Елизавета Дворецкая – Утренний Всадник (страница 80)

– А ты кто? – с детским простодушием, отчасти наигранным, спросила Смеяна уже на пороге.

– А я – нечисть крупная! – с такой же наигранной гордостью ответил Огнеяр и улыбнулся. – Я – Князь Волков!

В княжеской гриднице было множество народу: Держимировы и ратенецкие отроки, прибывший сегодня листвинский полк, воеводы всех степеней, старейшины окрестных родов. Стоял гул голосов, дым от трех очагов медленно вытягивался в дымовые окошки, повисал над столами. Однако едва лишь Огнеяр Чуроборский встал на пороге, как стало тихо. Его заметили все, и не заметить было невозможно: с ним приходила невидимая, но могучая сила, заставлявшая разом забыть обо всем и привлекающая внимание к себе. Каждого как будто толкнула невидимая рука, неслышный голос шепнул: эй, оглянись-ка!

Князь Держимир молча встал с места и выпрямился. Как ни велико было его удивление, он сразу понял: дебрический оборотень просто так не придет.

– Здравствуй, Держимир! – просто сказал Огнеяр и протянул руку.

Держимир сделал шаг вниз по ступенькам престола и подал ему руку в ответ. По крайней мере, Огнеяр Чуроборский пришел как друг, а это уже очень много. После той встречи в лесу Держимир высоко ценил его могущество, мало понятное простым людям, но весьма ощутимое.

– Откуда я, не спрашивай, – продолжал Огнеяр. Он не считал для себя обязательными длинные подходы и сразу приступал к делу. – Лучше послушай с чем.

– Садись. – Двинув бровью, Держимир согнал с лучшего места Озвеня, и Огнеяр сел. – С чем бы ты ни пришел – я тебе рад.

– Еще бы! – Огнеяр непонятно усмехнулся, на миг показав ослепительно-белые клыки, выступающие из ряда верхних зубов. – Где птица-то ваша?

Он огляделся, остановил взгляд на соколе, прикованном над княжеским сиденьем.

– Ты об этом? – не отводя глаз от гостя, Держимир кивнул в сторону сокола.

– Ну, да. Конечно, не Жар-Птица, но беспокойства тебе принесет не меньше. На тебя за эту птицу Боримир Огнегорский ратью пошел.

Гридница охнула, но не очень громко. Этой вести ждали. И только через некоторое время до людей дошло, что теперь на них идет два вражеских войска с разных сторон.

– А ты откуда знаешь? – по первому побуждению воскликнул Держимир.

Он сообразил быстрее других, и желание, чтобы это оказалось неправдой, возобладало и над вежливостью, которой в нем было мало, и даже над благоразумием, которого было несколько больше.

Вместо ответа Огнеяр посмотрел ему в лицо так внимательно и пристально, точно ему вдруг понадобилось как следует разглядеть дрёмического князя и понять самое важное в нем. В его взгляде не было гнева или обиды, но Держимир мгновенно понял сам: откуда бы ни брал свои вести сын Подземного Хозяина, им следует верить и не спрашивать об их источнике.

– Он идет с истоков Краены и путь держит к Макошиному-на-Пряже, – спокойно продолжал Огнеяр, как будто его и не перебивали. – После того как ты у него сокола отобрал, он чуть с княжьего стола не полетел. Еще бы: главную святыню племени потерять! Не каждый князь сумеет! Рароги так рассуждают: раз священный сокол не вернулся, значит, князь Сварогу не угоден. То есть Свентовиду.

– И правильно! – вставила Смеяна, вошедшая следом за Огнеяром и сидевшая на ступеньках престола.

– И тогда Боримир решил вместо сокола добыть вашу Чашу Судеб, – говорил дальше Огнеяр. – Он тоже не глуп: хотел выждать, пока ты с дружиной подальше уйдешь. А потом к нему явились люди от Велемога Славенского и передали: Велемог зовет его вместе с собой в поход. Так и уговорились: Велемог идет на тебя с Истира, а Боримир – с Краены. И добычу пополам: Велемогу – все припасы становищ, а Боримиру – сокола, чашу и… и ее.

Огнеяр кивнул на Смеяну. Его невозмутимое лицо никак не соответствовало тревожным вестям. Он словно был выше земных тревог и опасностей, и Смеяна на миг ощутила обиду, как если бы Огнеяр собирался скрыться в каких-то далях, бросив их в беде.

Все молчали, осознавая, перед лицом какой грозной опасности оказались. Лишь недавно перед дрёмичами был один противник, достаточно опасный, но вполне по силам. Теперь же их оказалось два. Требовалось время, чтобы к этому привыкнуть.

– Это все сокол! – воскликнула Смеяна. Вскочив на ноги, она повернулась к Держимиру и взмахнула сжатым кулаком в сторону Перуновой птицы. – Это все ты! – с еще большим возмущением продолжала она, обращаясь к Держимиру. – Я же говорила тебе: отпусти его! Я тебе говорила! Если бы ты не удержал его здесь, то рароги не пошли бы на нас! Сейчас мы имели бы дело только с одним Велемогом! А не с двумя князьями сразу! Это ты…

– Хватит! – крикнул Держимир и ударил кулаком по резному подлокотнику. В словах Смеяны была известная правда, но он не мог позволить девице, будь она хоть самая рыжая на свете, позорить его перед всей дружиной накануне битв. – Рароги давно зарятся на Ратицу! Все равно они пошли бы на нас! Не в этом году, так в следующем!

