Елизавета Домина – Инквизитор (страница 11)

– Пётр Сергеевич, что с вами? ― в ее лице отразился страх вперемешку с недоумением.

– Колдуна на хрен послал. Вадима ко мне срочно. И кофе принеси.

Вадим вошёл в кабинет с громким приветствием. Новый вид Апостола явно смутил сотрудника.

– Пётр Сергеевич, вы в порядке? ― подходя ближе к начальнику, не скрывая своего шока, вкрадчиво произнёс он.

– Что? Настолько пугающе выгляжу? ― с сарказмом ответил Пётр.

Вадим сел напротив.

– Мне нужна вся информация, которую сейчас можем обнаружить об Объекте! ― Апостол протянул подчинённому распечатанный скрин паспорта Анны.

Вадим сосредоточенно зашевелил пальцами по сенсору своего планшета. Инна принесла кофе, с сочувствием и опаской рассматривая Петра Сергеевича.

– Прошу тебя, уйди, ― Апостола раздражало подобное изучение его персоны.

– Может, вам стоит обратиться к врачу? ― девушка вжалась грудью в поднос, вцепившись в стальной круг дрожащими пальцами.

– Пошла отсюда, я же сказал! ― Апостол встал из кресла, зацепив блюдце на крае стола. Чашка с кофе опрокинулась ему на джинсы.

Вадим и Инна молча наблюдали, как огромное коричневое пятно расплывается на ткани. Инна со слезами выбежала из кабинета.

– Дура! ― выругался начальник. Смял скрин паспорта Анны, пытаясь оттереть пятно.

Фотография девушки елозила по ширинке Петра. Распрямив испачканный лист, он рассматривал черты её лица. Мужчина поймал себя на мысли, что он сам с удовольствием занялся бы этим Объектом. Выразительные глаза, пухлые, манящие губы, тонкая шея, аккуратный носик. Его тянуло к ней. А это обозначало только одно – в Анне власти больше, чем в нём сейчас. Почуяв оттенки её сексуального воздержания, Апостол улыбнулся от объёма потенциала. И эта энергия ему пришлась бы сейчас кстати. Но как он может появиться в таком виде перед молодой, почти в два раза младше его, девушкой? Почему он не рассмотрел сразу фотографию, не занялся лично? От мыслей о том, что он сам бессилен в ситуации, Петра охватила всеобъемлющая тоска.

– Пётр Сергеевич, не могу понять, вроде молодая девушка, а следов в соцсетях не обнаружено. Марсианка какая-то.

– Что, совсем ничего нет на неё?

– Нигде. А она не может быть сотрудницей другого ведомства?

– Нет, пробивали уже. Марсианка… ― Пётр задумался, Елена тоже назвала Анну инопланетянкой. ― Вадим, займёшься Объектом!

– Какой план?

– Из информации, которая есть у меня на неё, офис, где работает, но там в коллектив внедряться долго. Вопрос срочный. Любовь к классической музыке, съёмная квартира на набережной, ― Пётр перебирал возможные точки соприкосновения. ― Такая на улице не подпустит.

– Может, организовать билеты подарочные? ― Предложил Вадим.

– Продолжай!

– Изучим график работы, приобретём два билета в Дом Музыки на концерт из ближайших мероприятий. Отправим ей один на почтовый ящик, уж это через фирму, где работает, выяснить можно.

– Можно, не проблема, ― Апостол вернулся в кресло, положил перед собой чистый лист бумаги.

– А дальше ‒ дело техники: она на концерте ‒ в настроении погружения в любимую атмосферу, я с портфельчиком и в очках, выдам себя за ценителя классической музыки. Попробую подобраться так.

– Посмотри список концертов через неделю: у неё травма ноги сейчас, не думаю, что она попрыгает на одной к своей мечте.

Через час совместных действий был готов план. Оставалось лишь приступить к его реализации.

После того, как Вадим покинул кабинет, Апостол отметил на схеме концертного зала три билета. Два рядом и один билет для себя, двумя рядами выше. Идея проследить за операцией и рассмотреть девушку в режиме наблюдателя пробудила в мужчине вожделение. Нажал кнопку оплатить.

– Инна, зайди ко мне.

– Пётр Сергеевич, ― девушка, уже успела обновить испорченный слезами макияж.

– Сюда иди! Извиняться будешь! ― Апостол поднялся из кресла.

Инна, за годы совместной работы уже понимала, для чего вызвал начальник.

– На колени! ― вытаскивая ремень из джинсов, Пётр приближался к ней. ― К кому мне надо обратиться? ― грубо спросил Апостол.

– К врачу, ― испуганно ответила она, понимая, что ей предстоит заглаживать свою вину, ублажая похотливые фантазии начальника.

Детство Анны

Маленькая Анечка заворожённо смотрела на мигающие огни новогодней гирлянды. В комнате царил аромат хвойного дерева, вперемежку с запахом утки, доносившимся из духовки. На бронзовом подносе статуи ангелочков держали высокие столбики белых свечей. Огонь игриво подпрыгивал каждый раз, когда входная дверь на первом этаже открывалась и взрослые гости с холодом метели входили в дом. Ещё совсем немного, и родители вместе с друзьями поднимутся в гостиную. Анюта расправила пухлыми ладошками белые кружева нарядного платья, встала из удобного кресла, обошла кругом праздничный стол, подвигая старательно приборы, тарелки и хлопковые салфетки с вышитыми ветвями рябины. В пустых бокалах отражались огни свечей и разноцветные лучи от лампочек. Девочка знала, что всю ночь сидеть за столом со взрослыми ей не разрешат. Мама рассказала, что бой курантов поздно ночью, дети в такое время уже спят. Ей разрешили лишь недолго побыть, рассказать стишок, а потом уложат спать.

