Елизавета Кедровская – Путь, данный герою (СИ) (страница 12)
Уставшие «охотники» насторожено оглядывались вокруг себя, ища глазами противников, но вдруг один из них закричал: «Победа!», после чего по всему лесу пролетел торжественный крик.
— У… устал… — прошептал Зелорис, опершись о ствол дерева.
— А я-то думал, что скажет наш герой после всего этого? — улыбнулся Вэй Арэн, присаживаясь рядом.
— Вы… вы… — подбежала к ним Рэйна, утирая слезы радости, — молодцы! Спасибо! Я так рада, что вы выжили!
— Чтобы я еще хоть раз в подобном записался участвовать! — ворчал окруженный ранеными Кэрэндрейк, идеально выполняя свою работу.
— Ох, Кэрри, — вздохнул Вэй, — мне даже трудно сказать, кто больший герой: братец Зел, столько врагов одолевший, или же ты, ползающий тут от раненного к раненному и латающий их.
— Если бы не господин Кэрэндрейк, — со знающим видом произнес один из его помощников, — погибших было бы намного больше.
— Еще трудно сказать о состоянии двоих раненных, — добавил второй, указывая на Сплавдела и седого воина из второй группы, — но жизни остальных благодаря мастеру Кэрэндрейку уже ничего не угрожает.
— С ними тоже все будет хорошо, — пробубнил покрасневший Дрейк.
Из следующей главы вы узнаете о том, как в честь Героя в Королевском Дворце был дан пир, и о том, как Герой впервые попробовал кленовый сироп.
====== Часть 1. “Охота”. Глава 9 ======
О том, как в честь Героя в Королевском Дворце был дан пир, и о том, как Герой впервые попробовал кленовый сироп
Через три дня после успешного завершения «Охоты» в королевском дворце Монтильфонда в честь отдохнувших «охотников» и Героя Зелориса был дан пир. На пир были приглашены все желающие, однако члены отряда Героя Зелориса (имя Бесстрашного Бирлиндора никто не вспоминал) были удостоены почетных мест за одним столом с королем Ульфридом Остроухим. По обе руки от короля сидели Зелорис и Вэй Арэн, как воины, внесшие наибольший вклад в «Охоту», вдвоем унесшие жизни более половины разбойников. Рядом с ними сидели Кэрэндрейк, как человек, которому обязаны жизнью все члены отряда, получившие ранения, и Рэйна, с невиданной точностью описавшая все, что происходило на «Охоте». Благодаря записям Рэйны королевские казначеи смогли с точностью определить, какую награду должен получить каждый из «охотников», за что не переставали ее благодарить.
— Насколько мне известно, ты бард, — обратился Ульфрид Остроухий к собирательнице историй.
— Совершенно верно, Ваше Величество! — ответила девушка.
— В таком случае, развлеки нас одной из своих песен.
— Как прикажете, Ваше Величество, — Рэйна вышла в центр зала, взяла из рук слуги поданную им лютню, и, перебирая струны, запела недавно завершенную «Песнь о Лесорубе и встреченном им Монстре»:
Жил был однажды один Лесоруб,
Мудрым он не был, но и не был глуп.
Как-то в лесу Монстра он повстречал,
Топор уронил и прочь побежал.
Бежал без оглядки две ночи, три дня,
Бежал он быстрее любого коня,
Но Монстр от него ни на шаг не отстал –
Три дня и две ночи в спину дышал.
А было у Монстра двенадцать рук,
Весь в шрамах он был, держал меч и лук,
Из пасти своей огонь изрыгал,
Из носа же клубы дыма пускал.
Внезапно споткнулся наш Лесоруб,
И взлетел на верхушку дуба он вдруг,
И, притаившись в зеленой листве,
Шептал за спасенье «Спасибо!» судьбе.
А Монстр Лесоруба долго искал,
Тот же с вершины за ним наблюдал.
Чудище, сильно устав под конец,
Вздохнуло: «Быстрый же этот беглец!»,
Трижды обернувшись вокруг себя,
Парнем седым обратилось тотчас.
В то время отряд мимо них проходил:
Тридцать три воина, полные сил.
Монстр в человечьем обличье шел к ним…
Приблизившись, юноша вновь стал Чужим.
Одних убивал он, а после съедал,
Других же живьем сей Монстр пожирал.
Как тридцать три воина стали мертвы –
Тридцать три выросло у Монстра руки.
Если б Лесоруб на дуб не попал,
То и его этот Монстр бы сожрал.
Чудище, вдоволь наевшись, ушло.
С тех пор уже долгое время прошло,
Но Лесоруб все на дубе сидит,
«В жизни не слезу с него» — говорит.
Эта песня очень позабавила короля, и он попросил Рэйну обучить ей придворных менестрелей. Вэй же, слушая пение девушки, бормотал «Уберите из песни слова про лук» и «Я не седой», но это бормотание слышал лишь Кэрэндрейк, который сидел рядом с ним, тихонько посмеиваясь в кулак.
В это время внимание Зелориса привлекла небольшая бутылочка, стоящая на столе, чуть поодаль от него.
— Что это? — полушепотом спросил мечник у одного из «охотников».
— Кленовый сироп, — ответил тот.
Зелорис взял бутылочку с кленовым сиропом, и с некоторой осторожностью попробовал его. Тут же внутри Зела что-то перевернулось и заиграло неведомыми для него ранее ощущениями…
К Кэрэндрейку постоянно подходили родственники «охотников», чьи раны он обрабатывал, и сами спасенные, которые смогли прийти на пир на своих ногах. Они не переставая благодарили его и кланялись ему, заставляя его краснеть. Многие вручали Дрейку подарки, некоторые отдавали часть положенной им награды, а «Носатый из четвертой группы», которого, как оказалось, зовут Гюстав, вручил Дрейку все заработанные «Охотой» деньги.
— Извините, но это Вы господин Кэрэндрейк? — спросила у Дрейка немолодая женщина.
— Я, но без «господин».
— Я не знаю, как мне отблагодарить Вас за то, что Вы спасли жизнь моему сыну! — воскликнула она. — Он до сих пор не встает, но заходивший к нам лекарь говорит, что его жизни благодаря Вам ничего не угрожает. Он сказал, что впервые видит, что человека с такой серьезной раной удалось спасти! Спасибо!
— Лучше благодарите ту девушку, — показал Дрейк в сторону Рэйны. — Ведь именно она уговорила меня принять участие в «Охоте».
— Кэрри, — перебил его Вэй. — Там с братцем Зелом творится что-то неладное…
— Я же просил не называть меня… Это точно наш Зелорис?