Елизавета Горская – Между строк и лжи. Книга 2 (страница 4)

Вивиан с благодарностью взяла ключ, ощутив его прохладную тяжесть в ладони.

— А это… — Мадам Роусон достала из шкафа темный, почти черный плащ из плотной шерстяной ткани с очень глубоким капюшоном. — Наденьте. Он поможет вам выйти незамеченной. Лучше воспользоваться задним выходом, я прикажу вас проводить. И возьмите кэб на соседней улице, не прямо отсюда. Вам ведь не нужны грязные пересуды.

Она помогла Вивиан надеть плащ, глубокий капюшон почти полностью скрыл ее лицо и волосы.

— Удачи вам, мисс Харпер, — сказала Мадлен на прощание, ее голос снова стал ровным и деловым. — И будьте начеку. В Бостоне выживает тот, кто умеет смотреть в оба и никому не верит до конца.

Вивиан молча кивнула, еще раз поблагодарив хозяйку взглядом, и, следуя за бесшумной горничной, покинула комнату, снова погружаясь в лабиринт коридоров этого странного, опасного, но неожиданно ставшего спасительным дома.

Плотно закутавшись в тяжелый шерстяной плащ с глубоким капюшоном, подаренный Мадлен, Вивиан выскользнула через неприметную боковую дверь «Розы и Лилии», которую ей указала молчаливая горничная. Оказавшись снова на улице, она поежилась — не столько от утренней промозглой сырости, сколько от резкого контраста между душной, пропитанной тайнами атмосферой заведения Мадам Роусон и обыденной жизнью просыпающегося города. Небо было затянуто низкими серыми тучами, моросил мелкий, надоедливый дождь, превращая пыль на тротуарах в жидкую грязь. Глубокий капюшон плаща, одолженного хозяйкой заведения, скрывал ее лицо, а шелковый шарф, повязанный поверх высокого воротника простого темного платья (также любезно предоставленного Мадлен взамен ее испорченного), маскировал предательские следы на шее. Благодаря гриму Мадам Роусон легкий слой пудры и румян почти скрыл отек и синяк на щеке, придавая лицу лишь вид усталой бледности.

Она быстро прошла до соседней улицы, стараясь не привлекать внимания редких прохожих — рабочих, спешащих на фабрики, или торговок, развозивших молоко. Подняв руку, она остановила свободный кэб и, назвав адрес редакции, забралась внутрь, благодарная за временное укрытие от дождя и любопытных взглядов. Капюшон она не снимала, низко опустив голову и делая вид, что дремлет, хотя сон был последним, о чем она могла думать сейчас. В голове навязчиво звучали слова Мадлен: «У стен есть уши… Не доверяйте никому».

Редакция «Бостон Глоуб» встретила ее привычным гвалтом и суетой, которые сегодня, после пережитого ужаса и бессонной ночи в странном убежище, показались ей особенно оглушающими и бестолковыми. Стук пишущих машинок сливался с трелью телефонов, пахло типографской краской, пылью и кисловатым ароматом дешевого кофе, который уже разливала по чашкам вечно занятая Джинни Марлоу.

Вивиан сняла плащ Мадлен, аккуратно сложила его и, стараясь держаться как можно увереннее, прошла к своему столу у окна. Она чувствовала на себе несколько любопытных взглядов — Фрэнк Дойл оторвался от своей трубки, Дженна Моррис окинула ее быстрым оценивающим взглядом с ног до головы, — но никто не задавал вопросов. Возможно, ее бледность и некоторая отрешенность были списаны на обычное для журналиста переутомление после сдачи срочного материала. Она села за стол, достала блокнот, но пальцы плохо слушались, а строчки расплывались перед глазами. Нужно было собраться, взять себя в руки.

И тут она увидела Дэша. Он стоял у стола редактора, спиной к ней, что-то обсуждая с мистером Грэмом. Вид у него был усталый, плечи напряжены. Он резко обернулся, словно почувствовав ее присутствие, и их взгляды встретились через весь редакционный зал. Огромное, почти детское облегчение затопило его лицо, сменив мрачную озабоченность, но тут же уступило место новой волне тревоги и немого вопроса. Он коротко кивнул Грэму и быстрыми шагами направился к ней, лавируя между столами.

— Харпер! Наконец-то! — он остановился у ее стола, понизив голос до хриплого шепота, но напряжение в нем было почти осязаемым. Его серые глаза внимательно, лихорадочно ощупывали ее лицо. — Где ты была?! Я утром звонил на Маунт-Вернон-стрит, миссис Эллиот сказала, что ты не ночевала дома. Я чуть с ума не сошел! Я уж думал… Черт возьми, Вив, что случилось после того, как я вчера уехал от этого старого лиса-адвоката? Где ты пропадала всю ночь?!

Его беспокойство было таким искренним, таким неподдельным, что Вивиан почувствовала острый укол вины за свою ложь, которую приготовила заранее. Но страх — за него, за себя, за тетушку — перевешивал.

— Все в порядке, Уиттакер, успокойся, — постаралась она улыбнуться как можно беззаботнее, хотя губы ее дрожали. — Ничего страшного не случилось. Просто… после библиотеки мне стало не по себе. Понимаешь, тети нет дома, а после всего, что было… мне показалось, что за мной следят. — Она сделала паузу, стараясь придать голосу убедительности. — Я испугалась возвращаться на Маунт-Вернон одна. Взяла кэб и поехала… к одной старой знакомой тети, миссис… Эванс, она живет недалеко, на Бикон-стрит. Решила переждать у нее до утра. Не хотела тебя беспокоить по пустякам, ты и так был занят этим адвокатом.

