Елизавета Дворецкая – Зимний престол (страница 59)

Но хотя в Мистине он нашел препятствие, прочное, как стена Царьграда, надежда на успех у него сохранялась. Он верил: есть на свете человек, перед которым и Свенельдич бессилен. Им с Грознятой он отказал, но устоит ли он, если то же самое ему предложит Эльга?

Лишь на третий день он наконец надумал. А подтолкнул его испуг: что, если Мистина разгадает его замыслы и опередит? Ведь не только то важно, что вам расскажут. Не менее важно, кто и как расскажет. Хельги надеялся, что Свенельдич по своей воле не захочет ворошить те старые угли, но ждать больше не стоило.

Эльгу он застал не одну: с ней сидели обе сестры, Володея и Ута. Женщины шили и толковали о детях. О недавнем поединке между мужьями Уты и Володеи говорить им не хотелось. Володея была обижена, совестливая Ута чувствовала себя без вины виноватой. А Эльга втайне думала: пол в Олеговой гриднице оказался залит кровью именно потому, что оба соперника женаты на Олеговых племянницах. Это они, знатные девы, не желая того, вынуждают своих мужей делить наследие дяди. И пока это еще лишь цветочки…

Брату все три обрадовались: Хельги всегда был приветлив и ласков с женщинами, и они безотчетно тянулись к нему. Не в пример Мистине, железному внутри и снаружи, он как будто сразу распахивал объятия и окутывал теплом своей любви всякую, от княгини до потаскухи, и те в ответ быстро проникались к нему доверием.

То, что он собирался открыть Эльге, в той же мере касалось и Володеи, а Уты – лишь немногим меньше. Но решение зависело только от Эльги, поэтому Хельги болтал с сестрами о чем попало, подкидывал детей, рассказывал про свой вчерашний пир в дружинном дома. Боярин Далемир, брат Честонега, так восхищался плясками Акилины, что упрашивал продать. Уж она-то не боялась показываться людям в шелковой сорочке из тех, что вроде бы есть, а на вид как будто и нет, подпоясанной цветной лентой с таким расчетом, чтобы подчеркнуть пышную грудь. А у мужей киевских, не видавших такого даже на Купалиях, случалось помрачение ума…

И лишь когда Эльга встала и сказала, что должна наведаться в поварню, Хельги улыбнулся остальным и вышел вслед за ней.

Поварня – длинное бревенчатое строение – стояла на задах княжьего двора. Под высокой кровлей висели копченые окорока и связки вяленой рыбы, внизу тянулись длинные столы, за которыми челядинки разделывали рыбу и чистили овощи. Дымили большие очаги, где в котлах варились каши и похлебки сразу на сотню человек, а на решетках и вертелах обжаривалось мясо. Теперь, разбогатев со своей доли добычи, Эльга обзавелась нужным числом челяди и вздохнула свободнее. Даже у Беляницы появились помощники: два подключника, и та ходила довольная, румяная, начинала полнеть. Для выпечки хлеба имелись две отдельные клети: здесь служанки просеивали муку в корытцах-ночвах, замешивали и ставили тесто в кадках-дежах, на столах катали хлеба, протапливали хлебные печи принесенными из большой поварни углями, а потом складывали выпеченное в большие лари.

Когда Эльга, осмотрев сегодняшнюю выпечку, хотела идти прочь, Хельги ласково коснулся ее плеча.

– Сестра! Мне нужно сказать тебе несколько слов, – на северном языке молвил он.

Здесь их могли слышать только две служанки, но они, славянки, северного языка не понимали.

– О чем? – Эльга повернулась к нему.

– Ты знаешь, что я думаю о новой женитьбе твоего мужа. И по-прежнему уверен: тебе стоит с ним развестись.

– Брат, не надо! – Эльга примирительно положила руку ему на грудь. – Мы довольно говорили об этом. Но я хочу, чтобы все осталось как есть. Пока у него эта болгарыня, я не жена ему, но у Руси два князя, и у одного из них есть жена, – усмехнулась она, повторяя слова Мистины.

– Этот второй князь – изменник и неудачник. Но я бы смирился с тем, что ты желаешь его простить. Если бы не еще одно…

– Что еще? – Эльга нахмурилась, но заставила себя улыбнуться. – Неужели он по дороге и третью жену подцепил?

– Ваш брак был устроен путем предательства и преступления.

– Что? – Эльга прислонилась к столу.

– Ульв из Хольмгарда нанял викингов, чтобы они напали на земли нашего отца. Может быть, Ульв и не хотел его смерти, но ему было нужно, чтобы отцу понадобилась помощь. И тогда он согласился бы возобновить твое обручение с Ингваром. Но отец погиб. Я так и не успел его узнать, а тебе пришлось бежать из дома, чтобы не оказаться… в еще более тяжком положении.

– Ульв… нанял викингов? – Эльга с трудом восстанавливала в памяти обстоятельства шестилетней давности.

Своего покойного свекра она никогда не видела и сейчас с трудом пыталась вспомнить, что ей о нем известно.

