Елизавета Комарова – Шестеро против Шекспира. Печальные комедии современности (страница 41)

Горох. Семь годов, как скончалась жена моя, и сыны мои оба, конечно, скончалися: на полях полегли, как герои-защитники, и меня одного в целом свете оставили.

Василиса. Яродан, как ужасны побоища лютые.

Горох. Пережив это все, матерей разумею я, разумею отцов, малых деток и котиков, никого не казню, не колю и не вешаю, а враги это знают и пакостят, сволочи.

Василиса. Не довольно ли, милый, тебе государствовать? Ты один отвечаешь за все неприятности. Не пора ли уехать тебе в путешествие, поглядеть, как живут иноверцы заблудшие?

Горох. Ну а кто за страною-то станет приглядывать? Без меня распадется страна, освинячится. Без пригляду прохожие станут разбойничать, пить, шуметь и дубасить друг друга мотыгами, кабаков понастроют у каждой околицы (отпивает из фляжки), обворуют друг друга и пересобачатся. Нищета воцарится и слякоть кромешная.

Василиса. По твоим же речам, Яродан, получается, что особенно в царстве ничто не изменится. Ах, умчимся, любимый! Ретивых лошадушек запряжем и уедем, звеня колокольцами.

Горох. Враг не дремлет и ждет, чтоб мы эдак расслабились, чтобы нас одурманить, растлить и так далее.

Василиса. Аты любишь меня?

Горох. Да, люблю. (Крепко обнимает.) Как мне сладостно! Что бы впредь ни случилось и что б ни исделалось, ты запомни: люблю тебя, рыжая девушка. (Целует ее.)

Жирослав(входит). Государь, добрый вечер. Указы свежайшие.

Горох. Что сегодня? (Читает.) «Вином торговать запрещается в час вечерний. А штраф десять гривен». Не много ли?

Жирослав. В самый раз, государь.

Горох. Да, пожалуй. (Подписывает.) А это что? (Читает.) «Письма все, провозимые меж поселеньями, разрывать и палить, не читая их попусту. За попытку провоза – семь гривен». Зачем это их палить, не читая?

Жирослав. А стража неграмотна. Все! Лазутчик теперь не имеет возможности отослать сообщенье другому лазутчику!

Горох. В общем – здраво. Давай остальные по-быстрому. (Все подписывает, не читая.) Как прошло заседание?

Жирослав. Очень торжественно. (Уходит.)

Василиса. А по-мойму, указы как есть несуразные. Отчего не читал ты всю стопку огромную?

Горох. Бегло я ознакомился. А со шпионами только строгостью можно управиться.

Василиса. Слыхивал, что поют молодые на улицах города?

Не взошли мои побеги, С милым не поладили. Лешаки да печенеги Всю страну загадили… Опрокинулась телега, Лапоточки порвались. Нет житья от печенега, Лопни он да провались…

Горох. Печенеги, конечно, зараза ужасная. Возвещают о том же частушки народные.

Василиса.

На мешке гороха Царь сидит неплохо. Как закончится горох — Закончится эпоха.

Горох. Это слишком, моя дорогая красавица. Завтра утром проснесся, ступай в казначейскую и возьми себе денег буквально немерено, поезжай на базар, и купи себе бусики, ожерельев, колец и белья белоснежного, и не лезь никогда, Василиса, в политику. До чего ты желанна, прекрасная девушка. Обожаю тебя вот такую, безмолвную.

Василиса. Спой мне песенку на ночь. Поешь ты божественно!

Горох поет ей песенку, и Василиса засыпает. Он ее укрывает, тихо встает и выходит из сада.

Трифон! Трифон!!!

Шут. Я здесь.

Горох. Не ори, будь внимателен. Поутру Василиса уйдет за покупками. Воротйтся потом. Исполняй приказание: чтоб не слышал ее и не видел я более. Не пускать ее в терем, во двор, не беседовать ни о чем с ней, не брать ее денег. Ты понял?

Шут. Да.

СЦЕНА 7

Василиса, Брадобрей.

Лес. Пруд. Василиса стоит у пруда, готовится топиться: вешает на шею большой камень на веревке, закрепляет. Шепчет молитву.

Василиса. Как безлунная ночь, пролетели два месяца. Что случалось кругом – ничего не заметила. Уж и слез не осталось. Простите, всевышние, боги прави и яви, вам слава и почести! И примите к себе мою душу уставшую, нету силы мне жить, нет мочи вытерпливать. (Смотрит в пруд.)

Появляется Брадобрей.

Брадобрей. О, да это – свои. А я думал – разбойники.

Василиса. Я подумала – волк.

Брадобрей. Ты чего тут?

Василиса. Кто, я-то?..

Брадобрей. Ты.

Василиса. По грибы.

Брадобрей. А лукошко?

Василиса. Лукошко? Датуточки…(Осматривается.)

Брадобрей. Ты лихое задумала – вижу!

Василиса. Оставь меня. И не сказывай людям, что мы повстречалися,

Брадобрей. По какому ты поводу, собственно, тописся?

Василиса. Как там царь? Он здоров?

Брадобрей. А чего ему станется.

Василиса. Трубы чистят ли в тереме? Не угораете?

Брадобрей. И ершом прочищают, и шпилькой с тряпицею.

Василиса. А цареву кровать починили?

Брадобрей. Та пущена на дрова, потому что сколочена новая. Чего тописся? А?

Василиса. Мир подводный исследую.

Брадобрей. А пойдем-ка со мною! Ну, хватит реветь уже! Я тебя отвлеку, покажу тебе скальпики…

Василиса. Что за скальпики?