Элизабет Вон – Военный трофей (ЛП) (страница 43)
Дверь в зал ожидания открылась, и в комнату восшествовал Ксиманд в сопровождении лорда-маршала Уоррена и членов совета. Я попыталась встать на поклон, но Кир не дал мне подняться. Я озадаченно подняла голову, но Кир смотрел только на Ксиманда.
Ксиманд склонил голову перед Киром.
— Военачальник.
— Ксиманд, — холодно произнёс Кир.
Больше они не успели ничего сказать, поскольку Озар подошёл к огромной двойной двери.
— Уважаемые лорды, герольд готов начать церемонию. Займите свои места.
Кир подошёл к двери, и все в комнате начали занимать свои места. Я встала со стула, не зная куда деться. Как только я поднялась, мой плащ распахнулся, и по комнате разнеслись судорожные вздохи. Ксиманд, стоявший прямо за Киром, повернул голову. Его глаза расширились, как только он увидел алый оттенок платья и такой же румянец на моих щёках. И хоть выражение его лица не выказало никаких чувств, его глаза сияли.
Преисполненная решимости сохранить хотя бы крохи достоинства, я нашла глазами Преста и Рэйфа в самом конце процессии и пошла к ним.
— Трофей! — раздался окрик Кира по всему залу.
Я обернулась.
— Военачальник?
Его взгляд скользнул к Ксиманду, стоявшему в одном шаге позади него.
— Твоё место подле меня.
Я в изумлении уставилась на Кира. Остальные в зале притихли, без труда распознавая борьбу за власть. Голубоглазый взгляд остался спокойным и уверенным, мой же метнулся к Ксиманду, который, безусловно, пытался сдержать ярость.
— Сюда, — снова заговорил Кир, указывая на место возле себя.
Я подчинилась.
— Да, военачальник.
Он, внимательно изучая, посмотрел на меня. Я же ощущала взгляд Ксиманда точно два кинжала в спине.
Озар наблюдал за действием, сохраняя беспристрастное лицо. Кир указал ему открыть двойные двери. Сенешаль выполнил приказ и прошёл в тронный зал. Стоявший при полном параде герольд три раза стукнул посохом об пол.
— Лорды и леди, приветствуйте Кира, военачальника Огненной земли…
— Нет, — произнёс Кир громче герольда, тем самым вызывая переполох в тронном зале.
Глаза несчастного глашатая вылезли из орбит.
— Военачальник?
— Это ваше слово, а не наше. Мы с Равнин.
Герольд безумно заморгал на секунду и откашлялся.
— Лорды и леди, приветствуйте Кира, военачальника Равнин и повелителя Кси.
Он посмотрел на Кира, и тот одобрительно кивнул. Казалось, слуга только расслабился, как тут же заметил меня, но годы тренировок не дали его голосу дрогнуть. Он продолжил без малейшего колебания:
— …и Ксилару, военный трофей.
Кир вошёл в тронный зал, излучая каждым шагом силу и уверенность. Я ступала рядом с ним, отставая на один шаг. Зал был переполнен людьми, занявшими каждый уголок и щель. Людей Кира было столь же много, как и дворян. Все кланялись, когда мы равнялись с ними, и поднимали головы, когда мы проходили вперёд. По комнате сразу же разнеслись шепотки: все обсуждали военачальника и, то, что его рабыня идёт прямо за ним, как равная. Я же смотрела только вперёд. С правой стороны от трона стояло второе кресло, поменьше. Кир подошёл к трону, повернулся и оглядел зал. Я сделала шаг налево, чтобы встать рядом с ним. Кир бросил на меня быстрый взгляд и указал на второй трон. Мои глаза расширились, но я повиновалась. За спиной я услышала, что герольд объявил Ксиманда.
Чьё место я только что заняла.
Толпа среагировала, как только я повернулась к залу, демонстрируя платье во всем его темно-красном великолепии. Я пропустила мимо ушей все шепотки, потому что, как только Ксиманд пошёл по залу, я увидела в точности до секунды, как брат понял, что произошло. Я опустила глаза, не желая видеть взгляд Ксиманда, который подходил все ближе и ближе. Должно быть, Кир сделал какой-то жест, поскольку брат встал слева от его трона. Я услышала, что герольд объявил о лорде-маршале Уоррене и членах Совета. Они прошли через тронный зал и выстроились с левой стороны от Ксиманда.
Как только все заняли свои места, Кир сел. Я подождала несколько секунд и тоже села. Все остальные остались стоять.
В зал вышел архиепископ Дризен с двумя помощниками, поклонился перед военачальником и начал церемонию. Древние песнопения, мрачные и сладостно-горькие молитвы о мёртвых заполнили моё сознание. Ладан чадил из кадильниц на длинных ручках, которые медленно раскачивали двое служков. Честно говоря, они могли пройтись голыми и натереться навозом — так много внимания я на них обращала. Все мои мысли были поглощены Ксимандом и тем, как его оскорбил Кир. Ксиманд не идиот, он не подвергнет опасности мир. Я надеюсь. Но поставить рабыню выше короля…
Я рискнула бросить взгляд на военачальника. Он восседал на троне с величием, которого я никогда не лицезрела у брата. Я с трудом отвела взгляд и попыталась сконцентрироваться на священниках. Я не видела Ксиманда со своего места, но могла представить выражение его лица.
