрачной клеёнки.

Том отмотал немного клеёнки и вручил её край Эрни.

— Давай-ка накроем кровать и пол здесь.

Дверь в кладовку, однако, он оставил открытой. Это определенно означало, что он собирается отправиться туда снова. Впрочем, Том, как обычно, объяснил всё сам, не дожидаясь расспросов Эрни.

— Будем преображать это чудовище, чтобы отправить его туда, откуда он приехал, — сообщил он, отрезая клеёнку канцелярским ножом, лёгким поворотом головы указывая на танк.

Теперь он снова скрылся в кладовке и минут с десять что-то пересыпал и мешал.

Эрни успел выпить чай, поскользнуться на клеенке, пролить на неё чай и вытереть её.

Том осторожно проталкивал сквозь «лаз» старый металлический таз, почти до верха заполненный порошком трудно определимого цвета. Порошок на вид был очень лёгким, как пудра или пыль. Казалось, одно неосторожное движение, один лёгкий импульс, и он взмоет вверх, рассеявшись по всей комнате.

От таза с порошком пахло фиалками, болотной тиной, глиной, корицей и какими-то травами, названий которых Эрни не знал.

Том был в плотных тряпичных перчатках, в каких обычно женщины почтенного возраста ухаживают за цветами, растущими в их палисадниках, поверх которых он надел тонкие прозрачные перчатки, перчатки из толстой резины он протянул Эрни.

В тазу с порошком, на вершине «горки» лежало жёлтое пластмассовое ведёрко со стершимся розовым рисунком на боку. Ручка ведёрка с одной стороны была оторвана. Возможно, это ведёрко примерно одного возраста с Даной, теперь взрослой дочкой Тома.

— Постарайся не рассыпать это, пожалуйста, я пойду готовить туман, можешь пока выпить чай или какао, я там тосты поджарил.

Эрни положил в микроволновку пару тостов, намазав их маслом и медом и поставил чайник. Чайник выплюнул несколько капель воды из носика, вздрогнул, дребезжа громоздкой крышкой, и громко зашумел, нагреваясь. Солнце притаилось за лесом, подсветив розовым теплые майские сумерки. В дверь, ведущую в лес, настойчиво постучали.

Эрни и не заметил, что Мистер По пропустил обед, и теперь, наверняка, потребует накормить его как минимум всем, что есть, а то и ещё чем-нибудь.

Мистер По, влетев в дом, нетерпеливо вытер лапы о коврик и сразу отправился за стол, на своё законное место.

— У нас нутовый суп и картошка с грибами, идёт?

— Суп! Картошка! Хлеб! Сыр! Яблоко!.. Омлет!!!

— Ясно, я всё понял: ты голоден как волк.

Эрни пришлось заткнуть уши, потому что Мистер По завыл как настоящий волк на полную луну.

Послышался глухой звук удара и Том снова тихо произнес слово, которое не произносил обычно — видимо, ударился он очень больно.

— Что за сирена, что случилось? — простонал он, потирая ушибленные затылок и поясницу. Возле его левой ноги, рядом с тазиком, стояло ведро с туманом.

Мистер По безмятежно уплетал хлеб и сыр, Эрни подогревал для него суп и картошку с грибами. Чайник снова «бухтел», нагреваясь.

— Всё в порядке, просто Мистер По, как и я, немного проголодался, — дипломатично ответил Эрни, доставая из микроволновки подогревшиеся тосты.

— Дать тебе бутылку со льдом? — предложил Эрни, потому что Том всё ещё морщился, держась за затылок.