Елизавета Дворецкая – Огнедева. Мост над Огненной рекой (страница 9)

Уйдя в леса, она поклялась не знать покоя, пока не погубит соперницу и не заставит Станилу призвать их с матерью назад. День и ночь, вновь и вновь уносясь в Навий мир, она искала подходы к Огнедеве – но напрасно. Целое войско духов преграждало Незване путь, и, пытаясь нанести удар, она получала ответ такой силы, что ее выбрасывало из Навьего мира, чуть живую и обессиленную, и после этого ей приходилось долго отлеживаться в Яви.

Она понимала, что это значит. Ладожская Огнедева была от рождения наделена слишком сильной судьбой – боги предназначили ее для чего-то важного, и пока предназначение не выполнено, ее защищает сам Лад Всемирья. В ярости и бессильном гневе Незвана могла бы и ему бросить вызов, но умом понимала, что уж это никак невозможно. Оставалось или ждать, или искать другие подходы – в том числе через Явный мир. Но и в Явном мире их силы были не равны – Огнедева стала княгиней, а Незвана, наоборот, утратила влияние на своего брата-князя и не могла опереться ни на кого, кроме себя. Ни в Навьем мире, ни в Явном ее и близко не подпустили бы к той, которую она ненавидела всей душой.

Но она была бы недостойна своего рода, если бы не продолжала поиски и попытки. В облике полуженщины-полуволчицы Незвана носилась темными тропами, встречала разных тварей, говорила с ними, сражалась, подчиняла себе и тем увеличивала свою силу. Но вот беда: те, кого она могла побороть и подчинить, не могли помочь, потому что были слабее ее. Сила колдуньи возрастала, как возрастала и совокупная мощь подчиненных ей духов, но все ее попытки пробиться сквозь защиту Огнедевы заканчивались провалом.

И вот однажды она, утомленная поисками, добрела до огромного серого камня, рухнула и уснула у подножия, скованная то ли усталостью, то ли силой самого этого места. И во сне увидела, как из Забыть-реки поднимается громадный змей – черный уж с золотыми пятнышками по бокам головы. Во сне Незвана затрепетала – это был сам Зверь Забыть-реки, могучий дух Нижнего мира, одно из воплощений Велеса и страж первого рубежа между миром живых и миром мертвых. Он все поднимался и поднимался, его голова вздымалась все выше и выше к темным небесам, на которых никогда не показываются светила, его мощное черное тело все тянулось и тянулось, будто ствол Мер-Дуба… Казалось, что сама Забыть-река встает из своего пепельного ложа, грозя опрокинуть равновесие всего мирозданья… И когда Незвана была уже совершенно подавлена и обессилена от ощущения его мощи, он вдруг исчез – и оказался совсем рядом с ней. Теперь он принял облик, близкий к человеческому, – перед ней предстал мужчина с головой ужа, и все его тело было покрыто блестящей черной чешуей, мелкой, мягкой на вид, но гладкой и прочной, как черненая сталь.

– Кто ты и из какого мира? – хотела она задать ему положенный вопрос, но не сумела издать ни звука.

– Это скорее я тебя спрошу, кто ты, дочь Безвиды, и из какого мира пришелица? Из Яви? – усмехнулся человек-уж, и голос у него был низкий, немного хриплый, но теплый и проникающий, будто гладил по душе чем-то мягким. – Ты далеко забралась – туда, где твоих сил уже не хватит, чтобы защитить себя. Что ты здесь ищешь?

– Я ищу силы для борьбы с моим врагом, – мысленно ответила Незвана, но здесь ей и не нужно было говорить вслух – он легко улавливал ее мысли.

Она с трудом села на серый пепел, подняла голову, чтобы рассмотреть его как следует. Человек-уж лежал на берегу, со стороны воды, подперев рукой змеиную голову, и разглядывал ее.

– А кто твой враг?

– Она… – Незвана пыталась назвать хотя бы одно из имен ненавистной ей женщины, но не могла, словно здесь они были запретны. – Ту, что отняла у меня все, чем я владела.

– Не все, – возразил он. – С тобой осталась твоя сила. И твоя сила возросла. Пусть ты не можешь пока одолеть ее, но в том не твоя вина. Ее защищают сами боги – она нужна им. Но я скажу тебе: это не вечно. Она исполнит свое назначение и тогда будет беззащитна. Тебе нужно ждать, а тем временем готовить свою будущую победу.

– А как твое имя? – наконец спросила Незвана.

– Зови меня Князь-Уж. – Он мягко потянулся, и перед ее глазами мелькнуло будто бы извивающееся змеиное тело.

– Ты будешь помогать мне? – спросила она, понимая, что ей не хватит сил бороться с ним и подчинить его.

– Я буду помогать тебе, – кивнул человек-уж. – Но для этого ты должна признать мою власть…

Незвана не успела ответить, как вдруг ощутила себя опутанной кольцами змеиного тела: оно сковало ее по рукам и ногам, было горячим и крепким, как железо, но гибким и подвижным, будто под прочной гладкой кожей переливался жидкий огонь.

– Ты готова повиноваться мне? – донесся до нее свистящий шепот.

И она знала, что вздумай лишь ответить «нет» – кольца сомкнутся и мигом выдавят из нее дыхание, дух и жизнь. Она чувствовала и ужас перед своим бессилием, и восхищение мощью своего противника. Словно предупреждая, кольца стиснули ее сильнее, так что она не могла вдохнуть и на миг ощутила, будто умирает, – здесь умирает, в Навьем мире, вследствие чего дух никогда не вернется в оставленное тело. Зверь Забыть-реки поглотит ее и увеличит свою мощь, а она просто исчезнет… Но тут же хватка ослабла. Ей стало легче, однако теперь все тело наполняло томление, и прикосновения его горячих колец приносило почти наслаждение, смешанное с отголосками смертного ужаса.

– Я готова, – прошептала она. – Ты – мой господин… я признаю…

– Я дам тебе силу, которой тебе не хватает, – звучал в сознании свистящий низкий шепот, и тонкий змеиный язык, острый и горячий, скользил по ее телу, отчего Незвану обдавало то жаром, то холодом. – Подчинись мне, слейся со мной, растворись во мне, и ты станешь так же сильна, как я сам…

Каким-то дальним закоулком разума она понимала, что это подчинение и слияние опасны – она теряет свободу и волю навсегда и потому перестает быть собой, становится лишь частицей иной силы. Но противиться не было ни желания, ни возможности – свои собственные силы она лишь напрягала напрасно и устала от чувства бессилия, а теперь где-то впереди уже брезжили возможности, неизмеримо превосходящие то, что было прежде. И все эти силы воплощались в нем, в человеке с головой ужа, который заключал в себе мощь Нижних миров и потому был беспредельно огромен. Ее нестерпимо влекло к нему и его силе, и она обняла его, выражая покорность и готовность к слиянию. Все в ее восприятии двоилось. Ее руки чувствовали тело мужчины, ладони скользили по твердым, как железо, мышцам его груди и бедер, покрытым плотной гладкой чешуей, но то, что она сжимает его в объятиях, было обманом. Это он сжимал и полностью сковывал ее, и то, что она чувствовала кожей, говорило о том, что змей плотно обвивает ее тело кольцами. Он был с ней одновременно в нескольких обликах – человеческом и змеином, а может, и больше – больше, чем даже она могла воспринять. Он овладел ею как мужчина, и она стремилась к нему как женщина, одновременно ощущая, как по мере его проникновения в нее само ее тело растворяется и исчезает, будто тает в глубокой черной воде, а дух сливается с чем-то настолько огромным и могучим, что не вмещается в сознание. И пропадает в нем…

Она перестала быть собой – она стала Забыть-рекой, что течет из сосцов Матери-Елени, старшей из двух небесных олених, матерей мира. Она скользила вниз по Мер-Горе, вниз по Мер-Дубу, огибала Всемирье, соединялась с духом Змея, принимала его облик, снова текла, извиваясь живым гибким телом между бесконечных берегов… Потом устремлялась вверх, поднималась по Мер-Дубу, по Мер-Горе и пропадала у морды Дочери-Елени, второй из небесных олених… чтобы вновь появиться и устремиться вниз… Казалось, это продолжается бесконечно – от самого начала мира, у которого нет начала, и до конца, которого тоже нет… Она была безгранична, как само Всемирье, и так могуча, что у нее не оставалось ни желаний, ни целей, кроме одного – продолжать это вечное движение…

Очнуться ей удалось далеко не сразу – в глухом лесу, вдали от людей, в окружении трех волков, согревавших ее тело во время долгого путешествия ведогона. Зато готовое знание о том, что нужно делать, проснулось вместе с ней. Огнедева, ее противница, стала женой полянского князя Аскольда, а у полян с деревлянами старая вражда. В деревлянских князьях она найдет верных союзников, руками которых будет готовить поражение Огнедевы. Недаром же Коростень, их город, и древнейшее святилище, Святая гора Кременица, стоят над рекой Ужей, носящей имя нового покровителя Незваны – Князя-Ужа.

И, не теряя времени, Незвана пустилась в путь. Три волка проводили ее до реки и потом долго глядели вслед долбленке, на которой уплывала женщина с волчьей шкурой на плечах, так похожая на них и обликом, и выражением глаз.

– Ты погибнешь! – угрожающе бормотала Незвана, ловко проводя долбленку между плавучими корягами, но внутренним взором видя перед собой далекую цель. – Скоро ты будешь в моей власти, Огнедева! И я уничтожу тебя!

После первой встречи с Князем-Ужом Незвана изменилась. Темная вода Забыть-реки теперь струилась в ее жилах, и она ощущала в себе течение этой темной мощи. Деревлянские волхвы приняли ее настороженно и даже враждебно – они тоже чуяли в ее крови дух Забыть-реки и понимали, что она уже не хозяйка себе, из-за чего ее сила становится крайне опасной. Но князь Мстислав и его род легко попались на ее обещание помочь в борьбе с Киевом. Они ненавидели Аскольда почти так же сильно, как она ненавидела Дивляну. Самое трудное состояло в том, чтобы ждать. Ждать, пока придет срок и защита Огнедевы ослабеет…