Раздались первые шаги по лестнице, в комнату вошла тётя Ани. Женщина демонстративно развела руками в стороны, после сложила ладони в области груди:

– Анечка, какая красота! ― рассматривая украшенную гостиную, стол и ель, произнесла она. ― А платьице какое у тебя, нарядное!

Аня любила свою тётю: раскрыв объятья, выбежала навстречу, семеня маленькими ножками в белых лаковых босоножках, стуча по дубовому паркету.

– Тётя Маша, здравствуйте.

– Это ты такую красоту навела тут? ― обняв ребенка, спросила женщина.

– Это мы с мамой.

– Кудряшки какие у тебя, и заколочки, ― Мария прошла в комнату, усадив девочку к себе на колени.

Гостиная постепенно наполнялась гостями, каждый ‒ со своим восторженным приветствием маленькой девочке. Тогда, в детстве, Анюте казалось, что огромный мир кружится вокруг неё. Ей дарили подарки, рассматривали её платье и туфельки, восторженно хвалили за то, что она так подросла. Мама с папой, сидящие во главе праздничного стола, вели радостные разговоры. Шампанское с хлопком вылетающей пробки. Анюта ждала, когда в центр стола, на красивом белом блюде с цветочными узорами, поставят румяную утку и папа, взяв специальную длинную двурогую вилку и нож, будет разделывать праздничное блюдо, ловко орудуя инструментами.

Папа редко бывал дома, у него было много работы, поэтому, когда ему удавалось провести вечер в кругу семьи, девочка увлечённо наблюдала за всеми действиями отца. Анюта ковыряла вилкой рассыпчатую гречку с грибами, которую выложили ей на тарелку вместе с утиной грудкой. Для девочки грудка была суховата, поэтому, запивая персиковым соком, она подолгу пережёвывала кусочек, отрезанный сервировочным ножом. Мама всегда настаивала на том, что правила этикета девочка должна знать, вилка с ножом для ребёнка были нормой. Взрослые поочерёдно обращали внимание на Аню, это не доставляло ей дискомфорта. Девочке было привычно в кафе, куда они ходили с мамой, но почему-то всегда удивляло других, что ребёнок пользуется умело столовыми приборами. А ещё Анюта знала, что сегодня ей предстоит рассказывать праздничный стишок, который они выучили с мамой задолго до праздника. Девочка не волновалась, она была уверена, что читать будет с выражением и даже в сопровождении с движениями рук, которые ей мама показала. Папа встал из-за стола, поставил табуретку, чтобы Анюту было видно всем гостям. Лёгким движением руки поднял дочь на импровизированный постамент. Гости притихли в ожидании.

Мы с мамой проснёмся рано,

Тихонько нарядим ёлку.

Шары, мишура, гирлянды,

Успеть надо много столько.

Порадовать в светлый праздник

Гостей и любимого папу

И нам Дед Мороз проказник.

В мешке принесёт подарки.

Носочки для тёти Маши,

И галстук для дяди Миши,

Пусть все пожелания ваши

Мороз в свой блокнот запишет.

Девочка кивнула головой, дав знак, что стихотворение закончилось. Взрослые зааплодировали.

– Анюта, откуда у тебя такое стихотворение? ― спросила тётя Маша.

– Это мама написала.

– Какие вы у меня замечательные! ― папа подхватил девочку на руки, подкидывая высоко.

Подошёл к маме, поцеловал её.

– Беги, там, под ёлкой, стоят твои подарки, ― торжественно сообщил он дочери.

Шли годы, Анюта пошла в первый класс, мама настаивала на том, что девочке необходимо играть на музыкальном инструменте. В их доме появилось фортепиано. Аня увлечённо отнеслась к идее, старательно записывала ноты, изучала нотную грамоту и мечтала играть обязательно так, как в передачах, которые мама смотрела по телевизору, восторгаясь. Папа хвалил Анюту за успехи в школе и таланты в музыке. Во втором классе музыкальной школы новая преподаватель сольфеджио относилась к стремлению девочки иначе. Она раздражалась каждый раз, когда Аня совершала ошибку, ворчала и называла девочку бездарностью. Анна не хотела огорчать родителей рассказами о том, как проходят её уроки, интерес к музыке постепенно сходил на нет. После того, как преподаватель стукнула Аню по пальцам линейкой из-за перепутанного легато со стаккато, девочка решила, что больше никогда не подойдёт к инструменту. Объяснив родителям, что просто перехотела играть.

Родители уважительно отнеслись к выбору ребёнка. Взамен музыки пришло искусствоведение. Мама доставала из книжного шкафа увесистые книги с картинами художников и подолгу рассказывала о направлениях в изобразительном искусстве и художественных композициях. Аня всегда думала, что все семьи живут так, как её семья, пока не стала ходить в гости к друзьям. На праздничных днях рождения над девочкой посмеивались, когда она просила сервировочный нож и салфетку. Но Анюта всегда была уверена, что в их доме правильный порядок, а других просто этому не учили. Девочка приняла решение: ей необходимо приносить свои индивидуальные столовые приборы на праздники. В первый раз, когда она достала свой нож и вилку из аккуратно свёрнутой хлопковой салфетки, дети и их родители приняли это не похвалой, а ухмылками и подшучиваниями. Не смотря на это, Анна продолжала сохранять осанку и свои предпочтения в этикете. Друзья со временем стали относиться спокойно к особенностям девочки. Анюта отстояла своё право реализации манер, привитых в семье.