Елизавета Комарова – Шестеро против Шекспира. Печальные комедии современности (страница 3)

Майя. Я могу рассказывать о нем долго. А вы видели, как делают бумагу?

Склероз. Я?! Убейте меня.

Майя. Кого я спрашиваю, где вы могли видеть? А я видела. Тяжелая работа. Жара, влажность жуткая, но зрелище завораживающее. Я там работала – старшим лаборантом в лаборатории анализа сульфитной целлюлозы. К нам многие приходили, потому что у нас был спирт.

Склероз. Майя Аркадьевна, вы пили спирт?

Майя. Представьте себе! У нас в лаборатории был спирт для протирки оптических приборов, и я тоже пила спирт! А начальником у меня был Есафов Вениамин Ионович. Я вам про него еще не рассказывала?..

Склероз. Он мне уже снится!

Майя. Убейте меня, я все равно не помню… Зато Есафова помню, как вчера. Когда Вениамин Ионович заходил к нам в лабораторию, все женщины из нашей группы сырья начинали улыбаться. Будто им премию выписали. Золотой был человек. Однажды мы всем коллективом лаборатории анализа сульфитной целлюлозы поехали на поезде в Пермь, в оперный театр. За счет профсоюза. И Есафов с нами. Давали «Кармен». (Напевает.) «Сердце красавицы склонно к измене и к перемене, как ветер мая».

Склероз. Майя Аркадьевна, это – «Риголетто»!

Майя. Что вы ко мне постоянно придираетесь?! Вы тоже консерваторию не заканчивали!.. В театре Есафов купил всем женщинам программки, потом в антракте, в театральном буфете – по стакану крюшона, а когда возвращались, Вениамин Ионович уступил мне в поезде нижнюю полку. И, хоть был гораздо старше, сам полез на верхнюю. Мне было ужасно неловко. Я говорила: «Вениамин Ионович, ну что вы? Мне так неловко. Не стоит».

Склероз. Да вы кокетка, Майя Аркадьевна.

Майя. Но он так настаивал!.. И я легла на нижнюю.

Склероз. Правильно! Вы же могли забыть, что спите на верхней полке, и спикировать с нее прямо на Есафова.

Майя. Не могла! Потому что вас у меня в то время еще не было… Погодите, я вам только что сказала, что Есафов был гораздо старше меня… Смешно, ему тогда было всего лет сорок. Золотой был человек… А больше всего он любил мою фаршированную рыбу.

Склероз. Майя Аркадьевна, какую рыбу? За все время, пока я у вас, вы ни разу ее не готовили.

Майя. А для кого, интересно, мне было ее готовить?

Склероз. Хотя бы для себя.

Майя. Глупости! Это фаршированная рыба по рецепту моей бабушки. Она готовила рыбу только тогда, когда к нам должны были прийти гости. И всегда говорила: готовила на тридцать человек, пришло десять – и тоже хватило!

Склероз. Не верю! Вы же вчера сказали мне, что забыли даже, как варить гречку!

Майя. Зато как готовить рыбу – я помню. Записывайте!

Склероз. Сейчас запишу! Я должен подготовиться. (Достает свой смартфон, включает камеру и подносит поближе к Майе Аркадьевне.)

Майя. Покупается большой карп, килограмма два живого веса. (Хватает со стола вазу в форме ладьи и «иллюстрирует» свой рассказ с помощью предметов на столе: очешник, лупа, пачка таблеток и т. п.) Вдоль брюшка делаем надрезы и начинаем постепенно отделять шкурку от мяса. Важно не торопиться и не применять силу. И вот у вас уже отдельно голова со шкуркой и отдельно – скелетик. Выглядит, конечно, не так, чтобы очень, но и то, и другое нам нужно. Потом через мясорубку пропускаем сырой лук три раза, а рыбу с жареным луком – два… Главное – не перепутать! Добавляем яйцо, соль, перец, мокрую булочку, и фарш готов. И дальше мы смоченными в холодной воде руками наполняем фаршем рыбную шкурку, обкладываем морковью, свеклой, заливаем водой – и в форму! Форму в духовку, и вечером – готовую рыбу на стол. И помните, рыба без хрена – деньги на ветер!.. Фу-у…

В конце этого монолога на столе образуется как бы модель фаршированной рыбы.

Склероз. И вы все это делали для Есафова? Не верю!

Майя. Вы себе не верьте, а он – уплетал за милую душу! А что это вы на меня телефон наставили?

Склероз (проверяя запись на смартфоне). Майя Аркадьевна, это не телефон, а смартфон. На него еще можно записывать видео, выходить в Интернет, фотографировать и хранить в нем фото… О! Давайте сделаем с вами селфи! (Приникает к Майе Аркадьевне, которая не успевает опомниться, и щелкает несколько раз.) Супер! (Показывает фото Майе.) Посмотрите, как получилось! Я выложу все это на фейсбуке, и нас забросают лайками.