– Ну да. Он ведь знал, что после его ссоры с Дивиславом ловацким, когда он уронил свою честь, ему больше не получить для сына такую знатную и хорошую невесту, как ты. И он попытался принудить отца к соглашению силой и хитростью, а тем самым погубил его. Не могу сказать, что он хотел этого. Но вышло именно так.

Эльга помолчала, с холодом в груди и дрожью в руках вспоминая все, что ей было известно о тех днях.

– Давно ты знаешь? – прошептала она, не владея голосом. – От кого? Разве ты виделся с Ульвом?

– Нет, он ведь был уже пару лет как мертв, когда я приехал в Хольмгард. А узнал я обо всем от Уты.

– Она не знает ничего такого! – Эльга округлила глаза, уверенная, что сестра не может знать ничего важного, что не было бы известно ей.

– Она сама не понимает, какими тайнами владеет. И ты знаешь все то же самое, просто не догадывалась связать концы. Я вас не виню: вы были две юные девушки, придавленные горем. Но вспомни: ведь Свенельдич приехал, чтобы вновь просить выдать тебя за Ингвара, в тот самый день, когда вы узнали о смерти отца?

– Да…

– А ведь между Плесковом и Хольмгардом дороги несколько недель! Откуда же Ульв мог узнать об этой смерти заранее, если он не сам ее подстроил? Как он угадал, что именно сейчас его трудное дело сладится?

– Но…

Эльга пыталась в уме свести ход событий, однако от потрясения шумело в голове и мысли расползались, как кисель из горсти.

– И те викинги прямо сразу были все до одного перебиты людьми Ульва и Хакона ладожского. Те двое даже не стали ждать, пока решится твоя судьба. Свенельдич мог и не суметь выкрасть тебя и довезти до Киева. И зачем бы они тогда стали мстить за чужого человека, жертвовать своими людьми?

– Но разве это было до того…

– Да, когда осенью Ингвар собрался искать тех викингов, отец уже вручил ему их мечи. И они были перебиты все до единого. Ни один из них не сказал никому, почему их вождю вздумалось искать добычи в диких лесах. Поверь мне, опытные «морские конунги» выбирают места получше. Я прежде знавал таких людей… Ульву нужно было, чтобы они не сказали ни слова. И он своего добился. Во всем. Его сын получил тебя, а с тобой – права на киевский стол. И ты отдала их вместе с собой, не зная, что твое свадебное пиво замешано на крови нашего отца.

Эльга села на скамью, не замечая, что мука со стола сыплется на ее платье. Голова кружилась, в ушах шумело, по жилам разливался холод, биение сердца отдавалось во всем теле. И она ничего, совсем ничего не могла сообразить. Те горькие и тревожные дни она постаралась забыть – когда добилась желаемого вопреки судьбе. Но Хельги говорит, что отец Ингвара – убийца ее отца. А значит, он, мужчина, обязан…

– И что ты собираешься делать? – Она повернулась к нему.

– Судьба земли русской – в твоей воле, сестра. – Хельги слегка развел руками. – Она важнее, чем даже наша родовая честь – ты сама мне так говорила. Тебе решать, останется ли Ингвар твоим мужем, или ты пожелаешь, чтобы я взыскал с него долг его отца. И если ты пожелаешь этого, я выполню свой долг перед родом. И всеми силами поддержу тебя, если ты изберешь себе другого мужа. Того, кто более тебе по сердцу и более тебя достоин.

– П-проводи меня… – Цепляясь за его руку, Эльга с трудом поднялась со скамьи. Последние его слова не дошли до ее сознания. – А то упаду…

Целый день Эльга провела как в тумане. Даже с Утой ей не хотелось говорить об этом страшном деле. Казалось, стоит упомянуть о нем вслух – и беды не остановить. Ей придется отправить Хельги мстить ее мужу за их общего отца.

Но был один человек, с которым ей поделиться хотелось. И уже в сумерках она поняла: без его совета она не способна решить ничего. Хельги строил свое обвинение на догадках. Но только участник тех событий точно знал, как все было.

Эльга встала, хотела велеть оседлать ей лошадь и поехать самой. Но остановилась. На ночь глядя заявиться к сестре и выставить ее вон, чтобы остаться наедине с ее мужем?

А почему Мистина сам к ней не показывается? С поединка прошло уже шесть дней. Едва ли его смущает разбитое лицо. Скорее он тоже не хочет о чем-то с ней говорить. Но терпеть этот гнет больше не было сил.

В густой темноте зимней ночи отрок поехал на Свенельдов двор. Эльга надеялась, что сейчас, когда мужи сидят за пивом, а жены – за прялками, этих разъездов никто не заметит. Мистина взял с собой только двоих – Ратияра и Арне. А эти двое были надежны, как два боевых топора, и так же мало склонны болтать о делах господина, как его башмаки.

Когда он вошел, рукава и плечи его простого черного кожуха были усыпаны белыми хлопьями.

– Идет снег?

– Да. – Мистина снял кожух, убедился, что челяди в избе нет, и сам повесил на колышек у двери. – Кто у тебя был?