Елизавета Бута – Клуб 27. Кобейн, Хендрикс, Шакур, Уайнхаус и другие (страница 3)
– Ты же понимаешь, что никогда здесь не добьешься настоящего успеха? Не обижайся, но зеркало не обманешь. Тебя признают только в том случае, если ты приедешь сюда звездой. Или же всю жизнь проиграешь в заштатных клубах, – говорит Хендриксу Чес Чендлер, недавно ушедший из группы Monkeys.
Они с Чесом пересекались еще в Теннеси, а с тех пор, как встретились где-то на Манхэттене, стали лучшими друзьями. К тому моменту Джими уже очень устал от того, что его воспринимают везде, как дрессированную мартышку, сбежавшую из цирка уродов. Никому нет дела до того, что он там играет, все хотят видеть на сцене цирковые трюки от парня в цветной рубашке и с пышной шевелюрой на голове. Все ему говорят, что он талантлив, приглашают куда-то, требуют записать что-то, но настоящий успех с телевидением и автографами теряется в табачном дыму дешевых баров.
Чес уговаривает Джими оставить свои неуклюжие попытки добиться успеха в темных залах Café Wha и уехать в Великобританию, где у него есть много знакомых, которые помогут с рекламой и пиаром, а главное, там никому не придет в голову не пускать его на телевидение из-за цвета кожи. На дворе середина 1960-х. Мартин Лютер Кинг вовсю ездит по стране и говорит свои пламенные речи, Малкольм Икс собирает свою армию. Буквально все вокруг борются за свои права: геи, феминистки, темнокожие, студенты… Всем вдруг потребовалось право голоса, хотя еще несколько лет назад по всему югу Америки невозможно было найти мотель или бар, в котором бы согласились бы обслуживать темнокожих, а женщины боролись за право быстрее выйти замуж, а не за то, чтобы не тратить свою жизнь на поиски мужа вовсе. Во всем этом есть один нюанс: ничто из этого не попадает на экраны телевизоров. Разве что в конце выпуска новостей какой-нибудь корреспондент вдруг рассказывает об очередных протестах или росте мелкого воровства в очередной коммуне хиппи. Есть список утвержденных и проверенных темнокожих, которых в рубрике «Цирк уродов» иногда показывают по телевизору, но молодой и безумный гитарист в подозрительно ярких рубашках и с дикой прической на голове не имеет ни единого шанса на то, чтобы его пустили на ящик. Простые американцы из средней Америки не должны знать о его существовании, для них существуют десятки кантри-групп, гастролирующих по стране, или Jackson Five, на худой конец.
В мае 1966-го года Джими приезжает в Лондон. Чес знакомит его со странным парнем по имени Майкл Джеффри и всей музыкальной сценой Лондона, которой ужасно интересно, что это за странный парень с афро на голове. Хендрикс производит впечатление ужасно скромного, интеллигентного парня, которому общение дается с большим трудом. Юной лондонской хиппи Кэти Этчинггем хочется выяснить, какой на самом деле этот парень, и у них с Джимми вспыхивает роман, который продлится целых два года. Самые долгие отношения в его жизни. Скромные и зашоренные девушки с Западного побережья Штатов не хотели даже думать о том, чтобы встречаться с парнем, за которого не выйдут замуж. Оставалось лишь два пути: разбивать сердца простушек или проводить ночь с какой-нибудь странной хиппи из коммуны. Джимми предпочитал придерживаться смешанной стратегии, но даже не надеялся встретить девушку, которая будет понимать его музыку и принимать образ жизни. Кэти не из тех, кто колесит в трейлере с музыкантами, но всегда рада повеселиться, когда Джими возвращался в Лондон.
«У нас были очень странные отношения. Он производил впечатление крайне стеснительного человека, который не осознает своего звездного статуса и отчаянно пытается всех развеселить. Не знаю ни одного человека, кто бы мог отзываться о Джими как-то иначе, как о хорошем парне. Мне стало любопытно, и я первой к нему подошла. Мы оба были влюблены, но создавалось впечатление, что ему не хватает слов, ему было страшно к кому-то привязываться. Я тогда подумала, что все дело в том, что он недавно с кем-то неудачно расстался».
Чес требует, чтобы Джимми поскорее подписал контракт с ним и с Майклом Джеффри, чтобы можно было приступить к работе. Майкла Джими практически не знает, но, как выразился Чес, «у него достаточно денег для раскрутки». Джеффри ведет себя как гангстер, ходит в деловых костюмах и производит впечатление человека, не очень-то разбирающегося в роке. Хендрикс потихоньку набирает себе группу The Jimi Hendrix Experience, начинает выступать по клубам, а когда в одной музыкальной хронике его имя пишут с одной буквой «м», так веселится, что просит теперь писать его имя только так.
