Елизавета Кедровская – Путь, данный герою (СИ) (страница 102)
«Позвольте поинтересоваться, — вмешалась Гордислава. — Вы так возмущаетесь, потому что боитесь получить меньшую сумму, чем Вам причитается?»
«Да ничего я не боюсь!» — возмущенно воскликнул юнга.
«Вот и прекрасно, — с того момента, как вступила на борт, малышка Рэй вела себя не как собирательница историй с Запада, а как правительница величайшего государства Востока. — Луны всегда освещают путь бесстрашным воинам, откликаясь на свет храбрых сердец».
«Красиво говоришь, девочка», — усмехнулся старый моряк.
«Быстро извинись перед ней», — переменившись в лице, прошептал ему на ухо Асифон Наролай.
«Ничего страшного, — мягко проговорила Рэйна. — Я сама должна была представиться раньше, дабы подобной ситуации не произошло. Мое имя, — она окинула взглядом каждого из моряков поочередно, — Алирэй Нактур Аквария Электра».
«Владычица…» — пронеслось по рядам моряков.
«Прошу вас сохранить втайне мою личность и все подробности этого плавания», — склонила перед моряками голову последняя из правителей Трилунской Империи.
«Как пожелаете, Владычица», — с поклоном ответил старый моряк.
Таким образом, все вопросы были улажены, и моряки больше не возражали против плавания к Храму Погибшей Луны.
Большую часть времени, проводимого в плавании, Рэйна смотрела на морскую гладь. Она смотрела, как солнце поднимается на рассвете, и как цвет морских вод меняется с изменением освещения. В полуденный зной, когда большая часть моряков, не занятых работой, пряталась по каютам, она наблюдала игру солнечных бликов на водяной ряби. В закатные часы Верховная Жрица любовалась пылающим небосклоном и алой тропой, разделяющей темные воды надвое. Даже ночью, когда одна из Лун и звезды отражались в черном зеркале морских вод, она не сводила глаз с поверхности моря.
В то же время Гордислава вовсю предавалась своим исследованиям истории и культуры Трилунской Империи. Она расспрашивала моряков обо всем, что приходило ей в голову. Ни один человек на корабле, кроме спутников Гордиславы, не избежал расспросов о том, как им запомнились первые года после Трилунской Катастрофы. Лишь нескольким удалось избежать расспросов об образе жизни предков и своем собственном. Семеро стали жертвами северянки, интересующейся тем, как складывались традиции рыбного промысла у жителей прибрежных берегов. Старейшего же из моряков жаждущая знаний исследовательница Севера расспрашивала на протяжении нескольких дней подряд.
Пока собирательница историй любовалась морскими водами, а северянка занималась историческими исследованиями, Зелорис размышлял об оставленной в Ёкиларилэе Капе. Он скучал по своей лошади, волновался о том, как она без него, и переживал, вдруг она будет обижена на него, когда он вернется. Эти мысли не позволяли ему есть и спать. Зелорис осознавал, что как мечнику ему необходимо здоровое питание и крепкий сон, а посему, пытался отвлечься от мыслей о Капе самыми разнообразными способами. Зел тренировался во владении мечом, что сначала позволило ему забыться, но вскоре тревога о лошади снова дала о себе знать. Несколько дней мучился мечник, после чего над ним сжалился капитан корабля, который больше не мог наблюдать его хандру. Асифон Наролай возложил на Зелориса множество дел, так что у последнего не осталось ни минуты времени на размышления. Никакой языковой барьер не мешал Асифону Наролаю указывать на щетку, ведро и грязную палубу или же на гору мешков, жаждущих быть перенесенными из одного угла в другой, а Зелорису отвечать «у» и приступать к работе.
Но если есть те, кто нашел себе занятие, всегда найдутся и те, кто от безделья будет страдать и пребывать в плохом настроении. Так, Вэй Арэн Виндсвиш страдал от того, что вокруг него кроме Рэйны и Гордиславы были одни мужчины, а Кэрэндрейк был мрачнее тучи, поскольку вокруг корабля не было ничего, кроме воды. Разумеется, ни тот, ни другой не собирались, подобно Зелорису отвлечься работой.
— Уж лучше страдать, чем пахать, — торжественно заявил Вэй, присаживаясь рядом с Кэрэндрейком. — Не могу я так, как братец Зел.
— Уйди с глаз моих, и без тебя фигово, — закатив глаза, произнес первый из Карателей.
— Да ладно тебе, Кэрри, — вздохнул лучник. — Мы с тобой в одной лодке. Во всех смыслах даже.
