Елизавета Дворецкая – Хазарский меч (страница 73)

Однако вернулись разведчики с хорошими вестями:

– Это хазары. Лошади все при них. Конину варят.

У Ярдара даже не осталось сил обрадоваться. Но упоминание о вареве заставило его собраться. У беглецов не было с собой ничего, кроме того, в чем они шли на бой – ни припасов, ни котлов. У хазар, успевших вывести из города своих лошадей с вьюками, заменявшими им обозные сани, все это было.

– Сидите здесь, – прохрипел он пересохшим горлом (за весь день удалось попить только один раз, когда проходили незамерзающий ручей, впадавший в Угру). – Я пойду к ним. Если все сразу – перепугаются, обстреляют. Да ты, Завед, смотри, чтобы не заснул никто, пока я хожу. Давай, паробок, веди.

С одним из дозорных он вернулся к стоянке хазар. Те расположились прямо на длинном берегу, проделали прорубь во льду, откуда брали воду для себя и поили лошадей, нарубили им еловых веток, и расседланные лошади, заботливо покрытые попонами, жевали хвою под деревьями. Кипящие котлы испускали пар, и от его запаха сводило живот.

Пришедших окликнули и пригрозили смертью, если подойдут ближе, но Ярдар назвал себя, и его проводили к костру, где сидели на еловых лапах и кошмах Тумак и Карабай.

– Смотри, Тумак, вот идет призрак! – заметил старый оглан. – Я бы сказал, что он похож на воеводу Ярдара, но тот был куда моложе и красивее.

– Пребывание в мире мертвых никого не красит! – усмехнулся Тумак; он был здоров, сыт вареной кониной и не прочь пошутить. – Но если мы пустим его поближе к котлу, он вдохнет вкусного, горячего, жирного пара, наберется сил и скажет нам какое-нибудь пророчество.

– Ты хочешь это слышать? – прищурив один глаз, Карабай в сомнении покосился на него.

– Мы с тобой тоже не самые удачливые паттары на свете, так может, его советы будут полезны.

– Да уж поудачливее некоторых…

Ярдар слушал и почти верил, что умер, сам того не заметив, и пребывает в облике тени. Оттого и язык не ворочается, и руки-ноги онемели, и связных мыслей нет ни одной.

– Ну, скажи что-нибудь! – наконец обратился к нему Карабай. – Мертвецы ведь немы, так покажи, жив ты или нет!

– Где Азар-тархан? – выдавил Ярдар.

– Если сейчас вслед за тобой явится и наш бывший бий, я точно буду знать, что боги мертвых отпустили его погулять, – ворчливо ответил Карабай.

– Что? – От голода, усталости и тоски Ярдар плохо соображал.

– Его убили!

– Азара? – Ярдар не верил своим ушам.

– Азариона-тархана, его самого. Наш старый Кадзах-бий, отправив второго сына мстить за первого, остался совсем без сыновей. Проклятые русы! Так откуда ты взялся, если не из царства мертвых?

– Давай уж дадим ему поесть, – предложил Тумак. – Даже мертвых сначала кормят, а потом расспрашивают. А живых и тем более.

Наконец Ярдара усадили на кошмы возле котла и дали ложку. С трудом держа костяную ложку онемевшими пальцами, он хлебал горячий жирный отвар, вылавливал куски вареной конины и глотал, почти не жуя, и чувствовал, как возвращается к жизни. Руки и ноги почти согрелись, в голове прояснилось. Немного наевшись и оттаяв, он уговорил Карабая и Тумака послать за вятичами, помочь им разложить костры и покормить. Даже горячий отвар на лошадиных костях сейчас был бы даром богов, спасающим жизни.

Выяснилось, что этой счастливой встрече Ярдар обязан торопливости хазар: спеша уйти со своими лошадьми от Ратиславля и скрыться от глаз смолян, они углубились в лес, чтобы сбить со следа, но ошиблись с направлением, заплутали, чуть не растеряли людей и только перед самой темнотой выбрались опять на Угру. Попади они на верную дорогу сразу, к ночи ушли бы за много верст и вятичи больше их бы не увидели.

– Что делать-то будем? – спросил Ярдар, немного придя в себя.

Задавая этот вопрос, он чувствовал смутное неудобство, будто уже знал ответ, который ему не нравился. Он, воевода, привык сам решать, что делать, но привык он и советоваться Азаром, числя тархана старшим над собой, а Карабай сейчас в его глазах как бы заменил Азара.

– Вы – не знаю, – ответил старик. – А мы постараемся завтра же уйти как можно дальше от этого проклятого места.

– Вы отступаете? – Ярдар повернулся к нему. – Вы не собираетесь…

– Мы возвращаемся домой, – подтвердил Тумак.

– Но это ведь только первое сражение! Мы еще можем…

– Не кричи, ты пугаешь лошадей! – остановил его Карабай. – Наш бий погиб. Твой Хастен сгинул, наверное, и его прибрали боги мертвых. У меня осталось чуть больше половины людей и коней. У тебя – еще меньше, и к тому же весь ваш обоз – у русов.

– Но мы можем вернуться и отбить его!