– Но не одновременно с Велемогом! – не сдавалась Смеяна.

– Но пусть никто не думает, что я боюсь! Посмотрим, как они будут биться без своего сокола!

– Им нужна Чаша Судеб! Что мы будем делать, если они ее захватят? Чем нам поможет чужой сокол, если мы лишимся своей чаши?

– Чашу Судеб они, я думаю, не захватят, – подал голос Огнеяр. Все время спора он наблюдал за Держимиром и Смеяной, переводя с одного на другую проницательный, немного насмешливый взгляд. – Для этого им пришлось бы одолеть не только вас, но и меня. А это не так легко.

– А тебе что за дело до чаши? – спросила Смеяна, отчасти удивленная, что он вмешался в их спор.

– До чаши – почти никакого. Мне есть дело до княжны Дарованы глиногорской. Она – падчерица моей матери, а значит, моя названая сестра. Ее отец уже однажды натерпелся тревог из-за нее, и тогда в этом был виноват я. Больше я не допущу ничего подобного.

– При чем здесь дочь Скородума? – мрачно спросил Держимир.

Ему уже было стыдно, что он ввязался в спор со Смеяной на глазах у всех, тем более что во многих глазах читал согласие с ее мнением.

– При том, что она уже почти два месяца живет в Макошином-на-Пряже. Она приехала туда почти сразу после того, как рассталась со Светловоем славенским. И если рароги попадут в святилище, то едва ли Боримир устоит перед соблазном прихватить с собой и ее. Она ведь тоже рыжая. – Огнеяр бросил взгляд на косы Смеяны и усмехнулся. – Боримир, пожалуй, решит, что она принесет ему счастье. А я не хочу, чтобы Скородум второй раз собирал войско ради спасения дочери. В первый раз все кончилось без крови, но я не уверен, что ему и второй раз так повезет.

Озадаченный Держимир молчал, отроки переглядывались. Никто понятия не имел о том, что Дарована, еще три месяца назад бывшая предметом мыслей и устремлений Держимира, с тех пор находилась так близко.

– Эй, брате! – позвал Байан-А-Тан. Его ум не мог долго держаться на предметах отвлеченных и требовал ясных указаний к действию. – Ты давай… Чего решать-то будем?

Он был совершенно прав. Махнув рукой, Держимир выбросил из головы Даровану и обернулся к воеводам.

– Ну, соколы мои, давайте думать. Кого будем первым встречать и где? Навстречу пойдем или ждать будем? И чем ты поможешь? – Он взглянул на Огнеяра.

Тот поднялся с места, неспешно оправил пояс, словно ему требовалось время для раздумья. Дрёмичи внимательно наблюдали за каждым его движением: не так легко было привыкнуть к мысли, что с тобой за одним столом сидит знаменитый и жуткий дебрический оборотень, и тем более научиться видеть в нем союзника. Огнеяру не доверяли, но, в отличие от Смеяны, его самого это не удивляло и не обижало.

– Если бы на твоем месте был я, то я ждал бы их обоих возле Макошина-на-Пряже, – сказал он как бы вскользь, понимая, что упрямому Держимиру самый мягкий совет может показаться навязчивым. – Они оба придут туда. Боримиру нужна чаша, а Велемогу – Дарована. Миновать святилища они никак не смогут. Бить их лучше поодиночке, но ты не успеешь пойти навстречу кому-то одному, разбить его и вернуться закрыть дорогу второму. А у святилища они будут оба. И я тоже там буду, когда придет время. Чаша – ваша забота, но мою сестру я никому не позволю тронуть. А пока прощайте.

Огнеяр вышел, дрёмичи проводили его удивленно-почтительными взглядами. Держимир вздохнул свободнее: ощущение силы, исходящее от дебрического оборотня, подавляло и угнетало его. Теперь он снова стал самим собой и мог толком обдумать данный совет.

– Говорила я тебе: не хватай чужой удачи, если хочешь свою удержать! – бормотала себе под нос Смеяна, не вслушиваясь в горячие споры воевод о лучшем образе действий. – Чужого-то сокола поймал, да как бы своего не упустить! Вот, дождался!

Она не думала, что Держимир ее услышит. Но он вдруг обернулся и глянул на нее так гневно, что взгляд его как гвоздь прибил Смеяну к ступеньке престола и заставил замолчать. Каждый из них остался при своем мнении и в большой досаде на другого.

Дарована проснулась с чувством острой тревоги и некоторое время лежала, глядя в темноту и пытаясь вспомнить свой сон. Женщины в избушке еще спали, нянька Любица на скамье у другой стены неровно похрапывала. В дымовое окошко не пробивалось света, но Дарована чувствовала, что до утра уже недалеко. Но вспомнить сон ей не удавалось: от него осталось только ощущение опасности.