Елизавета Дворецкая – Корни гор. Книга 1: Железная голова (страница 8)
– Ты – конунг квиттов, – напомнил Асвальд. – И это твоя забота, кого ты туда пошлешь. Но мне думается, что тамошние люди и сами все это делают. У них ведь нет другого средства прокормиться. Они готовят крицы, чтобы потом менять их на хлеб и прочее. Почему ты сам не выменял всю ту рыбу и сукно на железо? Если ты не можешь сделать такого простого дела, то я пойду туда сам! Но только уже не с обменом. А просто возьму то, что мне причитается по праву.
– Ты хочешь идти в Медный Лес?
Гримкель вытаращил глаза. Асвальд посмотрел ему в лицо и понял: за показным изумлением и ужасом хитрец скрывает искреннюю радость. Даже недоверие, что все может сложиться так замечательно. Да он сам боится своего Медного Леса как огня! И счастлив, что опасное дело за него сделает кто-то другой.
– Я сам пойду туда, – подтвердил Асвальд. – А ты позаботься достать нам лошадей и припасов на дорогу. У меня почти двести человек. Нам нужно… дней на десять. И постарайся найти место в сараях для наших кораблей. И чем быстрее ты все приготовишь, тем меньше мы будем обременять тебя здесь.
Гримкель открыл рот. Было видно, что он лихорадочно прикидывает, где взять столько еды и сколько лошадей нужно для ее перевозки.
Дверь с резким визгом распахнулась. Вошла Йорунн, за ней две женщины втащили большой котел с медовым напитком, спешно подогретым на кухне. По гриднице поплыл сладкий беловатый пар с запахом мяты. Несколько женщин следом несли кубки и сосуды, маленькие ковшички, чтобы хватило на всех. Самой последней шла Борглинда с наполненным золоченым кубком на высокой ножке. Не поднимая глаз, девушка приблизилась к сиденью Асвальда.
Значит, она из рода хозяев и, как видно, лучшая, кто у них остался. Помедлив, Асвальд встал. Победитель – тоже гость. Другое дело, если бы угощать его взялась сама старая троллиха Йорунн. Но ему было бы стыдно обидеть невежливостью эту девушку, почти девочку, которая даже моложе Сольвейг.
– Прими этот кубок в знак нашей дружбы, Асвальд ярл, сын Кольбейна, – ровным, невыразительным, но твердым голосом сказала девушка. Она собиралась четко выполнить все предписанное обычаем, но не скрывала, что чувства ее совсем иные. – Мы, род Лейрингов, и я, Борглинда дочь Халькеля, желаем тебе здоровья и благополучия под нашим кровом.
Асвальд взял кубок. Дочь Халькеля… Того самого Халькеля Бычьего Глаза, который стал первым погибшим в Битве Конунгов и тем приобрел легендарную славу.
Передавая кубок, Борглинда посмотрела ему в лицо. В полутьме гридницы зрачки ее стали такими огромными, что цвет глаз было невозможно разглядеть. Не голубые, это уж точно. У Сольвейг серо-голубые глаза, самые красивые на свете… Между Сольвейг и Борглиндой не находилось ничего общего. Девушка из рода Лейрингов смотрела прямым и вызывающе-неприязненным взглядом. Это выражение вызова не слишком сочеталось с ярким, детским румянцем и вздернутым кончиком носа, и Асвальду даже стало смешно. Вот это нашелся достойный противник! Не то что Гримкель! Братья Сольвейг умерли бы от смеха… Ее можно назвать красивой, однако если у нее нрав, как у Йорунн…
– Благодарю тебя, Борглинда дочь Халькеля, – ответил Асвальд, не решив, относиться ли серьезно к этой полудетской враждебности. – Я постараюсь сделать все, чтобы ваш род не жалел об оказанном нам гостеприимстве. Все, что от меня зависит.
Девушка не ответила.
– Давайте быстрее! Ужин готов наконец? Несите все скорее, наши гости голодны! – суетился Гримкель конунг.
Женщины волокли котлы и блюда, гридница быстро наполнялась людьми. Асвальд обернулся, собираясь вернуть пустой кубок, но Борглинда исчезла.
Насчет резных досок Гримкель конунг не обманул: рабы притащили их и приладили ко всем скамьям в гриднице. Но веселья они не прибавили, и пиру в усадьбе Лейрингов явно не хватало единодушия. Фьялли разговаривали мало и только между собой, квитты косились на чужаков и шепотом пересказывали друг другу беседу Асвальда ярла с Гримкелем конунгом. Весело и оживленно держались только торговые гости: им не было особого дела до хозяйских бед, и они везде чувствовали себя дома. За столами увлеченно обсуждались сделки, передавались сведения и слухи.
– В Ветроборе хлеб дешев, дешевле только даром! У говорлинов урожайный год, туда столько навезли…
– У кваргов тоже! Рамвальд конунг сам ездил! Говорят, хотел свататься к какой-то тамошней красотке, но привез один хлеб! С таким носом, как у него, только и свататься к красоткам!
– Кто поплывет к Воротам Рассвета, смотрите в оба глаза! Там объявился плавучий камень! Что – вру! Чтобы мне всегда так врали! Плавучий камень! Только что не было, и вдруг – хрясь! – ты на нем сидишь! А чтобы он не плавал, надо жертву…
– Ох, каких я коней видел летом в Эльвенэсе! Каких коней!
