Елизавета Епифанова – Киборги-пилигримы (страница 8)

Общение и любые контакты с киборгами порицались и наказывались. Начались случаи нападения на киборгов. Вначале одиночные, но потом люди, наученные Свидетелями, стали объединятся в организованные группы. Хотя киборги были физически сильнее и мыслили тактически, они не могли противостоять человеческому коварству. Люди устраивали киборгам ловушки. Запирали в домах и сжигали. Даже подманивали их на зомби.

Киборги с развившимся чувством самосохранения просто предпочли уйти в друге районы. Другие были в конце концов уничтожены. Когда не стало киборгов, жители Нового Быта вновь стали подвергаться риску нападения зомби. Но это оказалось даже на руку Ивану Ильичу и его клике. Они организовали собственные боевые отряды, настоящую опричнину, названную «Малое стадо». Сами члены «стада» называли себя «помазанниками» или «саранчой». Членство в боевом отряде давало власть и доступ к оружию, что привлекало и новоприбывших (хотя миграция к этому времени почти закончилась), и даже местную молодежь, родившуюся уже после Апокалипсиса и не знавшую другой жизни.

Со временем Иван Ильич и его приспешники сумели объединить все общины района, создав коммуну Новый Быт, ограниченную трассами М2 и М4 с запада и востока, приокскими лесами с юга и железнодорожной веткой Большого московского кольца с севера. Все дороги были огорожены от зомби и тщательно охранялись блок-постами. Малахия сказал, что идея сойти с М2 была совершенно правильной, но в другом смысле: шоссе полностью контролировалось Свидетелями и пройти по нему незаметно не было никакой возможности. Сойдя с автострады в лес, боевой отряд чудом не попал в поле зрения первого блок-поста «Малого стада» и потому остался незамеченным. Дорога на юг охранялась не слишком рьяно: река была неодолимой преградой для зомби, а по полуразрушенному мосту ни неуклюжие мясоеды, ни люди перебраться не могли. Но выходы на север, к Москве, охранялись намного тщательнее.

Сколько прошло точно времени с момента воцарения Ивана Ильича, сказать было затруднительно, впрочем, это никого уже особенно и не интересовало. Новая религия не жаловала календари, игнорировала праздники, жизнь текла своим чередом от пахоты до сбора урожая. Вроде бы минуло восемь или девять невыносимо скучных однообразных зим.

Свидетели контролировали жизнь обитателей коммуны буквально во всем: в обучении, развлечениях, работе и сексе. Алкоголь был строжайше запрещен, также как и кинофильмы, музыка, любые азартные и компьютерные игры.

– Живем как свиньи, нахрен, – сплюнул Илья.

Его отец Малахия тоже был из религиозной семьи и поэтому вначале высоко продвинулся в социальной иерархии Свидетелей, но вскоре понял, что они по-разному понимают библейские наставления. Любое протестное движение в коммуне жестоко подавлялось. Появилось определенно нездоровое увлечение публичными наказаниями и даже казнями. Иван Ильич и собранный им особый совет Старейшин даже стали вмешиваться в личную жизнь и образование жителей. Это и стало последней каплей для Малахии, поскольку он испугался, что его сын вырастет ограниченным агрессивным уродом. Ему удалось убедить нескольких знакомых, что ничего хорошего в будущем в коммуне Новый Быт им не светит. Зато есть шанс сбежать и попытаться разыскать еще, возможно, действующие пункты эвакуации – или хотя бы подать сигнал о помощи.

Малахия твердо верил, что религиозная мораль и технический прогресс идут рука об руку, и нельзя лишать человека компьютера и телевизора, пугая тем, что тогда его укусит зомби и он не сможет возродиться с остальными праведниками. Собственно, так ему удалось убедить сына последовать за ним: мальчик обожал проходить миссии на старой приставке, пока ее еще не отобрали Свидетели.

Как ни странно, именно Илья, который вначале отнесся к киборгом наиболее агрессивно, стал проводить с ними больше всего времени. Остальные не возражали против сопровождения боевым отрядом, но предпочитали держаться обособленно, не вступая в долгие разговоры. Даже Малахия, ставший своеобразным посредником между людьми и киборгами, обращался в основном с практическими вопросами. Иногда разбитная Ева подходила, чтобы отпустить сальные шуточки по поводу Алекса или Али или что-то спросить у Доктора.

Киборги разбивали собственный лагерь, занимались повседневными делами, помогали добывать людям пищу, разведывали местность и охраняли периметр по ночам. Ради лучшей коммуникации им пришлось снова перестроиться на человеческие часы, периодически сверяясь с циферблатом и календарем в своей компьютерной памяти. Хотя, казалось, людей это не очень волновало – жизнь со Свидетелями приучила их следовать какому-то особому религиозному расписанию, и лишившись его, они вообще перестали следить за временем.

