Елизавета Дворецкая – Хазарский меч (страница 13)
– Да и далеко ли тут? Доведу их до Оки, дальше не наша печаль.
Мирава стала подавать на стол. В последний вечер она расстаралась: сварила рыбную похлебку из остатков овсяной крупы, кислой капусты и капустного рассола. Круп, хлеба и овоща оставалось совсем мало, репа и морковь совсем вышли. Теперь жили больше рыбой, дичью, лесными травами и ожиданием первых плодов нового урожая.
– Тут еще другая печаль, – не удержалась Мирава, пока Ольрад вытирал вымытые после кузни руки. – Волкиня все бурчит, что приедет осенью Азар-тархан, не похвалит, что дружбу с Амундовыми русами водили… А ты им выйдешь из всех самый лучший друг…
Ольрад нахмурил брови: осторожность боролась в нем с убеждением, что не найдется глупца, способного возвести на него такую напраслину.
– Пусть бы Хастен и ехал, – продолжала Мирава, – на него-то никто не подумает…
В это время вошел старый Хельв: он жил у себя, но кормился, оставшись в доме один, у Ольрада, еще ради дружбы с его отцом.
– Хлеб да соль! – Он поклонился, увидев на столе ложки и горшок с похлебкой рядом с небольшой ковригой, лежавшей, как положено, завернутой в полотенце.
– Где нам хлеб, там и вам хлеб! – пригласила его Мирава.
Пока мужчины садились, готовясь приступить к еде, она все же закончила начатый разговор:
– А когда Азар-тархан приедет…
Оба кузнеца выжидательно посмотрели на нее, и она договорила:
– Пусть бы Ярдар ему сказал, что никаких русов мы здесь и не видели, буртасы их всех перебили! И буртасам честь, и нам покой!
Хельв хрипло захохотал, даже закашлялся. Ольрад тоже усмехнулся, а сам подумал: да уж, лучше бы их и впрямь здесь в глаза не видать!
Глава 6
Желая успеть до жары, Ярдар отправился в путь совсем рано, едва выгнали стадо. Роса только сошла, и когда тропа вдоль реки нырнула в лес, свежие запахи летней зелени накрыли волной. Стук копыт, бьющих по лесной земле, гулко разносился окрест. Если есть поблизости люди, сразу поймут: едет кто-то из Тархан-городца. Весняне пахали на лошадях, но ездили на них мало, и уж точно никто не пустится в разъезды сейчас, когда доканчивают сенокос. Тархановцы тоже занимались делом: кто возил сено со своих покосов, кто, в основном старики и подростки, трудились в огородах, и Ярдар надеялся, что его исчезнвоения никто не заметит.
Пришлые русы со своим исполинским князем вчера наконец пустились в дальнейший путь. Тархановцы уже растащили брошенный ими сушняк, но дружно ворчали: попортили-де луг, ям нарыли, кострища оставили, дряни всякой накидали… Ярдар испытывал облегчение, что отделался от врагов хакан-бека так дешево, но остерегался полностью в это верить, пока Амунд с его войском не покинул пределов Веденецкой волости. Да и когда покинет… Когда все в волости узнают то, что уже знают в Тархан-городце, когда подумают и поймут все то, что здесь уже поняли… Ведь эта битва русов с хазарами – только одна голова многоглавого змея, и даже если она не укусит, то другие жить не дадут.
Но более всего Ярдара занимало иное. Появление здесь Амунда с его людьми было отголоском далеко разразившейся сокрушительной бури. По его словам, из-за Хазарского моря в низовья Итиля вернулось почти пять тысяч человек. Тысячу или больше они потеряли в столкновениях с хазарами на обратном пути, в том числе пал и старший вождь всего войска, сын киевского князя Хельги. Сын и наследник! Киевского князя здесь никогда не видели, но слышали о нем немало. Как и все русы, он пришел откуда-то с севера, из-за Варяжского моря. Каким-то образом сумел вытеснить из Киева тех варяжских князей, что пришли туда на полвека раньше, подчинили полян и древлян и даже лет сорок назад сходили успешным походом на греков. О тех вождях и о том походе в Тархан-городце знали очень хорошо – благодаря собственным дедам, которые в нем участвовали. И хотя пути Ульфаста с его прежними вождями разошлись, дошедшая сюда весть, что в Киеве сел какой-то Хельги из заморья, вызвала возмущение. Хуже того – через несколько лет стало известно, что этот Хельги взял под руку земли радимичей на Десне, до того плативших дань хазарам. Несколько лет ждали, что вот-вот хакан-бек велит собрать войско и сметет наглецов, да еще и сам Киев вновь приберет к рукам. Ждали-ждали, однако не дождались. Каган, хакан-бек и их приближенные в Итиле служили одному богу, разнородное население Хазарии – другим, между ними не было ни мира, ни согласия, и хакан-бек не решился послать свих железных всадников на самую окраину известного мира, когда они нужны были гораздо ближе. Постепенно все поверили, что в Итиле смирились с потерей радимичей… а вот теперь стало ясно, что это не так!
