Елизавета Лещенко – Ученик Хранителя Cнов (страница 15)

Девочка зарычала и мяукнула. Потом из-под стола послышались чавканье и урчание. Может, он опять уснул и попал в комикс про женщину-кошку?

В класс вошёл мальчик с волосами до плеч, которые он небрежно поправлял рукой слишком часто. Посмотрев как бы мимо Эрни, он прищурился и легко кивнул ему, затем, усевшись за столик у окна, занялся своим гаджетом.

Полупустой класс постепенно заполнялся. Людей было немного, девочек — больше, чем парней. Один из них — коротко стриженный, рыжеволосый и крепко сложенный (единственный из всех здесь, кто вёл себя просто и открыто), подошёл к Эрни и пожал ему руку. Две сильно похожих друг на друга девочки (может быть, они были сёстрами, а может, просто близкими подругами), сидевшие рядом друг с другом, перешёптывались, косясь на Эрни.

Все они сейчас казались Эрни детьми. Наверно, он никогда уже не сможет по-настоящему понимать своих ровесников, не знавших трудностей и бед. Интересно, со старыми друзьями из бывшей школы он чувствовал бы себя так же? Наверно, нет: они жили ближе к природе, и это делало их более мудрыми и чуткими. Жаль, что теперь они так далеко…

В класс вошла учительница. На ней были джинсы с прорезями, ярко розовые кроссовки и свитшот с принтом в виде кошки. Тёмно-рыжие волосы доставали почти до пояса. Если бы не квадратные очки и морщинка между бровями, Эрни решил бы, что это старшеклассница. Все сонно ответили на её приветствие, не вставая с мест.

— Давайте сегодня поработаем над ошибками в тесте по эволюции видов, который мы все напишем заново, чтобы получить более высокие баллы. Прочтите, пожалуйста, дома главу четвёртую и ответьте на вопросы в конце неё.

Все сонно листали книгу и что-то записывали, параллельно продолжая заниматься своими делами. Похоже, увлечённых естественными науками, как и любителей спорта, здесь было не много.

Эрни полистал учебник, просматривая вопросы теста, и решил, что с эволюцией видов он вполне способен справиться минут за десять.

Многие, зевая, поглядывали на часы, кое-кто уже складывал вещи в сумку. Урок подошёл к концу. Из-под стола девочки-кошки вдруг снова послышалось мяуканье. Она немного покраснела и запустила одну руку под стол.

Мальчик с длинными волосами прищурившись, глянул в её сторону и снова уткнулся в свой электронный браслет. Похожие друг на друга девочки, переглянувшись, хихикнули и стали собираться.

— Урок окончен, все свободны, до свидания!

Из класса вышли все, кроме «мяукающей» девочки, Эрни и учительницы. Девочка опять нырнула под стол: оттуда послышались хруст и урчание. Эрни не выдержал и, присев на корточки, заглянул под стол.

Из полураскрытой самошитой тряпичной сумки на молнии торчали два больших треугольных уха, покрытых ярко рыжим пухом. От сумки ужасно пахло. Котёнок ел мягкий корм с ладони девочки, скорчившейся на полу.

— Нина, дорогая, тебе ведь известно, что у нас запрещено приносить в школу домашних животных. — Голос учительницы звучал мягко и вкрадчиво. Она, как и Эрни, сидела на корточках, заглядывая под стол. Вообще-то, в свете того, что кабинет биологии больше напоминал собой зоомагазин, её слова звучали довольно странно.

— Я знаю, но… его совсем не с кем оставить, а он так грустит один…

Котёнок покинул своё укрытие и, вскарабкавшись по одежде женщины, быстро добрался до её плеча и стал тереться о щёку.

— Как его зовут? Ему нужно искупаться. — Учительница поморщилась, но продолжала почесывать спинку котёнка, не отворачиваясь от него.

— Ушастик.

— Хорошо, Ушастик, ты, пока что, останешься здесь, а Нина заберёт тебя после уроков.

Глава 15. Деревянный лютнист

Эрни встал с корточек, Нина вынырнула из-под стола. Она быстро вытерла влажной салфеткой руки и одежду и просто сказала Эрни: «Пойдём, нам в кабинет французского».

Эрни шёл за девушкой, глядя ей в затылок. Её волосы были очень похожи на его собственные, до стрижки, только они были темнее, длиннее и гуще.

Дверь в один из близлежащих классов была распахнута.

Элегантный учитель с идеальной осанкой мерил шагами пространство от двери до окна — Том невозмутимо вещал о войнах крестоносцев притихшим юношам и девушкам. Поверх тёмно-синего свитера с горлом он надел пиджак, волосы были аккуратно собраны в низкий хвост. От игриво-радостного выражения на его лице, к которому так привык Эрни, не осталось и следа. Он неспешно прохаживался из одного конца класса в другой. Все не только внимательно слушали его, но и следили глазами за его перемещениями.

