Елизавета Дворецкая – Наследница Вещего Олега (страница 88)
– Не знаю, передал ли вам ваш человек, – Асмунд нашел глазами Марка, – но скажу еще раз: нам пришла пора собираться в обратный путь, в Киев, чтобы успеть добраться до холодов. Если вы не думаете, что Песах сделает новый приступ, то нам больше нечего здесь делать. Ты, Евтихий, готов подтвердить перед василевсом, что мы выполнили свою часть договора?
– Нет, – нахмурился тот. – Мы позвали тебя, чтобы услышать, почему вы
– О чем ты говоришь? – Асмунд подобрался. – Если опять о пленении епископа…
– Нет, – перебил его Евтихий. – Когда василевс давал вам денег на этот поход, он поставил условие: уничтожить Таматарху и особенно всех торговцев-иудеев. А город сжечь и разорить. Вы же не сделали этого и сами того не скрываете.
– Как мы могли его сжечь? Там нечему гореть – постройки из глины, стены из камня. Даже крыши в глине.
– А жители? Вы могли всех забрать в плен и продать. Но вы привезли всего человек сорок, и те, как я слышал, заложники, которых вы обещали вернуть. А с остальных всего лишь взяли выкуп и оставили на месте.
– Чтобы забрать хотя бы сотню пленных, нам пришлось бы где-то достать еще два-три десятка лодий. Мы рассчитывали на те, что найдутся в гавани, но Хашмонай сам забрал их все, чтобы увезти свою дружину через пролив в Каршу. Лучше брать серебро, чем людей: двадцать шелягов занимают куда меньше места, чем человек со всей семьей.
– Но убить-то вы их могли! – воскликнул Кирилл, впервые проявляя оживление. – Для этого кораблей не надо, и люди там не из глины!
– У нас не хватило времени. Мы получили весть о возвращении Хашмоная и не желали ждать, пока он поубивает нас.
– Вот как! – язвительно ответил Евтихий. – Вы струсили! Вы сбежали, едва появилась опасность встретиться с сильным противником, и забыли свои обязательства! Ваш поход был снаряжен на деньги василевса – этого ты не сможешь отрицать, я сам передал их тебе при свидетельстве патрикия Феофана и логофета геникона, патрикия Евгения!
– Я и не собираюсь отрицать, – Асмунд положил кулаки на стол. – Мы получили деньги и пустили их на снаряжение судов и людей. И не стыдно тебе попрекать нас – и трех дней не прошло, как мы своих мертвых погребали! У нас пятьдесят четыре человека на перевале полегли, ваш город защищая! А ведь мы могли просто сесть на свои суда и в море уйти! Нас-то Песах на конях своих по волнам не догнал бы! Мы ради вас своих людей полсотни положили, чего вам еще надо от нас?
– Вы взяли деньги, но не выполнили того, что от вас требовалось! – будто не слыша, твердил Кирилл. – Вы должны были надолго обложить Таматарху и вынудить Хашмоная вернуться. Но он, как видно, посчитал, что вы простоите там понапрасну и не причините городу особого вреда, и остался у Боспора, пока Песах не собрал силу, чтобы ударить по нам. А вы уже вошли в город! И раз уж вы вошли, вы должны были исполнить указание!
– Надолго обложить Таматарху? – Асмунд пристально взглянул на него. – Вот что от нас требовалось?
Эти слова как-то особо зацепили его внимание; он еще не понял всего, но заподозрил, что со стороны греков уговор был таким же не вполне честным, как и со стороны Ингвара. Но греки свой обман задумали и подготовили раньше.
– Так вы чего хотели взаправду-то? Чтобы мы взяли город или чтобы под стенами топтались, пока Хашмонай не вернется?
– Мы рассчитывали, что вы будете осаждать ее достаточно долго… – начал Кирилл, но глянул на Евтихия и осекся. – Ну а если все же Божиим попущением попадете в город, то уничтожите население, чтобы…
– Чтобы на Боспоре Киммерийском нам было некуда продавать нашу дань? – закончил Асмунд, помнивший рассуждения Ранди Ворона.
– А вы пожелали сохранить для себя хазарские торги! – обвиняющее воскликнул Евтихий.
– Мы сделали все, что сумели за такое время, – с замкнутым лицом бросил Асмунд.
В искусстве скривить душой он сильно уступал и зятю Мистине, и даже брату Хельги.
– Не много же вы сумели! И нам отлично известно, как быстро русы умеют… – Кирилл брезгливо поморщился, – убивать. Когда ваш старый архонт Эльг при Льве и Александре приходил с войском на Боспор Фракийский, ему не требовалось много времени, чтобы проливать кровь христиан. Он умерщвлял их с врожденной жестокостью вашего племени: с бесчеловечной свирепостью его люди убили множество народа, разрушили дома, пожгли церкви! Предавали мечу поместья и селения! Убивали пленных сотнями, рассекали на части, стреляли в них из луков, топили в море! Все это делали русы! А ты и твой брат Эльги, хоть и наречен в честь знаменитого дяди, не сумели вдвоем сделать и десятой части этого!