Выпить после церемонии он нас точно не пригласит.
Архиепископ завершил молитву и поклонился Киру. Казалось, лорды и леди подумали, что церемония окончена, но Кир дал знак рукой, и из толпы вышел Жоден при лучшей броне и оружии. Его круглое лицо омрачал хмурый взгляд.
Жоден приблизился к трону и поклонился. Кир кивнул ему в ответ.
— Жоден, ты возвеличишь нашу церемонию. — Кир окинул взглядом присутствующих. — Наша традиция требует оплакать мёртвых песней. Жоден согласился выступить для нас.
Жоден воздел правую ладонь к небу и сказал на своём языке:
— Да услышат небеса мою речь. Да запомнят её люди.
Ему ответили все, кто смог понять его слова.
— Мы будем помнить.
Жоден опустил ладонь, глубоко вздохнул и начал петь.
Его речь звучала богаче и намного глубже, чем я ожидала. Песнь заполнила комнату, останавливая все шорохи и шепотки. Каким-то образом его голос объединил нас, позволил поделиться своей болью и на краткую секунду сделал единым целым. Язык не стал барьером. Для тех, кто понимал, в песне говорилось о возлюбленных, которые больше никогда не увидят небо, не разделят сладость кубка с вином. Или радость смеха. В ней говорилось о пустоте за столом, заброшенном домашнем очаге, о дыре в сердце. Мои глаза наполнились слезами. Я вспомнила отца и того воина, что умер благословив меня на прощание. Я опустила голову, стараясь не дать волю своему горю.
Остальные тоже не остались безучастны. Я бросила взгляд на Кира и увидела крепко сжатый кулак и побелевшие костяшки пальцев.
И тут песня изменилась. Голос Жодена зазвенел в надежде на воссоединение, что любимые снова поскачут на лошадях под бесконечными небесами и испьют ещё неизведанных вин. Я сумела поднять голову и посмотреть на Жодена, пока в воздухе витали финальные строки. Я вытерла глаза, захлюпала носом и заметила, что и остальных тронула эта песня.
Утихли последние ноты, и Жоден снова поднял руку.
— Чтобы помнили.
И раздался ответ:
— Мы будем помнить.
Кир повторил слова и продолжил:
— Благодарю тебя, Жоден. Ты оказал нам честь.
Жоден поклонился и попятился к толпе.
Архиепископ вышел вперёд, готовясь по традиции благословить монарха. Бросив осторожный взгляд в сторону Ксиманда, он встал перед Киром, поклонился и благословил его. В конце Кир уважительно кивнул первому лицу нашей церкви.
Без всяких раздумий архиепископ повернулся ко мне, и я увидела, как расширились его глаза, когда он понял, что натворил. Традиция требовала благословить и королеву, а трофей едва ли подходил на эту роль. Казалось, бедняга совершенно растерялся, но решил кивнуть мне. Я кивнула в ответ. Я сомневаюсь, что он даже осознал, как вздохнул от облегчения, повернувшись благословить народ.
Архиепископ не успел произнести финальных слов, как Кир поднялся с трона. Я решила ждать, но он протянул мне руку, и я встала рядом с ним. Мы прошествовали к залу ожидания в полной тишине.
И ксиане, и огненные заполнили пространство перед дверью, но все разошлись, пропуская нас вперёд. Ксиане не знали, каким правилам этикета нужно последовать: стоит ли им поклониться или сделать реверанс, да и кому. У огненных не было такой проблемы. Они выпрямили спины и вздёрнули подбородки с торжественным взглядом.
Мы подошли к двери, и я увидела множество знакомых лиц, включая лорда Дерста. Нахмурившись, он отступил назад, словно не желая касаться меня; его губы искривились в оскал.
Лорд вытянул голову вперёд и посмотрел мне прямо в глаза.
— Шлюха, — яростно произнёс он.
Его голос прозвучал тихо, но вполне разборчиво. Я покраснела и отвела взгляд в обиде, что почти не почувствовала, как Кир отпустил мою ладонь. Звук доставаемой стали, вспышка движения. Я оглянулась и увидела, как меч Кира глубоко зашёл в грудь Дерста.
Время как будто остановилось. Дерст выпучил глаза и медленно осел на пол. Кир вытащил меч из тела и махнул им, обрызгивая кровью одежду близстоящих. Дерст издал непонятный звук и зажал рану. Люди отстранились, позволяя лорду упасть к их ногам. Раздался крик, и все стали толкаться, желая выйти вперёд и получше разглядеть происходящее.
— Тишина, — приказал Кир, доставая кусок ткани, чтобы вытереть клинок.
В гробовой тишине зал с ужасом смотрел, как военачальник бросает на пол окровавленную ткань и вкладывает меч в ножны на поясном кольце. Удар металла об металл привлёк внимание больше, чем голос.
— За оскорбление — мстят.