Елизавета Дворецкая – Оружие Вёльвы (страница 24)
Ингвёр заглянула ему в глаза и поверила, что он не бахвалится: в его взгляде привычное лукавство сменилось холодной решимостью, основанной на безразличии к чужой жизни. Ровный, мягко звучащий, хрипловатый голос Хольти поначалу казался невыразительным, но тем сильнее очаровывал, чем дольше собеседник его слушал. Сам звук этого голоса внушало доверие, но глаза невольно предостерегали: будь осторожен.
Ингвёр стало страшно, и она отвела глаза. Хольти тоже опустил лицо, чувствуя, что позволил себе лишнее. Ингвёр сама виновата: перед молодой красивой девушкой, удостоившей его доверительной беседы, невыносимо было чувствовать себя говорящим животным, лишь чуть лучше пса.
– Я иногда вот что думаю, – чуть погодя снова заговорила Ингвёр. – А что если его вирд-кона – и есть та женщина, Сэхильд с Зеландии? Не зря же он ездит туда по зимам, кажется, уже не в первый раз.
– Может быть, – задумчиво согласился Хольти. – Она достаточно знатного рода, чтобы обладать такой мудростью.
– И она достаточно далеко живет, чтобы до нее было трудно добраться. Он спрятал ее и ездит к ней, когда захочет. Думает, что там она в безопасности. Но подумай, – Ингвёр снова наклонилась к нему, хоть уже не так близко, – что если пока сам Эйрик отправится в Уппсалу, кто-то другой отправится туда, на Зеландию, и… – она вдохнула открытым ртом, набираясь решимости, – и положит конец ее жизни? Тогда Эйрик может утратить силу прямо посреди битвы, и с ним будет покончено навсегда!
– Какая ты смелая девушка… в замыслах, – с обычной насмешкой, скрытой под внешней почтительностью, ответил Хольти.
– Вот было бы подходящее дело для тебя, раз уж ты на все готов! – Ингвёр прищурилась. – Или убить такую женщину ты все же не решился бы?
– Если бы конунг приказал мне… – Хольти двинул бровями, – кто я такой, чтобы сомневаться в его приказах? Если бы точно знать, что это она! Что он ездит к ней не для того, чтобы просто перезимовать в теплой постели с красивой вдовой вдали от всех своих врагов.
– Вирд-кона человека часто бывает его возлюбленной или женой, иной раз у них даже родятся дети. Но так бывает не всегда. Не всякая возлюбленная – вирд-кона, и не всякая вирд-кона дарит своему избраннику женскую любовь.
– Это так сложно… – пробормотал Хольти.
По глазам его Ингвёр видела, что сейчас он думает о любви определенного рода, и не с какой-то там вирд-коной.
– Если бы точно знать… – Она нахмурилась, не давая мыслям уклоняться. – Если бабка… госпожа Унн могла бы заставить духов открыть ей правду…
– Не мне советовать госпоже Унн, но ты могла бы поговорить с ней… Намекнуть, что если она, скажем, сможет напоить духов кровью жертвы и добиться от них ответа, то конунг не пожалел бы величайших наград…
Хольти взглянул на старуху у очага: пожалуй, ни один конунг в мире не сможет дать ей новые глаза и зубы, а ничего иного ей в земном мире уже и не надо, – и закончил:
– Для всех людей ее семьи. Что ты сказала бы, если он пожелал бы женить на тебе
Глава 7
Приблизилось полнолуние лунного месяца гои, и в дни весеннего равноденствия округа Лебяжьего Камня опустела: все хозяева во главе с Фридлейвом хёвдингом отправились в Уппсалу, на тинг и большое ежегодное жертвоприношения ради мира и победы конунга. Тинг продолжался девять дней, и каждый день в священной роще Уппсалы, близ огромных курганов древних владык, сам Бьёрн конунг приносил в жертву какое-то из животных, назначенных для богов: быка, коня, барана, козла, вепря, петуха. Раз в девять лет в жертвы приносили человека из числа рабов-пленников, но сейчас был не такой год. Участвовать в этом съезде было и правом, и обязанностью всех свободных людей, и обычно в Уппсалу отправлялся хозяин каждого дома.
В один из этих дней на хуторе Южный Склон объявился незнакомец. Он пришел пешком, в полном одиночестве, с небольшим мешком за плечами и секирой в деревянном чехле за поясом. Встретив перед хутором в долине пастуха, спросил, это ли Южный Склон – ему указали дорогу в Лосиной Горке, – и можно ли поговорить с хозяином.
– Хозяина нет, – ответил ему пастух, Гальти. – Он, видать, в Уппсале. Откуда ты такой взялся, что не знаешь, что в эту пору все хозяева в Уппсале? Все свеи нынче там.
– Я не из свеев. Ну а хозяйку можно повидать?
– Не знаю, будет ли у нее время языком чесать со всяким…
– Ты все же пойди спроси.
Пришелец держался спокойно, но было в его повадке нечто настолько убедительное, что Гальти, ворча, похромал в дом. Его собака побежала за ним, иногда оборачиваясь, припадая на передние лапы и обращая к незнакомцу предупредительный лай: дескать, знаем мы таких!