Похоже, тот факт, что формально до окончания урока оставалась всего пара минут, его совсем не смущал. Никто из слушавших его не собирал вещи и не зевал.

Едва ли кто-то из детей или взрослых в этой школе считал его чудаком: одного его взгляда или слова здесь было достаточно, чтобы всё вокруг притихло. При звуке его имени сотрудники школы расправляли плечи, поправляли одежду и волосы. Похоже, Поль был единственным, кто был здесь с Томом на короткой ноге.

Эрни вдруг ощутил гордость: так мать может гордиться своим повзрослевшим сыном, так взрослеющий сын может гордиться своим отцом…

Возможно, Том действительно станет ему настоящим отцом. А если ничего не получится? Он просто не будет об этом думать. Хотя бы сегодня.

Кабинет французского был маленьким и уютным. Парты здесь были парными. Эрни и Нина заняли один из последних столов.

Невысокий худощавый темноволосый учитель, держа руки в карманах своих приталенных брюк, приветствуя класс, покачивался на каблуках. Непринуждённо наклонив голову набок, он по-французски поинтересовался, как все провели каникулы. Мальчик в рубашке в красную клетку и девочка в малиновых брюках немного сбивчиво, но смело поведали всем о своих путешествиях, вечеринках и покупках. Учитель довольно кивал, деликатно поправляя их, когда они делали ошибки.

В оставшееся время все смотрели чёрно-белый фильм с субтитрами о достопримечательностях Парижа. Эрни и Нина играли в крестики-нолики.

Кабинет музыки был, несмотря на пасмурный день, очень светлым. Он находился на последнем этаже, здесь было много высоких окон, расположенных близко друг к другу. Потолок тоже был довольно высокий.

В центре класса стоял рояль. На некотором расстоянии от него полукругом располагался ряд кресел, похожих на театральные. Эрни присел на одно из крайних, Нина присела рядом. Похожие друг на друга девочки перешёптывались, поглядывая в их сторону. Какие они, всё-таки, дети. Хорошо, что Нина не такая. Похоже, она, как и Эрни, чувствовала себя с ровесниками немного не в своей тарелке. В её поведении присутствовала несвойственная их возрасту рассудительность: полу-детское поведение девочек с виду совсем не трогало её. Она как будто всё время думала о чем-то своем, обращая внимание на окружающих только формально.

Возле стены, слева от рояля, стоял стеллаж с нотными сборниками и разными книгами по теории и истории музыки. Слева от стеллажа висел большой портрет Иоганна Баха и небольшая полка с антикварными пластинками. На крайней из них был изображён танцующий Элвис Пресли с микрофоном, головой вниз. На стене напротив висела репродукция картины, где мужчина в средневековой обстановке, носивший берет и длинные волосы, играл на лютне.

Учитель — мужчина с белоснежными, до плеч, волосами, и длинными-длинными пальцами, раздавал всем доски для письма и листы бумаги.

Он присел за рояль и, прикрыв глаза, вдохновенно заиграл «Лунную сонату». Закончив игру, он попросил написать эссе о своих впечатлениях от прослушанной музыки, и обрисовать увиденные образы.

Эрни почему-то привиделась рыжая кошка, с высокого деревянного табурета (грубо сколоченного из грубых досок), созерцавшая мир сквозь окно. Эрни долго думал, писать об этом, или нет, и всё-таки решил написать.

Урок труда, наоборот, проходил на нулевом этаже, в мастерской с маленькими прямоугольными окошками и квадратными потолочными лампами, без белого света от которых здесь, наверно, было бы темно, как в склепе.

В середине класса стоял широкий стол с несколькими поленьями, небольшим топориком и довольно примитивными инструментами для обработки древесины.

А вот на полках у стены стояли самолепные глиняные вазы и фигурки, обожжённые в печи, несколько учебных картин по дереву, самодельная стеклянная ваза, несколько фигурок оригами. Эрни вдруг почувствовал себя как дома.

Мальчик со светлыми волосами, снова прищурившись, с неодобрением косился на поленья, скрестив на груди руки.

Рыжеволосый коренастый парень, закатив рукава, с воодушевлением потирал ладони.

Учитель, одетый, как показалось Эрни, чересчур изящно для такой обстановки, поставленным тенором обратился к ним так, как будто играл на сцене пьесу Шекспира:

— Господа, сегодня мы, как бы приземлённо это ни звучало, будем колоть дрова. Кто-нибудь из вас делал это раньше?

Трое ребят, включая рыжеволосого парня, отрицательно покачали головами. Эрни не стал стесняться:

— Я умею это делать.

— Великолепно… как, прости, твоё имя?

— Эрни. — Три парня смотрели на Эрни с любопытством, как будто идея спросить его имя не посетила ни одного из них до последнего урока.

— Отлично, Эрни, ты сможешь расколоть это полено на три примерно одинаковые части, а потом разделить их на половинки?

— Да, конечно.

— Ну что ж, тогда — за дело, а остальные пусть немного отойдут.