— Не напоминай мне о лодках, кораблях и им подобных! — воскликнул Кэрэндрейк. — Я пытаюсь представить себя на суше, а ты отвлекаешь меня.
— Что же ты сразу не сказал? — удивился Вэй. — Закрывай глаза, я тебе помогу.
— Как я тебе в Беловерхе с той листовкой о коварном лучнике-соблазнителе? Нет уж, увольте.
— Жалеешь? — с ехидной ухмылкой поинтересовался Вэй.
— Ничуть. Это было весело.
— Не боишься, что те твои издевательства обернутся против тебя?
— Я ничего не боюсь, — отрезал Дрейк.
— В трюме течь.
— Нет! Замолчи!!! — взвопил Кэрэндрейк. — Это все твои выдумки.
— Ну, так что, Кэрри, раскаиваешься?
— Умолкни, ловелас. Или только мы окажемся на берегу, тебе не поздоровится.
— Позволь поинтересоваться, — удивился Вэй. — Почему ты собираешься ждать до тех пор?
— Электру-то спасут в любом случае, если с кораблем что-то случится, — ответил Дрейк. — Но если я упаду за борт — из воды меня вытаскиваешь ты.
— Ха-ха-ха! — рассмеялся лучник. — Но если ты собираешься навредить моему здоровью после того, как мы окажемся на суше, то с чего мне тебя спасать?
— У тебя нет другого выбора, — процедил сквозь зубы Кэрэн.
— Разве? Я могу помахать рукой тебе, бултыхающемуся в соленой водичке.
— Когда-нибудь ты пожалеешь об этих словах, — вздохнул Кэрэндрейк.
— Да ладно тебе, Кэрри, — улыбнулся Вэй Арэн. — Не бойся, стоит тебе начать тонуть, как я поспешу тебе на помощь. Лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном. Если я тебя не спасу, я буду жалеть об этом, ведь так я не смогу наблюдать твое послешоковое состояние.
— В этом ты прав. Я имею в виду, что лучше о сделанном, чем о несделанном жалеть. Хотя послешокового, как ты говоришь, состояния, тебе наблюдать не придется. Я лучше буду жалеть о том, что убил тебя, чем слушать твои издевки и жалеть о том, что сжалился и сохранил жизнь.
— Забавно. Если нас кто подслушает, в жизни не поверит, что мы друзья.
— Действительно, — усмехнулся Коготь. — С врагами я бы так не разговаривал.
— Знаешь, Кэрри, я так привык получать от тебя угрозы, что мне кажется, будто без них моя жизнь теряет свои краски.
— А я привык представлять перед сном, как убиваю тебя за то, что ты коверкаешь мое имя, — злорадно проговорил Кэрэндрейк. — После этого такие сладкие сны снятся.
— Получается, без меня ты будешь страдать от бессонницы! — воскликнул Вэй Арэн.
— Чертова вода… — пробормотал первый из Карателей, проигнорировав лучника.
— Лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном, — напомнил Вэй.
— Ты это к чему? Хочешь сбросить меня за борт?
— Страдания твои облегчить, Кэрри, — любезно разъяснил свои намерения лучник. — Уж лучше тебе жалеть сейчас о том, что ты согласился взойти на борт, чем остаться на берегу и жалеть о том, что не отправился вместе со всеми.
— Я согласен с тем, что лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном, — вздохнул Кэрэндрейк. — Но с остальным — нет.
— В смысле?
— В данный момент я жалею именно о несделанном, — ответил первый из Карателей. — Я жалею о том, что не остался там с Капой.
— Это же… — Вэй Арэн хотел было возразить, но измученный вид друга заставил его передумать. — Ладно уж, — сказал он. — Не буду я над тобой издеваться. Закрывай глаза, буду помогать тебе представлять сушу.
— Только попробуй меня обмануть.
— Не смею даже думать об этом.
— Хорошо, — ответил Дрейк и закрыл глаза.
— Ты находишься на суше, — монотонным голосом, подобно гипнотизеру проговорил Вэй. — Вокруг тебя ничего, кроме земли.
— Я слышу волны.
— Это трава так колышется.
— Где ты видел, чтобы трава колыхалась с таким звуком?
— Это надо не видеть, а слышать.
— Ну, и где ты это слышал?
— Кэрри, нельзя быть таким привередливым, когда тебе пытаются помочь! — возмутился лучник.
— Ловелас, тебе никто не говорил, что если берешься помогать, то делай это со всем старанием?
— Так я стараюсь.
— Убери эту воду из моих представлений!!!
— Я тебе что, в голову залезть должен?
— Да хоть так, — Кэрэндрейк открыл глаза и отчаянно посмотрел на друга.
— Прости, но не могу.