Элизабет Вейн – Кодовое имя – Верити (страница 14)

– Что-то ты совсем притихла, – сказала Мэдди.

– Ich habe einen Platten, – сообщила Королевна.

– Говори по-английски, полоумная!

Королевна затормозила и слезла с велосипеда.

– Я шину проколола. У меня спустило колесо.

Мэдди тяжело вздохнула. Оставила велосипед у края дороги и присела на корточки прямо посреди лужи посмотреть, что к чему. Переднее колесо велосипеда Королевны стояло почти на ободе. Должно быть, оно напоролось на что-то острое буквально несколько секунд назад: Мэдди до сих пор слышала, как через прокол с шипением выходит воздух.

– Лучше нам вернуться, – сказала она. – Если поедем дальше, слишком далеко придется топать потом назад. Я не захватила велосипедную аптечку.

– Фома неверующий! – воскликнула Королевна, показывая на ведущую к фермерскому дому подъездную дорожку, до которой оставалось ярдов двадцать. – У меня есть план раздобыть перед встречей со связным какой-нибудь еды. – Она с видом знатока задрала нос и понюхала ветер. – Меньше чем в сотне ярдов от нас стоит дом провинциального фермера, я чую ароматы мясного рагу и пирога с фруктами. – Тут Королевна решительно взяла за руль свой пострадавший велосипед и покатила его по дорожке, к которой прилегало поле с капустными грядками. Там работали девушки из Земледельческой армии[16] – они не могли прерваться даже на время дождя. Ноги они обмотали мешками, которые держались при помощи бечевок, а вместо плащей на них были куски водонепроницаемой ткани с дырками для головы. Мэдди и гнусная нацистская шпионка в своих мужских шинелях были очень даже хорошо обмундированы по сравнению с этими труженицами.

Когда обе велосипедистки подошли к зданию фермы, их встретил отчаянный лай нескольких собак. Мэдди принялась встревоженно озираться по сторонам.

– Не бойся, псы просто брешут. Они привязаны, иначе не дали бы житья девчонкам на грядках. Условный знак на месте?

– Какой условный знак?

– Банка с ягодами рябины в окне. Если банки нет, значит, явка провалена.

Мэдди расхохоталась.

– Ты и вправду сумасшедшая!

– Так на месте или нет?

Мэдди была выше своей спутницы. Она поднялась на цыпочки, заглянула через каменную ограду фермы, и челюсть у нее невольно отвисла.

– На месте, – пролепетала она и повернулась к подруге. – Как ты…

Королевна с весьма самодовольным видом прислонила велосипед к ограде.

– За садовым забором, как ты сама видишь, растут деревья. Их только что подстригли. Это сделано очень аккуратно, видна рука домовитой хозяйки, но ей, скорее всего, пришлось уничтожить герань, а вместо нее посадить картошку, чтобы кормить армию. Поэтому, если у нее появится шанс украсить кухню, например, свежими ягодами красной рябины, она, скорее всего, пустит их в дело, а еще… – Королевна заправила волосы под полиэтиленовую шапочку, защищающую от дождя, – еще она из тех людей, которые согласятся нас накормить.

И Королевна смело открыла дверь незнакомой фермы.

– Нам ужасно неловко беспокоить вас, миссис, – в ее аристократическом произношении образованной девушки откуда ни возьмись прорезались неотразимые шотландские нотки, – но мы едем с авиабазы Мейдсенд, и у меня возникла крохотная проблема с велосипедом. Вот я и подумала, может быть…

– Что вы, милочка, никакого беспокойства! – ответила фермерская жена. – У меня живет пара девушек из Земледельческой армии, и я уверена, велосипедная аптечка с заплаткой на колесо у нас найдется. Мэвис и Грейс сейчас в поле, но дайте мне минутку проверить сарай… И, ради бога, для начала зайдите погреться!

Королевна как по волшебству извлекла из глубокого кармана шинели жестяную коробку на двадцать пять сигарет «Плейерс». Мэдди вдруг поняла, что такой солидный запас создавался специально: она практически не видела Королевну курящей, зато та использовала сигареты как своеобразную валюту – для подарков, на обмен, в качестве фишек при игре в покер или, как сейчас, чтобы оплатить заплатку на велосипедную камеру и угощение.