Она отвела взгляд, боясь, что он прочтет правду в ее глазах. Дэш несколько секунд молчал, его брови были сдвинуты, он явно взвешивал ее слова. Он знал ее слишком хорошо, чтобы поверить безоговорочно.

— Знакомой тети? — наконец медленно переспросил он, и в голосе его прозвучал неприкрытый скептицизм. — И ты всю ночь провела у этой… миссис Эванс, не удосужившись даже сообщить мне, что жива и здорова, зная, что я буду сходить с ума от беспокойства? Харпер, ты держишь меня за идиота? Ты выглядишь так, словно провела ночь не в гостях у благовоспитанной дамы, а в лапах у самого Люцифера. Что случилось, Вив? Почему ты так кутаешься в этот чертов шарф?

Он шагнул еще ближе, его серые глаза внимательно изучали ее, подмечая и бледность, и напряженную позу, и то, как она инстинктивно прикрывала шею. Однако, благодаря искусному гриму Мадам Роусон, следов на щеке Дэш не заметил.

— Я же сказала — ничего! — она попыталась отмахнуться, но голос дрогнул.

— Харпер… — начал он тем тихим, опасным тоном, который она так хорошо знала, и протянул было руку к ее шарфу, но тут же отдернул ее, словно боясь причинить боль или услышать правду. Он глубоко вздохнул, провел рукой по своим растрепанным волосам. — Ладно. Не хочешь говорить — не надо. Но если с тобой что-то случилось… если тебе снова угрожали… ты должна мне сказать, Вив. Черт возьми, мы же договорились держаться вместе!

Его внезапная смена тона, усталость и искреннее беспокойство в голосе тронули ее сильнее, чем могли бы тронуть любые упреки. Ей отчаянно захотелось рассказать ему все — о нападении, о страхе, о Мадлен, о Сент-Джоне… Но она сдержалась. Нет, нельзя. Ради него же.

— Все в порядке, Дэш, правда, — сказала она уже мягче, стараясь улыбнуться. — Просто я очень устала и нервы ни к черту после всего. Давай лучше о деле. Ты узнал что-нибудь у адвоката Кроули?

Дэш мрачно покачал головой.

— Старый хрыч заперся в своей конторе и твердит одно: «Ничего не знаю, ничего не помню». Явно запуган до полусмерти. Или ему очень хорошо заплатили за молчание. Тупик. А ты? Что с директорами «Atlantic Cargo»?

Вивиан открыла блокнот, благодарная за смену темы.

— Кое-что есть. Чендлер умер в конце 1907-го, официально — «несчастный случай». Пайк, второй совладелец, разорился и исчез в 1908-м, сразу после того, как Кроули отозвал свой иск. А третий, Блэкмор… он вообще, как призрак, почти никаких следов в архивах.

В этот момент к их столу подошел Эд Фаррелл, неся стопку бумаги для рисования. Он остановился, окинув Вивиан долгим, маслянистым взглядом, который неприятно скользнул по ее лицу и шее, прикрытой шарфом.

— Что-то вы, Харпер, неважно выглядите сегодня, — протянул он с притворным сочувствием. — Уж не переутомились ли на светском приеме у Трасдейла? Или, может, ночные прогулки по Бостону плохо сказываются на цвете лица? Некоторые леди забывают, что темные переулки — не место для одиноких прогулок…

— Заткнись, Фаррелл, — ледяным тоном оборвал его Дэш, вставая и делая шаг навстречу карикатуристу. — И проваливай отсюда, пока я тебе нос не сломал.

Фаррелл побледнел, отступил на шаг и, пробормотав что-то невнятное, поспешил скрыться в другом конце редакции.

— Следит, гадина, — процедил Дэш ему вслед. — И слишком много знает. Или думает, что знает. Я почти уверен, что это Рэндольф держит его на коротком поводке. Нужно будет им заняться…

Дэш несколько мгновений молча смотрел вслед удаляющемуся Фарреллу, его челюсти были плотно сжаты. Затем он снова повернулся к Вивиан, взгляд его серых глаз был жестким и сосредоточенным.

— Ладно, с Фарреллом разберемся позже, — проговорил он, снова опускаясь на стул рядом с ее столом. — Сейчас главное — «Atlantic Cargo». Мертвец, банкрот и призрак… — он мрачно потер лоб. — Картина вырисовывается все более неприглядная. Кто-то очень методично убирал всех, кто мог что-то знать или рассказать. И этот кто-то теперь явно переключился на тебя.

Он взял из ее рук блокнот и еще раз пробежал глазами имена директоров.

— Арчибальд Чендлер… «Несчастный случай» в собственном доме, как раз тогда, когда дело с Кроули замяли. Слишком удобно, чтобы быть правдой. Джонатан Пайк… Разорился и исчез. Куда исчезают разорившиеся бизнесмены, Харпер? Либо бегут от кредиторов куда подальше, либо… их «уходят». И Сэмюель Блэкмор — человек-невидимка. Ни адреса, ни упоминаний. Может, вымышленное имя? Или он был теневой фигурой, финансистом?