– Расскажи, Бьёрн, зачем ты таскаешь с собой точило? Разве ты такой воинственный человек, что тебе приходится часто точить оружие? Ха-ха!
– Много ты понимаешь, Ульв! Точило выручает меня на море! Ведь кусок точила застрял во лбу у самого Тора, ты знаешь об этом? Если мне грозит буря, я бросаю мое точило поперек корабля! Тогда и Торово точило начинает шевелиться, и он понимает, что кому-то приходится в море трудно! И помогает! Теперь будешь знать!
– Поищи где-нибудь еще такое сукно за такую цену! Ищи хоть до Гибели Богов!
– А с Медным Лесом у них ничего не выйдет! Говорят, там завелся свой собственный хёвдинг*. Понятное дело, его никто не выбирал, только все ему подчиняются. И это он сказал, что никакой дани и никакого железа! Кто, говорит, заплатит дань, того я…
Асвальд повернул голову и стал искать глазами говорящего. Им оказался пожилой торговец, из граннов, судя по серебряной гривне* в виде змеи, обвивающей шею.
– Да зачем им хёвдинг! – воскликнул кто-то из соседей по столу. – У них там всем заправляет великан и его жена-ведьма! Вот кто настоящий хёвдинг Медного Леса! И если бы у меня была голова на плечах, я не стал бы туда соваться.
Борглинда дочь Халькеля при этих словах посмотрела на фьялльского ярла. Слышал? Он небрежно усмехнулся: для себя, конечно, Асвальд ярл все угрозы считает несущественными. Ну и пусть идет, если такой умный! Он сам этого хотел! Борглинда никогда не бывала в Медном Лесу, но слышала столько рассказов о великане, который появился на поле Битвы Конунгов… Интересно, а Асвальд ярл там не был? Если был, то почему же так в себе уверен? А если не был, то он – пустой болтун, хоть и горд, как сам Один!
– Поди пригляди за медом! – Йорунн хозяйка толкнула ее локтем. – Нечего пялить глаза на этого фьялля! А не то он начнет пялить глаза на тебя, а у нас нет дружины, чтобы защищать твою честь!
– Он же принял у меня кубок! – возмутилась Борглинда. Надменный и холодный фьялль все же имел вид благородного человека, а она не терпела, когда людей порочили понапрасну. – И обещал, что мы не будем жалеть о гостеприимстве!
– Ты их больше слушай! Фрейвид Огниво как-то тоже принимал их в гостях! С того-то все и пошло! Хорошо же они ему заплатили – усадьба, небось, травой поросла! Хочешь пойти следом за Фрейвидовой дочкой, которая теперь в рабынях у того рябого урода?
– Она не в рабынях! – пылко воскликнула Борглинда. – Она его жена! Они обручились с согласия ее родичей, и Хродмар обменялся подарками с Фрейвидом!
– Зато вено* не платили! Едва ли фьялли считают ее его законной женой! Ты пойдешь или нет? Или я сама буду все делать, пока не помру?
В кухне тоже было полно народу, квиттов и всех прочих вперемешку. Раздавался стук игральных костей, разноголосый смех. Две молодые служанки стояли возле кружка гостей, но при виде Борглинды кинулись мешать в котле. Их ложки сталкивались, при этом девушки бросали друг на друга многозначительные взгляды и фыркали от смеха над чем-то совсем другим.
В самой середине кружка сидел какой-то высокий худощавый парень с продолговатым лицом и светлыми, почти серебряными волосами, обрезанными так, как носят в племени барландцев: сзади они достигали плеч, а спереди – середины лба. Потряхивая в руке деревянный стаканчик с костями, он увлеченно рассказывал что-то. Борглинда поймала ухом несколько слов:
– …Тогда наш умный Грам вымазал себе лицо сажей, а на грудь приладил железную крышку от котла и в таком вот виде пошел к кургану. И вот в полночь курган раскрывается и вылезает оттуда мертвец, то есть Хари бонд. А Грам расхаживает себе вокруг кургана, будто так и надо. «Ты что, – спрашивает Хари бонд, – тоже мертвец?» – «А как же? – отвечает Грам. – Сам потрогай!» Хари потрогал – и правда грудь холодная…
Слушатели смеялись, и Борглинда медлила, прислушиваясь. Ее было приятно хоть ненадолго отвлечься от фьяллей, дани и Медного Леса.
– …До самого утра они пересчитывали серебро, а как Хари мертвец захотел его спрятать обратно, Грам его все взял и рассыпал по земле вокруг, – оживленно рассказывал парень, и в голосе его слышался теплый призвук скрытого смеха. – Хари спрашивает: «Ты чего делаешь?» Грам отвечает: «Сею! Если под полной луной посеять серебро, то из каждого пеннинга вырастет эйрир*!»
Заслушавшись, Борглинда хохотала вместе со всеми, забыв и о меде, и о Йорунн, о пире, о фьяллях – обо всем, что не давало ей смеяться в обычное время. Смех у нее оказался такой звонкий, что парень-барландец бросил на нее быстрый взгляд поверх голов прочих слушателей и заговорил еще увлеченней: