Елизавета Лещенко – Ученик Хранителя Cнов (страница 29)

В окне теперь был виден не город с высоты, а одна из его улиц.

Посреди улицы, спиной к ним, стояла босая женщина в длинной ночной рубашке. Её руки и голова безжизненно болтались. Из её спины, в области сердца, торчал нож. Нина снова уронила и разбила кружку с чаем, зажав рот рукой, другой рукой она больно вцепилась в плечо Эрни.

— Не бойся, это просто эхо, образ, история. Не понимай то, что видишь, буквально: этот нож, скорее, символизирует сердечную травму, видишь, даже крови нет.

— Всё р-равно… Это… Страшно… Лошадь?..

Навстречу женщине по улице шел конь: большой, пепельно-серый, мускулистый, крылатый, с блестящей шерстью и роскошной платиново-седой гривой.

Конь дошел до женщины, остановился, и ласково положил голову ей на плечо. Её руки ожили: она обхватила ими крепкую шею коня и стала гладить его шелковистую гриву. Нож из её спины выпал, ударился о мостовую и исчез.

Конь был впряжен в повозку. Впереди сидел некто в темно-фиолетовой шляпе, надвинутой на глаза, закрывавшей пол-лица. Однако было видно, что лицо его очень бледно и сильно напудрено. Бледные тонкие губы и заострённый подбородок придавали видимой его части холодно-беспристрастное выражение. Очень длинными тонкими белыми пальцами некто держал поводья, так, что было понятно: конь и сам прекрасно знает, что делать.

Конь встал на дыбы, тряхнув головой, расправил крылья, и снова сложил их. Процессия тронулась, и завернула за угол. Теперь было видно, что повозка очень длинная: в ней умещалось по меньшей мере пятьдесят призрачных людей, в том числе женщина, только что обнимавшаяся с конем. Она сидела на самом краю. Каждый из них держал в руках бледный цветок с тонкими лепестками, сиренево-серый. На пути у повозки в воздухе возникло вихрящееся облако со светящимся, всё расширяющимся центром, похожее на спиральную галактику, изображенную на плоскости. Конь снова тряхнул гривой, расправил крылья, оттолкнулся от булыжной мостовой и влетел в центр портала, втащив туда же повозку с пассажирами. Облако тут же исчезло. Улица стала отдаляться от окна, улетая куда-то вниз, как земля вокруг взлетной полосы. Город снова был виден с высоты птичьего полета.

— Это был с…

— Тщ-щ-щ… — Эрни зажал Нине рот рукой. — Давай не будем называть это так, хорошо?

— Ты что, видишь его отсюда каждую ночь? — Её голос всё ещё немного дрожал, но сама она начинала приходить в себя.

— Нет, очень редко. Просто сегодня полнолуние, и, по-видимому, у него много работы.

— Все эти люди — это всё сегодня, в нашем городе?

— Это не совсем тот город, в котором мы живём, присмотрись. — Эрни коснулся стекла, и, проведя по нему подушечками пальцев, как по сенсорному экрану, увеличил вид из окна. Город был старинный, отстроенный в готическом стиле, такой город можно было бы увидеть разве что в кино, или на страницах комикса.

— Точно.

— Не обязательно это случилось с каждым из них сегодня. Он просто… отвозит их… куда-то дальше. Я не знаю всего.

— А он… какой? Злой или добрый?

— Ни то, ни это. Он просто делает свою работу. Как и я здесь.

Нина разглядывала полки со снами и уже смеялась, читая подписи Тома. Заметив «Сопли и слюни» она прямо-таки согнулась пополам от смеха.

Успокоившись, она, естественно, задала вопрос, которого ожидал Эрни.

— Что это вообще такое? И в чем заключается твоя, как ты говоришь, работа?

— Мы с Томом называем это снами. Это не обязательно в буквальном смысле сны, которые кому-то там приснились. Иногда это надежды, чувства, эмоции, страхи, мечты, просьбы, воспоминания, искаженные воспоминания, искалеченные надежды, не оправдавшиеся ожидания… Много всего, о чем сложно сказать. Иногда это целые маленькие миры, которые живут своей жизнью. Иногда истории, легенды, просто образы. В общем, это нечто тонкое.

— Это… Интересно…

— Именно! Вот нам с Томом всё это так интересно, что мы каждый день собираем и храним всё это. Вот хочешь, покажу тебе русалок, они милые. Правда!

Эрни достал и увеличил сферу, в которую «поймались» русалки.

Сейчас одна из них сидела на камне и рвала острыми зубами сырую рыбу, другая отлавливала и выбрасывала на берег медуз.

— Фу-у-у… — Нина поморщилась и отвернулась.

Эрни зажал рот рукой, чтобы не засмеяться во весь голос.

— Прости, в прошлый раз они занимались водной аэробикой. Хочешь, поищу для тебя что-нибудь более симпатичное?

— Нет уж, спасибо. Пойду включу кино или мультик. И налью новый чай, если кружки ещё остались.

— Главное, не расколоти кружку с Обеликсом: Том без неё жить не может, — всё ещё смеясь, сказал Эрни и, погасив торшер, предоставил сны самим себе. Во всяком случае, на сегодня.

