Елизавета Бута – Вкус крови. Десять историй о русских серийных убийцах (страница 5)
Заслуженный мучитель
История Анатолия Сливко
География преступлений: окрестности Невинномысска
Пролог
1973 год. В лесу под Невинномысском
Глава туристического клуба «ЧЕРГиД» Анатолий Сливко и его 15-летний воспитанник Сергей вот уже три часа шли по лесу в поисках той самой поляны, на которой вожатый планировал снять главную сцену для своего исторического фильма про пионеров-партизан в годы Великой Отечественной. Наконец они вышли к нужному месту.
Это была довольно большая лужайка, окруженная деревьями. В центре стояла наспех сколоченная виселица вокруг которой были установлены несколько пней-подставок для прожектора и кинокамеры. Сливко и его воспитаннику было ужасно жарко под прямыми лучами июльского солнца. Вожатый стал доставать из сумок технику, а Сергею велел пока переодеваться и готовиться к съемкам.
– Так, давай еще раз пройдемся по сцене: ты плачешь и по приказу залезаешь в петлю, но не хочешь умирать, кричишь и сопротивляешься столько, сколько сможешь, понял? Нужно продержаться хотя бы 10 минут, иначе ничего не получиться смонтировать. Расписку и неразглашении принес?
Подросток кивнул и достал из кармана сложенный вдвое листок бумаги. В заявлении говорилось, что он клянется никому не рассказывать о том, что участвовал в съемках. Сергей переоделся в парадную форму пионера и встал на пень перед виселицей. Анатолий Сливко включил камеру, скомандовал «Мотор!» и начал наблюдать. Как только подросток вставил голову в петлю, мужчина отпихнул в сторону пень и стал подбадривать подростка:
– Давай-давай, еще пять минут и все отснимем, дети до тебя и дольше держались, а ты взрослый лоб…
Подросток захрипел, а Анатолий вдруг замолчал, завороженно наблюдая за происходящим. В конце концов, мальчик потерял сознание и буквально выпал из петли.
Анатолий Сливко, наблюдавший за происходящим, вдруг кинулся к подростку с криком:
– Я вспомнил, черт возьми, вспомнил это…
Вожатый схватил подростка на руки и потащил в сторону брошенной на опушке машины, чтобы отвезти ребенка в больницу. Сейчас ему было все равно, что расскажет его воспитанник врачам, потому что сейчас он вспомнил то, что последние двадцать лет отравляло его жизнь.
«Проводя опыт с Сережей Павловым, я оказался на пороге разгадки своего сна о детстве. Я действовал машинально, но в момент наивысшего наслаждения, когда он забился в петле, меня словно ударило. Я вспомнил, наконец, наши детские игры в партизан во время оккупации. Вспомнил, как пионеры вешали в лесу мальчика, изображавшего фашиста, и этим мальчиком был я. Я схватил Сережу, делал ему искусственное дыхание, но было поздно».
Глава 1
В детстве
1938–1960 гг
Анатолий Сливко родился 28 декабря 1938-го года в городке Избербаш в Дагестане. Родители мальчика приехали сюда за длинным нефтяным рублем. Емельян Сливко был нефтяником, – в Дагестане в 30-е активно развивался этот промысел. Супруги Сливко переживали трудные времена после переезда. Дело близилось к разводу, когда женщина узнала о новой беременности. У них уже был один сын, второй ребенок женщине точно нужен не был. Все первые месяцы беременности они без конца скандалили, а женщина искала хоть какую-то возможность сделать аборт или хотя бы спровоцировать выкидыш, но ничего не вышло. Накануне Нового года в семье Сливко родился второй мальчик, которого и назвали Анатолием. Спустя пару месяцев отношения супругов стали налаживаться, перейдя из активной ненависти в стадию покорного терпения. В конце концов, «все так живут, и они научатся». И научились. А потом началась война.
В 1942-м году Избербаш ненадолго был оккупирован немецкими войсками. Городок в эти дни погрузился в напряженное молчание, на улицы люди старались лишний раз не выходить, так как по ним гордо вышагивали полицаи в красивой форме и высоких, черных, блестящих сапогах.
Огромный лохматый пёс соседей Сливко очень боялся этих людей в военной форме, то и дело проходящих мимо его будки. Возмутился он и на этот раз. Немецкий солдат с раздражением обернулся на лай собаки и потянулся за пистолетом. Соседский мальчик тут же ринулся к псу и лег на него, рыдая:
– Нет, пожалуйста, не надо, он хороший, просто лает, но хороший…
В следующую секунду раздался выстрел и жалобный скулёж пса, который пытался растормошить мальчика, лежавшего сейчас в луже крови. Солдат презрительно скривился, достал из кармана платок и с брезгливостью вытер кровь мальчика с сапог с треснувшей подошвой.
Этот эпизод стал первым сохранившимся воспоминанием четырехлетнего Анатолия Сливко. В его памяти четко отпечаталось то, как немецкий солдат оттирает кровь от треснувшей напополам подошвы кожаного сапога.