– Хазары обид не прощают! – со злорадным удовлетворением говорил Хастен. – Хельг этот мнил себе, что Перуна за бороду схватил, что хакан-бекам он соперник, что может у Хазарии данников отнимать и жить припеваючи! Как бы не так! Не ему с хазарами тягаться! Им такие удальцы на один зуб! Выбрали час, налетели – в пыль втоптали всех этих, киевских! Сына он лишился, без наследника остался! Вот как! Дорого ему дань от радимичей обошлась, распятнай его в бок!
Никто не спорил: месть за оскорбление и лишение данников выглядела достоверной.
– Зачем хазарам самим до Киева ходить? – посмеивался Безлет. – Они держава старая, мудрая, выждать умеют! Выждали, пока Хельги сам к ним пришел! Сына послал! А и пришел бы – нельзя и ему без хазар! Вот он теперь, в Киеве сидя, дождется добрых вестей!
Избавившись от тревоги за себя, в Тархан-городце обрадовались этой победе своих владык. Крепнущая мощь киевского князя внушала тревогу всем соседям. Иной раз даже поговаривали, как бы он, после радимичей, не пошел и на Оку с притоками, желая, мол, забрать в руки всю Славянскую реку. Случись это, Веденецкая волость оказалась бы первой на пути захватчиков. Теперь эта опасность исчезла – хазары разбили киевских русов, пал их старший вождь! День ото дня крепло ощущение большой победы Итиля над Киевом. Сам Хельги остался без наследника! Казалось, еще немного, и вся его власть рухнет, собранные земли рассеются, вернутся под власть хазар – не только радимичи и северяне, но и сами поляне.
– То когда еще будет! – ворчал старый Хельв за столом у Ольрада. – Да и будет ли? А вот мы горя хлебнем полным ковшом, и прямо сейчас! Торгового мира нет – пусть Недозор с Докучаем кланяются своим гривнам за переволоки[13]! Не будет купцов, не будет и гривен! Вот мы с тобой кому будем свой товар сбывать? А не будет торговли – хазарам зачем мы все здесь? И мы тут, в Тархан-городце, ни белки от них не увидим!
– Глядишь, помирятся, – отвечал Ольрад, всегда склонный надеяться на лучшее. – Без торгового мира всем худо: хазары без куниц останутся, кияне без серебра… Понимать же должны.
– Ты, дренг, молод еще, вот и мнишь, будто люди головой думают! – Хельв постучал себя по морщинистому лбу. – А они думают… – он покосился на Мираву у стола, – тем местом, на коем сидят! Бывает, со злобы и упрямства дурного сами себе таких бед наделают, что ни один самый лютый ворог не сумеет!
Ярдар тоже понимал, что прекращение торговли через Упу им ничего хорошего не обещает, но куда сильнее его мысли притягивало иное. Человек молодой, он всегда прикидывал, как то или иное событие может помочь его собственному прославлению. А сейчас, по мере того как мысль о случившемся на реке Итиль утверждалась в сознании, расцветала и другая – о нем самом. Киевский князь, которого на языке русов называли Хельги инн Витри – Хельги Хитрый, а у славян Олег Вещий, много лет славился как человек мудрый и очень удачливый. Он был одарен удачей – той божественной силой, что оборачивает все дела человека к его пользе, дарит славу и богатство, которые привлекают к нему самых отважных и могучих людей, а те в свой черед увеличивают его славу и богатство. Много лет все так и было. Но сейчас, мало что не на глазах, Олег киевский свою прославленную удачу утратил. Его люди были разбиты, он лишился лучшей части дружины и, главное, сына и наследника. В Тархан-городце пытались припомнить, есть ли у Ольга другие сыновья. Было известно, что двоих сыновей он потерял ранее, в борьбе за земли и в походе на греков, но остались ли еще? Об этом никто не знал, и общее мнение склонялось к тому, что Грим был его третьим и последним сыном. А уж если судьба отнимает у человека троих наследников и оставляет под старость бездетным, такого человека удачливым не назовешь!
С далекого севера предки руси принесли сказания о норнах – девах судьбы. Сходным образом их представляли и славяне, но Ярдар, думая об удаче, представлял себе птицу с широкими крыльями, пылающую, будто золото. Много лет она вилась над Хельги киевским, но пришел час – и она оставила его. Сам ли он совершил промашку, уронил честь, нарушил обет, божественная ли воля лишила его удачи – не узнать, да и какая разница. Пламенеющая птица-удача покинула прежнего любимца и свободно реет в высоких небесах. Кого она теперь изберет, к кому сядет на плечо? Сердце билось от этой мысли. А что если настал его час? Приманить бы эту птицу… и как знать, не станет ли имя Ярдара сына Ёкуля таким же славным, как сейчас имя Хельги киевского? Ведь если кто-то теряет власть, кто-то неизбежно ее подбирает, иначе не водится.