Глава 6. Девушки и птицы

Эрни вышел из хранилища и оказался в узком темном коридоре. В коридоре было сыро, пахло плесенью и ещё неизвестно чем. На покрытых мхом каменных стенах, метрах в двадцати друг от друга, висели факелы. Свет от факелов отражался в неприятно пахнувших лужицах, «украшавших» очень грязный каменный пол. Нина шла впереди и время от времени оборачивалась, жестом призывая его поторопиться. Он уже перешёл на бег, но расстояние между ними не сокращалось. Коридор, похожий на средневековые катакомбы, теперь змеился и петлял, Эрни всё чаще терял Нину из вида.

На ней было странного вида темно-зеленое платье с расширенной книзу юбкой и короткими рукавами-фонариками. У платья был белый воротничок, на талии был вшит белый фартук, он был сильно перепачкан. В целом платье выглядело так, как будто его одолжили в музее культуры быта. Эрни вспомнил о нём, потому что Том работал там по совместительству. Там, в стеклянной витрине, стояла кукла-горничная в очень похожем платьице. Прическа тоже была странной и старомодной: низкий пучок на затылке. Обычно Нина носила волосы распущенными, или собирала их в высокий хвост.

Эрни бежал и бежал. Проход сужался и петлял ещё больше, теперь он уходил куда-то вниз, с низкого потолка капала вода, Эрни то и дело ударялся о замшелые сырые стены, поскальзывался и падал.

Теперь он упал и не мог встать, потому что его несло куда-то вниз, как будто он катился с горки. Факелы на стенах встречались всё реже, пришлось согнуться, прижав голову к коленям, чтобы не разбить её о совсем низкий потолок. Таинственный склон, по которому он катился, стал почти отвесным. Эрни летел с бешеной скоростью, думая только о том, как бы не расшибить голову, и не сломать руку или ногу.

Его ступни ударились обо что-то со звоном и треском. Он провалился в какие-то осколки. Он успел расставить руки. Его плечи и голова остались на поверхности. Эрни огляделся. Вокруг не было ничего, кроме «моря» грязной и битой посуды. Прямо рядом с его левой рукой валялись осколки чашек, которые вчера разбила Нина. Нина… До Эрни только сейчас дошло: она должна была упасть сюда незадолго до него.

— Нина… — он попытался закричать, но услышал только собственный шепот. Нужно срочно выбраться и найти её.

Эрни уперся ладонями в битую посуду, попытался подтянуться и высвободить ноги… и больно ударился обо что-то лбом.

Он лежал на полу, как раз там, где на него падал тревожный белый лунный свет. Гамак, подвешенный к потолку, ещё раскачивался из стороны в сторону по инерции. Нина мирно спала на разложенном диване, обняв плюшевого кота.

Эрни на цыпочках подошёл к дивану и включил ночник, висевший на стене над ним. Ночник был в форме полной луны. Пожалуй, луны на сегодня хватит. Эрни выключил ночник, дошел до холодильника и на ощупь включил маленький светильник, стоявший на нём (провод с выключателем болтался справа, возле стенки). Эрни достал из морозильной камеры бутылку со льдом и приложил к ушибленному лбу. Хорошо, что от удара голова не разболелась: можно выпить тёплый сладкий чай и постараться снова уснуть.

Эрни стоял на краю причала и любовался лунной дорожкой. Мелкая рябь на воде делала её похожей на рыбью чешую. Было тепло и спокойно. Несмотря на полнолуние, темное небо было усыпано звёздами. Эрни узнал пояс Ориона и Большую Медведицу, нашел взглядом Полярную звезду, венчавшую купол летнего неба.

Лёгкий ветер трепал его чёлку, откидывая волосы со лба. Откуда-то потянуло свежесваренным кофе.

В желудке что-то закружилось. Небо, звёзды и луна опрокинулись и исчезли.

Нина держала в одной руке кружку с Обеликсом, оттопырив свободные пальцы, почти как Том. Выражение лица у неё было такое, как будто и этой кружке пришёл конец.

Осторожно держа за кончики волос чёлку Эрни, она разглядывала его лоб.

Эрни протянул ладонь и обхватил кружку снизу (её внешние стенки и дно не нагревались, когда в кружку наливали кипяток).

— Это ерунда, завтра пройдет. Совсем не больно, — с невинным лицом соврал Эрни. — Тебе, наверно, нужно в ванную? Пойдем, проведу.

— Вообще-то, да. Мог бы сказать, что падаешь на пол во сне: я переночевала бы дома.

— Обычно не падаю. Просто кошмар приснился. Так, ерунда.

— А как ты это делаешь? Я хочу попробовать сама. — Остановившись перед занавесом, Нина высвободила руку.

— Помнишь, как выглядит прихожая? Просто представь её себе, представь, что ты уже там — как можно более реалистично. Туман просто поможет перенестись: когда ты привыкнешь к нему, а он — к тебе. С каждым разом будет всё легче и легче: ты как будто утаптываешь тропу. Я не буду тебя тянуть за собой, но буду держать за руку — на всякий случай.