Контракт с Чесом и Майклом Джеффри Джими подписывает накануне европейских гастролей. К тому моменту он уже локальная знаменитость Лондона. К нему все подходят с предложениями о сотрудничестве, преданные фанаты всегда приносят на концерт что-нибудь запрещенное, а какие-то люди в деловых костюмах подходят с разговорами о бизнесе и деньгах. Едва справившему двадцатилетие Джими все это не слишком интересно. Он отмахивается от скучных разговоров до тех пор, пока однажды ему на голову не надевают мешок и не отвозят в один из ангаров Ист-Энда. Спустя пять дней туда приходит Майкл Джеффри, говорит о чем-то с людьми, которые все это время накачивали его наркотиками и грузит Джими в машину, чтобы отвезти его в гостиницу. С тех пор, Хендрикс навсегда в долгу перед сомнительного вида продюсером с криминальным прошлым. Он ни о чем не просит, но Джими сам понимает, что уже не имеет права не подписать контракт.
Через пару месяцев Хендрикс уже выступает перед ревущей толпой в Мюнхене (а это ФРГ). Неизбалованная такой музыкой публика буквально ревет к концу сорокаминутного выступления, а несколько человек успевают пробраться на сцену и уже готовы скинуть музыканта в бушующее море толпы. Начинается потасовка, и Джими, чтобы унять смельчаков вдруг поднимает свою гитару над головой и с силой разбивает ее о пол сцены. Публика в диком восторге. Джими уходит, а зрители так никогда и не догадаются о том, что все это не было запланировано.
– Надо бы почаще что-то такое устраивать, – говорит ему Чес, разглядывая из-за кулис все еще ревущую от восторга публику.
С тех пор, все большие концерты Джими заканчивает тем, что разбивает гитару, а ее обломки подхватывает и разносят по городам Европы зрители, преумножая тем славу Хендрикса. Через пару месяцев он выступает в зале Astoria в Лондоне. Это сборный концерт для многих артистов. Чес понимает, что сегодня есть шанс сделать нечто по-настоящему впечатляющее. В Лондоне уже поговаривают о «дикаре с Барнео», который имеет свойство разбивать гитару в конце выступления.
– Чем их поразить? – задается Чес риторическим вопросом, глядя на то, как собирается публика перед концертом.
– Жалеете, что не можете поджечь свою гитару на сцене, да? – с долей сарказма говорит ему кто-то из устроителей.
Чес оборачивается на него и внимательно смотрит на случайного собеседника, а в следующую минуту Джими уже просит кого-то сбегать за жидкостью для зажигалок. Вечером того дня Джими Хендрикс прямо из концертного зала едет в ближайшую больницу с обширными ожогами рук, но никто не жалеет о сделанном. Уже на следующий день все передовицы газет визжат о невероятном «Дикаре с Барнео». На концерты Хендрикса валят толпы людей, которые хотят посмотреть на дикого и безумного гитариста. После выступлений Чес и Майкл везут его вместе с музыкантами в студию звукозаписи, где они сутками записывают и сводят треки для альбома, а потом едут в аэропорт, чтобы в следующем городе повторилось все то же самое. Музыканты группы нее выдерживают такого ритма и начинают пользоваться допингом, и вскоре продюсер Джими Майкл Джеффри подзывает одну из симпатичных девушек в клубе, дает ей немного волшебного порошка и просит подойти и познакомиться со звездой. И это работает. После ночи с той девушкой Хендрикс буквально мчится на студию, чтобы записать что-то очень важное, а вечером, на концерте, ему просто нет равных.
Они возвращаются в Штаты на пару недель ради фестиваля в Монтерее. Там Джими исполняет уже заранее подготовленный номер. На протяжении сорока минут темнокожий парень в ядовито-желтой рубашке и с безумным афро на голове доводит толпу до безумия. Все происходящее в какой-то момент начинает напоминать шаманское действо. И в тот момент, когда публика ждет оглушительных финальных аккордов, он бросает гитару на пол, падает на колени и начинает поливать гитару какой-то жидкостью, когда та еще издает свои финальные звуки. Завороженный происходящим фотограф Эд Караефф умудряется протиснуться прямо к сцене и просит подругу подтянуть валяющийся в углу стул. Все вокруг стоят и зачарованно смотрят на сцену, поэтому никто не мешает перемещению стула возле сцены. Эд вскакивает на стул в тот самый момент, когда на сцене вспыхивает пламя. Он буквально в футе от Джими и в паре дюймов от языков шаманского пламени на теле шипящей от усилителей гитары. Эду удается сделать несколько снимков, которые впоследствии будут признаны главными рок-фотографиями всех времен и окажутся на обложке Rolling Stone.
Одна белая девушка в тот день привлекает внимание Джими. Она поет голосом темнокожей блюзовой певицы и в каждой ее ноте чувствуются боль и одиночество. Девушка выступала в тот день прекрасно, сорвала аплодисменты, но отчего-то никто даже не удосужился ее записать. Самое удивительное, что девушка от этого даже не расстроилась. По крайней мере, днем она не устроила по этому поводу истерику, а сейчас смотрела концерт вместе со всеми с совершенным восторгом в глазах.