– Этого похода хотел наш бий. Отец подбивал его мстить за брата. Но, видно, богам это было неугодно. Без бия наши люди больше не хотят подставлять головы ради вашего обоза.

– А добыча?

– Кое-что из мехов мы успели прихватить. Это бедный край. Кроме куниц, здесь можно взять только челядь, но она теперь убежит на запад, а между нею и нами стоит войско русов. Разбить Улава у нас больше нет сил, а без этого и дани нам никто не даст.

– Но это значит… что мы позволим себя разбить и просто уберемся, поджав хвост?

– Нас привел сюда бий. Его больше нет, и нам остается только вернуться, сохранив свои жизни. У меня русы не убивали брата, – хмыкнул Карабай. – Потому что у меня его и не было никогда…

– Но как же… Азар заманил нас сюда! – в негодовании воскликнул Ярдар. – Он толкал нас в этот поход! Все вышло из-за него! Он обещал нам целое войско хакана, хазар, люторичей! И где они все? Он обманул нас, завлек на гибель!

– Встретишь его в мире мертвых, с него и спрашивай, – проворчал Карабай. – Не я все это придумал, а теперь мне надо думать, как выбраться из этой ямы.

– Но как же хакан… Он хотел этого похода для мести русам за Итиль! Это была его воля! А вы теперь нарушаете ее из-за одного-единственного неудачного боя!

– Не думаю, что хакан сильно этого хотел, хоть сам я его и не видел, – возразил Тумак. – Да, он знает, что русов нужно укротить, пока они не пришли грабить Итиль, как ограбили Гурган, но у хакана, знаешь ли, есть немало забот поближе к Итилю, чем вот эта задница обитаемого мира! – Он слегка обвел рукой молчаливый зимний лес. – Может быть, когда-то потом… через несколько лет, когда у хакана будет больше свободных сил под рукой…

– Но не сейчас, – закончил Карабай.

Ярдар некоторое время молчал. Он отыскивал какую-то возможность продолжать войну, но ничего не находил. Сил, чтобы отбить Ратиславль и свой обоз, у него явно недостаточно. Хазары… предали. Не поднимая глаз на Тумака и Карабая, в своих мыслях он определил их решение вполне ясно. А без обоза, без еды, без всех необходимых в походе пожитков, без походной наковальни Ольрада и всего нужного для починки оружия они не провоюют и одного дня. Заботиться им стоит о том, чтобы прожить еще день.

Оставалось одно… возвращаться? Вернуться в Тархан-городец и… собраться с силами и… Ярдар знал, что сдаваться нельзя – не так его воспитали. Но понимал: продолжать будет нелегко. Половина тархановской дружины убита или в плену. Из ратников Веденецкой волости при нем даже меньше половины, и если они вернутся разбитые, без добычи, то совсем не скоро ему удастся уговорить старейшин дать ему новое войско.

И тем не менее лучше вернуться, чем… что? Сидеть здесь и ждать, пока смоляне их настигнут и перебьют?

– Карабай! Вы же увели запасных лошадей, – Ярдар взглянул на опушку, где плотными рядами стояли кони. – Вон их у вас сколько. Дайте нам их, чтобы мы могли до дому добраться. Оковские – до Оки, а мы – до Тархан-городца. Там назад их получите. И мы вам серебром заплатим, – добавил он, видя по лицам двоих биев, что им не очень-то нравятся его слова.

– Лишних заводных лошадей у нас нет, – Карабай отпил из черной глиняной кружки, где был отвар сосновой хвои. – Многим пришлось самим на них сесть, потому что у них убили или ранили лошадь. Одну раненую лошадь мы съели, одну скормили вам. Но если мы отдадим вам заводных, то сами сможем ехать вдвое медленнее.

– Ну и что? У смолян конницы нет, они если и пойдут по нашему следу, то пешком. Вам нет нужды мчаться по сто верст в день, они и так нас не догонят.

– Но лошади будут идти под двойным грузом – и всадник, и все имущество. Они будут уставать.

– Ты не хазарин, – наставительно вставил Тумак, – не умеешь жалеть лошадь. А лошадь для воина – как мать, жена, дочь, самое большое сокровище! Ты сам убедился – тот, у кого есть конь, обретает жизнь, а у кого нет – теряет.

– Но мои люди сохранили жизнь, неужели вы дадите нам погибнуть! Пешком и с пустыми руками мы недалеко уйдем и все останемся здесь на льду, к радости Улава и прочих русов!

Карабай слегка двинул косматыми бровями: дескать, ну так что же?

– А если смоляне нас догонят, то все мы попадем в челядь!

– Глядишь, я еще увижу, как тебя приведут в Итиль продавать! – усмехнулся Тумак. – Или нет – увидит кто-нибудь в Кустантине. У нас ведь больше нет с князьями руси торгового мира, в Итиль они свои товары не привезут.

– Вы не можете бросить нас без помощи! Мы пошли в этот поход вместе, и доля у нас одна! Азар обещал нам, что мы как братья, все будем делить…

– Поход уже, считай, закончен, – Карабай покачал головой. – И господина нашего, который вел нас, больше нет…

– Едва ли ты и сам захотел бы разделить с Азаром его нынешнюю участь! – добавил Тумак.