– Ты упрекаешь меня в том, что мы не сожгли церковь и не убивали людей тысячами. В том числе и христиан Таматархи? – Асмунд рассмеялся, хотя ему вовсе не было весело. – А если бы мы так поступили со всеми жителями, ты был бы доволен? Подскажи, что нам надо было сделать с епископом? Забить ему в голову нож? Распять на кресте? Утопить? Расстрелять? Подскажи. Мы еще успеем это сделать, он ведь здесь с нами!
– Попробуйте только тронуть этого человека, и ваши нечестивые руки тут же отсохнут! – рявкнул Георгий. – Мы уповаем на бессмертного Бога – Христа, и если вы не желаете по доброй воле исполнить наши справедливые требования, то мы силой заставим вас это сделать!
– Хватит слов! – Стратиг Кирилл хлопнул ладонью по столу, его оживившиеся было серые глаза вновь превратились в две оловянные бляшки. – Василевс дал вам денег на поход с условиями, которые вы не выполнили. Поэтому теперь мы требуем, чтобы вы немедленно освободили епископа Никодима и всех христиан Таматархи, вернули церковное имущество, а также в возмещение наших расходов выдали нам половину всей прочей добычи.
Когда его толмач – тот юный светловолосый грек с миловидным лицом, – произнес последние слова, повисла тишина.
– Чего, йотуна мать? – отчетливо прозвучал ответ Асмунда, полный пока больше недоумения, чем гнева.
– Мы признаем договор исполненным, если вы освободите епископа с имуществом церкви Таматархи, всех христиан, что у вас, и передадите нам половину добычи, – повторил тумарх Дионисий.
– Вы ё… о… сдурели совсем? – Как человек малоопытный в переговорах, Асмунд не сразу нашел хоть сколько-то уместные слова.
– Вы не выполнили условия! – с нажимом повторил Евтихий. – Деньги василевса, выданные вам, оказались потрачены зря! Если вы хотите продолжать переговоры о торговле, то должны возместить нам потери. Мы предлагаем вам сделать это прямо сейчас, и тогда вы сможете уехать и передать вашему архонту в Киеве, что на следующее лето он может присылать послов в Константинополь для обсуждения условия договора.
– А если нет? – Асмунд бросил на него сердитый взгляд исподлобья.
– Тогда вы больше никогда не увидите стен Великого Города даже издали!
– Ну и идите вы к йотунам, пес вашу мать! – Асмунд резко встал. – Хрен вам в рыло, а не добыча! Мы свою добычу всяким мужам женовидным не раздаем! Хотите делить – сами возьмите. А вас хазары под зад ногой вышвырнули из-под Карши, вы теперь к нашей добыче ручонки тянете! Союзники нам такие нужны, как на Купалу варежки!
Он еще не успел полностью постичь затеянный обман, но что русов пытаются нагреть, понял очень хорошо.
– Ты не уйдешь отсюда, пока епископ Таматархи не будет с нами! – крикнул Кирилл, тоже вскочив. – И сам не вернешься в свое отечество, если вынудишь силу ромеев выступить против тебя!
Ни один толмач еще не успел это перевести, но Асмунд все понял по выражению лица стратига. Резко огляделся, оценивая свое положение, одновременно хватаясь за меч и прикидывая, что бы взять в левую руку заместо щита. Он ведь не собирался ни с кем драться, поэтому меч имел при себе только ради чести.
И едва увидев движение его руки к рукояти меча, кто-то из греческих отроков – телохранителей Кирилла – схватил за ручку глиняный кувшин и метнул Асмунду в голову.
И попал. В этот миг голова Асмунда была повернута в другую сторону, и кувшин ударил его по затылку. Хазарская шапка на подкладке несколько смягчила удар, иначе кувшин мог бы проломить ему череп, но и так силы удара хватило: едва взявшись за рукоять меча, Асмунд с грохотом рухнул боком на стол.
В палате при нем было только шесть человек, считая Вермунда. На них навалились толпой отроки Кирилла, но те и не пытались особо сопротивляться: не было смысла умирать в неравной схватке, не имея даже надежды этим помочь вождю.
– Заприте их и пошлите к русам, – распорядился Кирилл. – Отправьте их оружие и скажите: если завтра епископ и имущество не будут здесь, послезавтра архонт получит четыре головы!
В русский стан весть о пленении Асмунда принесли отроки, ждавшие молодого воеводу на пристани Сугдеи. К ним явились стратиоты Кирилла и передали условия. Сонное оцепенение разом схлынуло; русы и русичи поднялись и, хватая оружие, сбежались к шатру Хельги.
Там уже собрались бояре и хёвдинги. Первым делом Хельги осмотрел выложенное перед ним оружие: два меча и четыре секиры. Лезвия были чисты. Меч Асмунда бросался в глаза: навершие и перекрестье были украшены плотно забитой в бороздки золотой проволокой – сделанной из Романовых номисм – с узором из ромбов. Хельги вытащил его из ножен – клинок был чист, лишь со следами сала, которым ворс шкуры, из которой шьется нижний слой ножен, смазывали изнутри. Ни крови, ни свежих щербин и зазубрин – никаких признаков, чтобы его сегодня пускали в дело. Значит, обошлось без кровопролития, и это уже хорошо.