Гро, молодая хозяйка, была занята с ягнятами, но, услышав о незнакомце, вышла, вытирая руки о передник: было любопытно, кто это объявился в округе, когда все приличные люди на тинге. Незнакомец стоял перед дверью хлева, ожидая ее: мужчина среднего роста, с покатыми плечами, не столько мощного, сколько жилистого сложения, лет на вид от тридцати до сорока. В чертах лица ничего яркого, но при всей своей непримечательности они почему-то не отпускали взгляд.
– Это ты ищешь хозяйку? – осведомилась Гро, хотя на целый роздых вокруг не видно было другого незнакомца, которому она могла бы понадобиться.
Незнакомец в свою очередь оглядел ее. Гро была молодая женщина, несколько месяцев назад вышедшая замуж – круглолицая, большеглазая, с розовыми, похожими на цветочную почку, губами, а головное покрывало она повязывала так низко, что не видно было бровей, и это придавало ей настороженный вид – будто пугливый зверь смотрит из норы. Еще не вполне привыкнув к должности здешней хозяйки и своим обязанностям, она беспокоилась, что без мужа допустит какую-нибудь оплошность.
– Привет и здоровья тебе, хозяйка, – сказал незнакомец. – Я разыскиваю твоего мужа.
– Разыскивай его в Уппсале. Он уехал четыре дня назад, и раньше, чем дней через шесть-семь, не вернется.
– Мне хотелось бы повидаться с ним у него дома, а не в Уппсале. Думаю, он будет мне рад. Не разрешишь ли ты мне обождать, пока Ульвар вернется? Я тем временем мог бы вам помочь со стрижкой.
Сначала Гро удивилась, потом хлопнула себя по бедрам:
– Ульвар! Так тебе нужен Ульвар!
– Конечно. Разве не он – хозяин Южного Склона?
– Был хозяин, да весь вышел! – Гро расслабилась и развеселилась, убедившись, что к их семье незнакомец не имеет отношения. – Хутор-то они уж три зимы как продали!
– Продали? – Незнакомец слегка приподнял брови.
– Так в начале той зимы и продали, как узнали, что Ульвар сгинул!
– Сгинул? – Незнакомец приподнял брови еще чуть выше.
– Ну да. К осенним пирам пришла весть, что корабли те викинги разграбили, всех людей в плен взяли, и хоть Ульвар, говорили, на свободе остался, товара он всего лишился. Куда сам делся – тролли знают, а только он с тех пор сюда носа не казал. А за тот товар он Фридлейву хёвдингу был должен восемьдесят эйриров серебра, и чтобы расплатиться, жена его хутор и продала. Уж три зимы как хозяин здесь – Фридлейв хёвдинг, только сам он тут не живет, а живет мой муж, Оттар Сыворотка, он его внаем взял.
Незнакомец немного подумал, уясняя себе перемену обстоятельств.
– Хутор был продан со всем имуществом?
– С землей – только здесь одни выпасы хороши, на полях сплошь камни, им ведь некогда было камни выбирать, ни Ульвару, ни родителю его, тоже все по торгам ездил! С утварью, со скотом, с рабами – со всем хозяйством. Ей, Снефрид, хозяйство это не нужно, она у отца своего теперь живет, им бы вдвоем с тамошним хозяйством управиться.
– Снефрид? Кто это?
– Да жена его, Ульвара.
– Но свое имущество она забрала? Или долг был так велик, что все дорогие вещи тоже…
– Имущество свое забрала. Хёвдингу долг у нее был меньше, чем хутор стоил, платье продавать нужды не было. У нее, поди, еще сотни полторы на руках осталось… – Тут Гро прикусила язык, поняв, что говорит лишнее.
– А где я теперь могу найти ее, не подскажешь ли?
Гро задумалась. Незнакомец внушал ей подозрение – уже тем, что был незнакомцем.
– На что тебе видеть Снефрид?
– У меня осталось кое-какое дело с ее мужем… Может, удастся разрешить его с нею, если она женщина такая же разумная, как ты.
– Ха! – Гро уперла руки в бока. – Если он должен тебе денег, то забудь об этом! Многие могут сказать, что у них с ним такие дела, да только получат они хвост от селедки!
– И все же я хотел бы ее повидать. – Незнакомец вынул из сумочки на поясе половинку серебряного шеляга и показал ей. – Я готов наградить того, кто укажет мне дорогу.
Это победило колебания Гро.
– Вон туда ступай! – Она показала на запад. – Пройдешь через те луга, там будет ельник, за ельником Асбрандов камень, а там уже их выпасы начинаются. Вон на ту гору держи, тут полроздыха всего-то идти. До вечера запросто успеешь.
– Благодарю тебя, добрая женщина! – Незнакомец бросил ей плоский кусочек серебра, кивнул и хотел идти прочь.
– А ты кто такой? – спохватилась Гро. – Как тебя зовут?
Незнакомец обернулся.
– Зовут меня, скажем, Триди[22]. Я один из трех уцелевших братьев, и это все, что тебе нужно знать.
С этими словами он пошел прочь, а Гро еще какое-то время стояла, глядя ему вслед, как очарованная. Он не сказал ей ни одного дурного слова, никому не угрожал, но ей было так тревожно, будто она только что говорила с драконом.