Майя. Чем нас забросают?

Склероз. Майя Аркадьевна, все эти новые умные штучки называются гаджеты. Я, конечно, могу вам объяснить, что это, но оно вам надо?

Майя (косясь на смартфон). Может, и надо. Я же не пробовала. А сколько мне нужно откладывать с пенсии, чтобы такую штуку себе купить?

Склероз. Откладывать?! Я думаю, лет двадцать.

Майя. Убейте меня! Нет, я лучше соберу деньги на другой гаджет. Подождите, я эту рекламу себе вырезала. Где она? Вот – нужная вещь! Скоро поступит в продажу. (Находит вырезку из рекламной газеты.) Вы не помните, на какую полку положили зубы на ночь? Вставная челюсть со звуковым сигналом! Только откройте рот, и ваши зубы будут клацать, пока вы их не найдете!

Склероз. Класс!

Майя. Слушайте, а давайте еще полежим!

Склероз. Полежим?! Что, Майя Аркадьевна, воспоминания о Есафове нахлынули?

Майя. Вы – пошляк! Есафов был порядочный человек!

Склероз. А вы?

Майя. Вы не поверите, но я тоже. Я имела в виду – полежим, посмотрим телевизор. (Включает телевизор. Переключает каналы.)

Экран темный. Идет только звук. Слышен фрагмент футбола, потом – фрагмент рекламы, наконец, фрагмент из «Семнадцати мгновений весны» – что-то Штирлиц говорит Мюллеру.

Склероз (громко). Выключите вы этот телевизор, он же у вас не работает!

Майя. Вы тоже не работаете, но я же вас не выключаю!

Склероз. Сами посмотрите – экран не горит, телевизор не работает.

Майя Аркадьевна делает тише.

Майя. Что вы такое говорите? Прекрасно работает. А экран уже давно не горит. Но я Саше не жалуюсь, и он не знает. А зачем мне экран? Новое кино уже не для меня, а старое я люблю слушать и представлять себе артистов… Это же – «Семнадцать мгновений весны». Да? Какой там был Мюллер! (Пародирует, а потом смеется, как Броневой в роли Мюллера.) «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться! Хи-хи-хи». А какой Штирлиц! Видели?! Красавец!.. Кто его играл? Я забыла.

Склероз. Ну, этот, как его?..

Майя. Я не вас спрашиваю. Кто же играл Штирлица? (Спрашивает у зрителей.) Кто? (В зал.) Никто не помнит? У всех склероз? (Кто-то из зала подсказывает – Тихонов.) Наконец-то! Тихонов – правильно. Поздравляю – у вас склероза нет…

Склероз (в зал, в сторону того, кто подсказал). Покамест…

Майя. Вячеслав Тихонов очень красивый был мужчина. А Вениамин Ионович Есафов был, откровенно говоря, совсем не красавец. Я вам про него еще не рассказывала?

Склероз. Вы не поверите! Нет…

Майя. Как? Не может быть! Золотой был человек. Фронтовик. Только лысый, худой и невысокий. И костюм у него был один. Серый, довоенный, сидел мешковато… Вспомнила! Я как-то смотрела по телевизору игру. Там один пришел играть в каком-то старомодном костюме. А ведущий его спрашивает: «Скажите, сколько стоил мужской костюм в тысяча девятьсот шестьдесят втором году?» И этот мужик без запинки – пятьдесят пять семьдесят. Ведущий: «Откуда такая точность?» А тот отвечает – как откуда? Я ж в нем пришел!

Склероз. Майя Аркадьевна, а откуда у вас этот халат?

Майя. Я его выиграла. Нам на отдел сто человек выделили ковер и два халата. Мы все разыграли в лотерею. Я хотела ковер, а выиграла халат. Есафов меня тепло поздравил.

Склероз. Зачем же этот халат так занашивать, сохраняйте его как память о Есафове. У вас полно платьев, наденьте какое-нибудь из них.

Майя. Зачем? Эти платья на выход, а я никуда не хожу.

Склероз. Наденьте, вдруг к вам кто-то придет.

Майя. Кто ко мне придет, кроме Саши… Или соседки снизу, когда я ее немного залью… Ну, хорошо, если вы настаиваете… (Собирает остатки завтрака на поднос и выходит.)

Склероз. Ая пока музыку включу. Хотите какое-нибудь ретро?

Майя (голос). Конечно. С удовольствием.

Склероз включает на смартфоне музыку. Звучит мелодия песни «Ландыши». Появляется Майя Аркадьевна в красивом платье. Вслушивается в мелодию и начинает петь и пританцовывать.

Ты сегодня мне принес Не букет из пышных роз, Не тюльпаны и не лилии. Протянул мне робко ты Очень скромные цветы, Но они такие милые. Ландыши, ландыши — Светлого мая привет.