Тусовавшийся с киборгами Илья избрал своей компанией Алекса и Макса. К Али он относился с этническим предубеждением, Лизу побаивался, а Доктор был для него слишком старым и походил на отца. Зато Алекс и Макс были просто ходячими гаджетами, особенно Алекс, обладавший невероятными знаниями и собственной медиатекой, которую мог по «блютусу» выводить непосредственно на экран планшета.

Чтобы выйти за границы коммуны, нужно было идти по перелескам, избегая любых поселений. Двигаться приходилось медленно, петляя, на светлое время суток останавливаясь в чаще. К счастью, новобытовцы расчищали только те поля, что непосредственно примыкали к поселку, а остальные открытые пространства за время, прошедшее с начала эпидемии, основательно заросли молодым березняком. Но пересекать дороги следовало с большой осторожностью.

Один из людей, Иосиф, был раньше помазанником Малого стада и знал участок на 108-м шоссе, где можно было проскользнуть незамеченными. Оставалось добраться до одноколейки Большого кольца и выбраться за пределы территории коммуны. Потом было решено сразу повернуть на восток и выйти к эвакуационному пункту в Домодедово. Малахия рассказал, что даже если удастся пересечь границы коммуны Свидетелей на севере, нет никакой возможности обойти Подольскую агломерацию, чтобы добраться до Внуково. По словам людей, сам Подольск был дочиста сожжен, но вокруг него также образовалась милитаризованная коммуна на базе аэродрома Дубровицы, которая отказалась присоединиться к Свидетелям, хотя тоже ненавидела киборгов. Эта секта завоевала даже большее влияние в регионе, поскольку сумела очистить от зомби все окрестности симферопольской трассы вплоть до Чехова и объявила его новой защищенной от нечисти столицей. За несколько лет в Чехов прибыло множество выживших, прослышав о новой безопасной коммуне, поэтому ее армия предположительно превосходила вооруженные силы Свидетелей. В результате после нескольких стычек на шоссе М2 между общинами было установлено вооруженное перемирие.

Необъяснимое неприятие киборгов со стороны нескольких не связанных друг с другом человеческих социумов очень озадачило членов боевой группы. В их сценарии контакт налаживался если не сразу, то достаточно быстро, и зависел в первую очередь от способности самих киборгов проявить адекватную реакцию. Иррациональная вера в то, что искусственный организм является злом по определению, киборгов почти что напугала, потому что была прямо связана с триггерами опасности в матрице памяти. Лиза поняла, что, наблюдая за людьми в кинофильмах, давно не принимала в расчет, что к ним, так же как и к зомби, надо относиться как к субъектам свободной воли. Ненависть человека к киборгу – фактор мотивации поведения, и его надо учитывать.

Док заверил Лизу, что в случае нападения Свидетелей все, кроме Алекса, будут эффективно защищаться.

Глава вторая

То, как киборги смотрят кино, – это отдельная тема, которая наверняка заинтересует психиатров и кинокритиков. Конечно, не все андроиды смотрят фильмы. Но уж если начинают смотреть, то становятся настоящими киноманами, по крайней мере, с виду.

Дело в том, что на самом деле киборги любят не столько смотреть кино, сколько пересматривать. Каждый новый фильм долго выбирается и обсуждается, зато потом его смотрят и смотрят, раз за разом, и чем чаще, тем интереснее становится киборгам. На рефлекторном уровне это, естественно, связано с приверженностью к повторениям. Прогоняя в сознании одни и те же возбуждающие сцены, киборги получают что-то вроде удовольствия от предсказуемости сюжета (в их прошивке соответствие события ожиданиям маркировано позитивно, потому что означает правильность используемой аналитической модели). Кроме того, так киборги учатся.

Согласно замыслу разработчиков, киборги должны знакомиться с сокровищницей человеческой культуры – и кинематографа, как самого массового из искусств – чтобы лучше понимать человеческое поведение и мотивацию. Но если копнуть глубже, окажется, что киборги-киноманы так же далеки от понимания человеческой природы, как если бы они вместо «Великолепной семерки» стали наблюдать за белками или зомби. Дело в том, что киборги с большим трудом различают лица и персонифицируют действующих на экране персонажей. Для них совершенно не имеет значения, какой актер играет данную роль. Киборги не будут отслеживать различные воплощения Николь Кидман, а если прочитают в титрах фильмов «Догвиль» и «Другие» одно и то же имя исполнительницы, то оно будет восприниматься как несущественная информация, а может даже как простое совпадение. Да и вообще они не читают титры.