Елизавета Комарова – Шестеро против Шекспира. Печальные комедии современности (страница 20)

Орлов. Не может быть!

Пинчук. Может. Все может быть, Леонидыч! Отнесет он первый – не отмоемся! Решай сам! Но больше тридцати секунд я тебе дать не могу, извини! Время пошло! Раз, два, три, четыре… Орлов. Замолчи, Иван!..

Пинчук. Двадцать секунд осталось…

Орлов. Подожди…

Пинчук. Ну!

Орлов. Сейчас… (Нерешительно тянется за ручкой и подписывает.)

Пинчук. Вот и все! Правильно, Саша. Пусть теперь разбираются! Ну, я пошел! (Уходит.)

Орлов мгновение сидит неподвижно. Берет бумагу, что-то пишет. Потом рвет. Раздается телефонный звонок.

Женский голос. Товарищ майор, снова вас!

Орлов. Капитан Гуревич?

Женский голос. Нет, сын. Все телефоны оборвал!

Голос Феликса. Папа! Папочка! Ну, когда же ты придешь?! Приходи быстрее и пистолетик мне принеси, а то Симка опять в коридоре написяла!

Орлов. Да… Я… Скоро… Сынок… Скоро… Я приду…

Орлов кладет трубку, медленно достает маузер, смотрит в дуло, поднимает руку с пистолетом к голове. Рука на полдороге к виску замирает. Кладет пистолет на место и быстро выходит из кабинета.

(Вбегая в дом.) Феликс! Феликс! Сынок, ты где?!

Мама. Ингеле манс таярс! Ди вылет эсен?

Орлов. Мама! Опять!!

Мама. Ой, я же не нарочно! Сыночек, дорогой! Хочешь кушать?

Орлов. Нет!

Орлов исчезает, хлопнув дверью. Появляется папа Орлова.

Папа. Фрида, ты снова? Сколько можно?! Он же просил нас – не говорить на этом языке!

Мама. Ленечка, разве я хотела?! Оно само у меня вырвалось!

Папа. О, боже! Представляешь, Рита мне сказала, что этой ночью Шунечка проснулся от того, что мы с тобой перешептывались по-еврейски. И не устроил скандал только потому, что побоялся разбудить Феликса.

Мама. Видишь! А если бы ты меня сразу послушал, мы бы не спорили!

Папа. А если бы ты сразу послушала меня, вообще ничего бы не было!

Мама. При чем здесь я, ты что, не помнишь, кто начал первый?!

Папа. Я?!

Мама и папа Орлова ночью за ширмой в постели.

Мама. Надвигается праздник! Надо приготовить Шунечке что-нибудь вкусное.

Папа. Больше всего он любит «эсик флейш» – кисло-сладкое мясо! Я завтра пойду и куплю на базаре мясо.

Мама. Нет! Лучше купи щуку, и я сделаю «гефилте фиш».

Папа. Фаршированную рыбу ты уже недавно делала.

Мама. Ну и что? Такая рыба – каждый раз как находка! Или я плохо готовлю рыбу?

Папа. Ты чудесно готовишь рыбу. Но я куплю мясо, Фрида!

Мама. Перестань меня нервировать, Леня, ты купишь рыбу!

Папа. Он любит мясо, Фрида!

Мама. Хватит спорить! Ты доведешь меня до могилы! А когда я умру, ты будешь искать меня в каждом углу!

Папа. Хорошо, я куплю и то и другое!

Мама. Вот, человек! Он всегда все сделает по-своему!

Орлов в комнате с женой.

Рита. Феликс так ждал тебя и заснул у нас в кровати…Сашенька, завтра седьмое ноября. Может, пойдем с Феликсом в зоопарк? Или ты завтра тоже работаешь?.. Что же ты молчишь, я же тебя спрашиваю!

Орлов (раздраженно). Что ты спрашиваешь? Что ты все время меня спрашиваешь, Рита?

Рита. Про зоопарк.

Орлов. Какой зоопарк? Зачем нам идти в зоопарк, если у нас дома – свой зоопарк?!

Входят мама и папа Орлова.

Папа. Сынок, будем ужинать?

Орлов(жене, указывая на родителей). А вот, полюбуйся – питомцы нашего зоопарка!

Мама. Сыночек, я понимаю, ты устал на работе. Не надо нервничать. Мы с папой испекли такой штрудель! Феликс не мог от него оторваться. Объелся и заснул.

Папа. Шунечка, а ты помнишь, как твой дедушка Арон любил штрудель?

Орлов(перебивает). Какой Шунечка?! Забудьте это жидовское имя! Сколько раз вам говорить – меня зовут Саша. Александр! Вам ясно?

Папа. Сынок, не надо кричать на маму. Сегодня суббота, а в субботу еврей должен тихо отдыхать от трудов своих праведных.

Орлов. Прекратить! Оставьте ваши местечковые предрассудки и ваш местечковый язык! Сколько раз вам говорить: мы – советские люди! Может, ты еще зажжешь субботние свечи и почитаешь на ночь Тору, папочка?

Мама. Нам трудно, сынок, ты же помнишь, у нас в Сквире все говорили на идиш, и мы с папой тоже привыкли.

Орлов. Идиш – это язык жалких рабов!

Папа. Идиш – это язык твоих предков.

Орлов. Отставить! Мои предки были рабами, которые не могли жить, где хотят, учиться, где хотят, работать, кем мечтали! Советская власть дала нам все! Без нее вы бы до сих пор гнили в своей вонючей Сквире без водопровода, телефона и нормального унитаза, и я вместе с вами! Великий и могучий русский язык подарил нам русский народ. И чтобы я больше не слышал в своем доме этот поганый идиш! Ты понял – не слышал! Не слышал!!

Отец Орлова хватается за сердце.

Мама. Тише, папе плохо, сынок!.. Леня, что с тобой?! Орлов. И не надо устраивать здесь народный еврейский театр, ты – не Соломон Михоэлс! И я – не позволю!

За ширмой просыпается и плачет Феликс.

И не дай бог, если ребенок мне скажет хоть одно слово на идиш! Не дай бог!.. Рита, что ты стоишь, как истукан! Феликс плачет! (Матери.) А ты дай этому старому симулянту валидол!

Рита бросается за ширму к ребенку, а мама Орлова к папе. Орлов выходит. Появляется Варшавер.

Варшавер. Комиссар госбезопасности третьего ранга Семен Иосифович Варшавер был другом детства наркома Ягоды.

Орлов уже сидит в своем кабинете. Входит Варшавер. Орлов вскакивает.

Орлов. Товарищ комиссар!

Варшавер. Сиди, майор! Сиди… А мне сказали, что ты уехал домой.