Здесь стоит оговориться и уточнить, что описание данного эпизода воспроизведено по детским воспоминаниям Сливко. Нет причин полагать, что он придумал эту историю, однако, совершенно точно, она искажена детским восприятием событий тех мрачных лет.
Война закончилась. Анатолий рос тихим, болезненным ребенком, который впадал в ступор всякий раз, когда родители начинали скандалить. В семь с половиной лет он пошел в школу и все более или менее нормализовалось, он стал реже болеть, больше не страдал энурезом, но вот близких друзей у него никогда не было. С братом у него была слишком большая разница в возрасте, чтобы дружить, а с одноклассниками он всегда вел себя холодно и отстраненно. Лет в десять ему разрешили купить пару кроликов с тем условием, что заботиться о них он будет сам. Все свободное время мальчик стал тратить на своих питомцев, которых он сам кормил, растил, а затем свежевал и продавал.
Однажды во время летних каникул Анатолий вместе с другими мальчишками играл в фашистов и партизан. Он и еще три ребенка были в роли фашистов. Других мальчишек поймали быстро, а Анатолий успел изрядно попортить нервы товарищам, да и не нравился он им никогда, так для смеха его играть пригласили.
– Нашел! – прокричал кто-то из команды партизан, заметив последнего «фашиста» в каком-то овраге.
– На виселицу! – прокричал кто-то другой.
Анатолия поймали и стали пытать как «фашиста, который не хочет сдавать своих». Постепенно игра выходила из-под контроля, и тут кто-то предложил повесить немца, так как такой же его брата несколько лет назад убил, когда тот свою собаку пытался защитить.
– Я видел, как он своих кроликов забивает, чертов немец! – кричал кто-то из мальчишек, перекидывая петлю через дерево.
Мальчика затолкали в импровизированную виселицу и подвесили. Анатолий стал кашлять и задыхаться, а потом вдруг пришло облегчение и свет выключился. Когда он пришел в себя десять пар испуганных глаз смотрели на него, товарищи без конца спрашивали, как он себя чувствует, и извинялись.
– За что? – спросил мальчик, сдавленным голосом и закашлялся.
– Ты не помнишь? – поразился кто-то из компании.
Анатолий только покачал головой, он ничего не помнил о последних нескольких часах своей жизни.
Глава 2
Авария
1961–1968 гг
После школы Анатолий Сливко пошел в армию. Его отправили служить на Дальний Восток.
В годы службы он стал свидетелем ужасной аварии. В тот день они с однополчанами были в городе по какой-то надобности. Был праздник, вероятно, 1 мая. Толпа пионеров шла по парковой аллее. Они очень шумели. Их галдеж буквально перекрывал все другие звуки, как вдруг раздался дикий рев. Пьяный мотоциклист не справился с управлением и на полной скорости врезался в толпу. Несколько детей получили серьезные травмы, а один ребенок умер.
– Пошли отсюда, ты чего застыл? – одернул Сливко приятель.
Анатолий с ужасом и стыдом для себя понял, что эта сцена его возбудила. Отныне он буквально всякий раз, когда закрывал глаза видел того мотоциклиста и распластанные на асфальте тела пионеров.
«Я точно помню этот день, когда все началось. 1961 г. – год полета Гагарина. Он отправился в космос, для меня же открылся свой собственный черный и бездонный. Это было лето. Пьяный мотоциклист влетел в отряд пионеров и сбил мальчика. Мальчик был в крови, его ноги дорожали, кто-то взял его на руки и понес к машине, но он парнишка уже был без сознания. Я был потрясен увиденным и долго не мог прийти в себя. <…> В армии я командовал подразделением. Там меня приняли кандидатом в партию, а при увольнении подарили кинокамеру. Больше всего мне нравилось снимать пионеров, именно мальчиков. Я был потрясен и напуган открытием, что я не такой как все. В конце 61-ого я решил уехать к родителям в Невинномысск, подальше от места аварии, надеясь разорвать связь. Но моя жуткая тяга приехала вместе со мной»
Девушки Анатолия Сливко никогда не интересовали, но в казарме только и говорили, что о красотках, живущих возле части, и невестах, которые ждали своих бойцов из армии. Всем хотелось верить, что их верно ждут у окошка, и чем сильнее была эта вера, тем больше девушек солдаты хотели заполучить здесь, вдали от дома. Равнодушный к прекрасному полу Анатолий выглядел здесь «белой вороной». Для отвода глаз он начал писать письма бывшей однокласснице, но все же скоро над ним стали подсмеиваться. Парень всегда болезненно воспринимал шутки и колкости приятелей, поэтому тут же познакомился с какой-то не очень красивой девушкой, живущей неподалеку. Срок службы близился к концу, Анатолий надеялся на то, что их роман не успеет зайти слишком далеко, но девушка оказалась чересчур назойливой и напористой. По большому счету, именно она проявляла всю инициативу в отношениях, она же уложила молодого человека в постель, а затем соврала о своей беременности. Парень мог себя заставить переспать с девушкой, но никакого подобия чувств у него, конечно, не было. Сливко резко порвал с девушкой за пару недель до дембеля, чем вызвал восхищение вперемешку с одобрением у однополчан.