Елизавета Дворецкая – Аскольдова невеста (страница 76)

Мы носили серы камешки, Что со трех полёв со чистых, —

приговаривала рядом Елинь Святославна, которая действительно проделала все эти действия, нужные для благополучного очищения невесты.

Мы носили студену воду, Что со трех ключей кипучих. Мы ломали шелков веничек, Что со трех берез кудрявыих, Чтоб обмыть-то красну красоту, Что девичью вольну-волюшку…

В это время народ толпился возле бани, стоявшей под горой, возле Днепра, и если бы Белотуровы отроки не разгоняли любопытных, те бы и в окошки лезли. Сами Белотур и Велем тоже были здесь: воеводе полагалось бы пить с князем, своим братом, но он вместо этого пил с Велемом, сроднившись с ним за время путешествия и чувствуя, что еще не до конца исполнил свой долг по сбережению невесты. Сидя на жухлой траве и пыльных лопухах под стеной бани, каждый с ковшом пива, по-родственному обнявшись и задумчиво глядя на воду, они нестройно пели:

По застолью добрый молодец ходит, За собой красну девушку водит: Ты иди-ка, раскрасавица, за мной, Ты иди-ка, дочь отцовская, за мной; У меня есть столы дубовые, У меня есть скатерти шелковые, У меня питья медвяные, У меня есть лежаночка тесовая, У меня есть перина пуховая…

И каждый вспоминал свое ускользнувшее счастье, что могло бы сбыться, да, видно, богам не поглянулось.

У дверей закричали, отроки кинулись разгонять толпу, девки выбежали первыми и стали мести землю перед баней вениками. Невесту вывели под паволокой — Велем привез ее с Вечевого Поля, и Дивляна застонала в голос, когда вновь увидела свою ненавистную мучительницу. Елинь Святославна вела ее за руку, а под паволокой Дивляна несла мокрую, хотя и тщательно отжатую, свою старую разорванную исподку.

Они отошли по берегу довольно далеко, туда, где уже никого не было. Елинь Святославна забрала паволоку и отступила, чтобы не мешать, оставила невесту наедине с Днепром и будущей судьбой.

Дивляна сделала еще несколько шагов, разворачивая мокрую исподку. Ей действительно было жаль старую одежду, будто сброшенную собственную кожу. Но нельзя же век в одной проходить! Выбрав удобное место, где вода подмыла под берегом мелкий затон, она трижды опустила исподку в воду, приговаривая, как научила ее старая воеводша:

Вода-матушка, вода текучая Одежду мою приняла, Забрала да унесла, Тако же и Аскольд сын Дира Забрал бы меня из дев, Понес, повез бы с собою За большую дорогу, За широкое поле, За высокие горы, За глубокое море! Как солнце красное не стоит, А все по небу ходит, Тако бы и Аскольда сына Дира Никто не отворотит от Дивомилы Домагостевны Век по веку, отныне и довеку!

Она бросила исподку в реку, наблюдая, что с ней будет. Елинь Святославна сказала: если сразу утонет — хорошо, будет лад в семье, если проплывет немного — и так и эдак, а если уйдет по течению — жизнь будет неладная.

Исподка, попав на глубокую воду, оживилась, будто рыба: расправила рукава-крылья, выпрямилась во весь рост и двинулась вдаль, вниз по течению, похожая на русалку-лебедь. Дивляна провожала ее глазами, не чувствуя ни малейшего огорчения из-за неладного предсказания. Так и должно быть. Прошлое должно уйти в Закрадный мир, куда текут все реки, большие и малые. Эта исподка была на ней, когда она уезжала из Ладоги, в последний раз переступила порог родительского дома. И в тот день, когда она и Белотур… Сколько раз в сонных мечтаниях и единственный раз наяву… Все это разорвано, смыто и отпущено. Ей на редкость повезло, что Воротислава убедила князя не тянуть со свадьбой и так быстро все приготовила. Разорванная исподка унесет за небокрай еще одну тайну. Сама все не верила, удивлялась! Будто если не понесла за все то время от Вольги, то не может с одного раза понести от Белотура! Тут не угадаешь, это уж как Ладе поглянется. Но, видно, Мать Макошь снова прикрыла от беды. А может, «глаз Ильмеря» помогает, хранит сердечный жар тех давно ушедших ильмерских Огнедев, ее предшественниц, что должны были таить от людей свою любовь, а иные и унесли ее на темное дно, в холодные чертоги Ящера. Но теперь и они, подобно ладожским братьям, встали вокруг нее, образовав свой легкий хоровод, не видимый никому, кроме Дивляны. Дальняя даль им не помеха. Ведь путь из края в край мира существует. Кому же это знать, как не тому, кто его прошел?

