Елизавета Комарова – Шестеро против Шекспира. Печальные комедии современности (страница 69)
Инспектор. Зря.
Заявитель. До свидания.
Инспектор. Как хотите.
Заявитель выходит на улицу.
Каменная набережная быстро кончается, и он садится на травяной бережок. Смотрит на воду. На душе у него так плохо, что он решает позвонить однокласснику, выбившемуся в священники.
Набирает номер на мобильном. Длинные гудки.
Приятный мужской голос в телефоне. Благослови вас, Господи! Вы позвонили отцу Владиславу, настоятелю храма во имя Сорока Мучеников Севастийских. К сожалению, сейчас все священники нашего храма заняты. Не вешайте трубку, ваш звонок очень важен для нас…
Заявитель закрывает глаза. Ему очень тоскливо.
Напоминаю, что в целях улучшения взаимопонимания между священнослужителями и паствой все разговоры записываются. Если вы хотите договориться об отпевании, соборовании или заказать панихиду, переведите ваш телефон в тональный режим и нажмите «один». Если вы хотите договориться о венчании, крещении, освящении недвижимости и транспортных средств, заказать благодарственный молебен, нажмите «два». Если вы хотите исповедаться, нажмите «три» или отправьте свою исповедь в электронном виде на сайт нашего храма: www.sevastijski-hram точка народ точка ру. Вам обязательно ответят. Благослови вас, Господи.
Заявитель хочет утопиться. Но думает, что реке это будет не очень приятно. Заявителю жалко реку, ведь они дружат с детства. А что делать, он не знает. И река советует человеку: «Иди домой…»
Заявитель. Домой?
Река. Иди домой.
Он встает с травы и идет домой.
А в городе Крышкине и в окрестных лесах уже осень. Ясный прохладный октябрь сыпет листьями, собирает ранние потемки, глядит в окна строго, зажигает лампу над столом, усаживает рубить капусту, солить опята. Все жители Крышкина рубят капусту и солят грибы. Нескончаемый общий стол. Заготавливают, чтобы потом потреблять. Что потопаешь, то и полопаешь. Сестра (с фингалом под глазом), мать и бабушка Заявителя заняты с капустой. У каждой из них на голове – фата, а рядом сидит по настоящему психу с хорошей пенсией, в жениховом одеянии. Все рубят капусту.
Весь город Крышкин рубит капусту.
Поглядев на сестру со Штырем, Заявитель задумчиво берет большой нож, смотрит на бабушку, но садится за стол вместе со всеми и принимается им помогать.
Бабка. Своих держись, дурило… Кисни, опара, на родном квасу… Хорош Париж, да живет и наш Курмыш… Дома и солома съедома… Все свое, экологическое, без ГМО…
Осень.
В Крышкин входят москвичи с узлами, котомками и чемоданами. Среди них и столичная творческая интеллигенция, и знакомая Заявителя, Маша, со своим мужем, банковским деятелем. В руках у него крупный циркуль, чтобы по справедливости разделить какой-нибудь пирог или тортик.
Москвичи. А мы к вам! Прямо из Москвы!
Местные. Ну как там Москва? Все хорошеет?
Москвичи.
Москва сдана.
Без боя.
В аренду.
Бессрочно.
К сожалению, вместе с аэропортами, так что вылететь на дачу в Сен-Тропе нам уже не удалось.
Мы теперь к вам.
А в Москве теперь будет один торгово-развлекательный центр. Самый большой в мире, вот!
А Москву построят заново где-то под Салехардом.
Вместе с Питером, в одном городе, чтобы не ссориться.
Так что мы теперь к вам.
Насовсем.
Хорошо, когда есть знакомые в маленьких городах.
Так что мы теперь к вам!
Большого энтузиазма это не вызывает у жителей Крышкина.
С большими ножами в руках, крышкинцы молча смотрят на москвичей.
Маша. Я, например, актриса. Я могу удовлетворить вашу потребность в сценическом искусстве.
Тишина.
У вас есть такая потребность?.. Ну, не страшно, главное, что у меня есть потребность удовлетворять вашу потребность…
Кто-то еще из москвичей. А мы с вами поделимся своими знаниями.
А вы с нами – своими умениями.
Мы будем вас жалеть и помогать вам жить.
А вы – нам.
Все люди будут друг друга жалеть и помогать.
Станет хорошо.
Зимой будем читать книжки и смотреть фильмы.
Потреблять заготовки.
Вязать носки и варежки.
А летом рыбачить и ходить в лес.
Возделывать землю.
Закатывать банки…
Москвичи тоже подключаются к рубке капусты.
Все сидят за большим столом и поют песню ансамбля Дорз «Хрустальный корабль» с такой вот русской народной подачей. Или песню советской эстрады, типа «Не рокот космодрома», но тоже с народной подачей.
Заявитель. Маша!
Маша смотрит на него.
Я проявил и напечатал. Там нерезко все…
Дует осенний ветер, и черно-белые фотографии летят – на них Москва докапиталистических времен, начала восьмидесятых: ноги прохожих, выбоины асфальта, Арбат с трамваями, собаки, подворотни, Сретенка с кинотеатром «Уран», уличный точильщик за станком, старый автомобиль во дворе, тень велосипеда…