Вот она снова стоит на берегу, на переломе судьбы, на перепутье между прошлым и будущим. Уже не раз она стояла, как ей казалось, на середине жизни и на краю белого света — на Ильмере, на Ловати, на Вечевом Поле. И каждый раз небокрай убегал вперед. Теперь она достигла конца пути Огнедевы. Но Дивляна точно знала — здесь еще не конец мира. И даже, наверное, не середина…

Москва, апрель 2009 года

Конец второй книги

Пояснительный словарь

Альдейгья — скандинавское название Ладоги.

Басни — рассказы недостоверного содержания, что-то вроде сказок.

Белый Старик — один из вариантов лешего. Белый цвет вообще ассоциируется с потусторонними существами.

Божий суд — древнее судебное установление. В случае спора между мужчинами средством божьего суда считался поединок, женщина имела право выставить вместо себя бойца. Другой способ заключался в том, что обвиняемый должен был пронести в руке каленое железо, и если ожоги были не очень сильными и заживали быстро, он считался оправданным. Существовало еще несколько способов.

Бонд — мелкий землевладелец, лично свободный.

Борть — искусственное дупло в лесу для диких пчел, устроенное с целью сбора меда.

Бортник — сборщик дикого меда.

Братанич — племянник, сын брата.

Братина — чаша, использовавшаяся на пирах, из которой пили все по очереди.

Бронь — кольчуга.

Булгары — тюркоязычный народ, родственный хазарам, в раннем средневековье проживал на Волге.

Валаборг — здесь так называется поселение, известное в литературе как «городище на Сяси», и оно же, скорее всего, упоминается в скандинавских сагах Алаборгом. Учитывая то, что ближайшая к нему речка называется Валя, поселение могло получить название Вальск или Вал-город, а по-скандинавски — Валаборг, из чего и получилось со временем Алаборг. Поселение существовало примерно с конца VIII по X век, после чего было заброшено.

Варяги — варяги русских летописей — однозначно скандинавы, это убедительно доказывают и археология и лингвистика.

Варяжское море — древнерусское название Балтийского моря.

Веверица — белка, беличья шкурка, служившая мелкой денежной единицей.

Велес — один из главных славянских богов. Образ его сложен и неоднозначен. Автор склонен думать, что это древнейший в человеческом сознании образ бога Того Света, бога мертвых, выросший из первобытного культа умерших предков. А поскольку в глубокой древности страна мертвых ассоциировалась в первую очередь с лесом (иначе — с водой, и она тоже связана с Велесом), то и Велес в первую очередь — Лесной Хозяин. В этом образе со временем объединились разные черты, сделавшие его покровителем многих связанных друг с другом вещей, понятий и областей деятельности: охоты и лесных зверей, скотоводства и домашнего скота, богатства, земледелия и урожая, мира мертвых, предков, колдовства, мудрости, песен, музыки, путешествий, торговли. В этом проявилась неоднозначность древнего сознания вообще, которое каждый предмет «разворачивало» сразу в нескольких плоскостях.

Велик-день — праздник.

Велсы — духи мертвецов.

Верхница — верхняя рубашка.

Весь — 1) деревня; 2) название одного из финноязычных племен на севере Руси, предков нынешних вепсов.