Мэдди вспомнила, что всего один раз видела, как Королевна курит сигарету, которую зажгла не для кого-то другого, а для себя: так она коротала ожидание перед допросом немецкого летчика.

Королевна протянула сигареты фермерше.

– Ой, ну что вы, это ужас как много!

– Берите-берите, поделитесь со своими девушками. Это вам в знак благодарности. И, может быть, вы разрешите воспользоваться вашей плитой, чтобы перед уходом разогреть маленькую баночку фасоли?

Фермерша весело рассмеялась.

– Значит, служащих Женских вспомогательных сил вынуждают скитаться по дорогам и выменивать горячий чай на курево? У нас остались с обеда пастуший пирог и печеные яблоки, можете перекусить, если хотите! Подождите минутку, я только найду заплатку для вашего колеса…

Вскоре подруги уже наворачивали горячую еду, от которой шел пар и которая была куда вкуснее всего, чем кормили в последние три месяца на авиабазе, включая свежий крем на домашней выпечке. Неудобно было только, что есть приходилось стоя, потому что по кухне постоянно кто-то ходил и стулья убрали, чтобы сделать проход пошире для работников фермы, девушек из Земледельческой армии и собак (никаких детей не было: их эвакуировали подальше от мест, где происходила Битва за Британию).

– Ты задолжала мне рассказ о четырех страхах, – напомнила Королевна.

Мэдди задумалась. Она размышляла о большинстве страхов, в которых призналась подруга: боязни привидений, темноты, школьного привратника, уличения в шалости. Это были почти ребяческие страхи, с ними легко справиться. Берешь и колотишь их по головам, или смеешься над ними, или просто игнорируешь.

– Собаки, – сказала она неожиданно, вспомнив слюнявых псов во дворе. – И выглядеть не по уставу: волосы у меня вечно слишком длинные, шинель перешить нельзя, поэтому она мне велика, всякое такое. И еще что южане будут смеяться над моим акцентом.

– О да-а, – согласились Королевна. Учитывая ее рафинированное аристократическое произношение с певучими гласными, она наверняка не сталкивалась с подобной проблемой, но, будучи шотландкой, сочувствовала тем, чья речь отличалась от мягкой южноанглийской. – Остался всего один страх. Не разочаруй меня.

Мэдди копнула поглубже и сперва заколебалась, уж слишком простой и неприкрытой показалась пришедшая в голову мысль, а потом искренне призналась:

– Подвести людей.

Подруга не закатила глаза, не засмеялась. Она слушала, перемешивая теплый крем с печеными яблоками, и не смотрела на Мэдди.

– Не сделать как следует свою работу, – стала объяснять та. – Не оправдать ожиданий.

– Немного похоже на мой страх кого-нибудь убить, – сказала Королевна, – но не настолько конкретно.

– Убийство тоже может попасть под страх не оправдать ожиданий, – проговорила Мэдди.

– Может. – Королевна стала очень серьезной. – Только если не оказываешь этим человеку услугу. Иначе, наоборот, подведешь его, если не убьешь. Иногда сам человек просто не может решиться. У моего двоюродного деда был жуткий рак горла, дед два раза ездил в Америку на операцию, но опухоль снова вырастала, и в конце концов он попросил жену убить его, и она это сделала. Ей не предъявили обвинений, оформили как несчастный случай с огнестрельным оружием, но можешь мне поверить: она была бабушкиной сестрой, и мы все знаем правду.

– Как это ужасно, – с чувством сказала Мэдди. – Ужасно для нее. Но ты права: если в такой ситуации не заставить себя, придется потом жить с осознанием собственного эгоизма. Да, я до смерти боюсь таких вещей.

Вернулась жена фермера с заплаткой на камеру и ведром воды, чтобы искать прокол. Мэдди тут же опустила светомаскировочные шторы на свою чистую ранимую душу и отправилась разбираться с колесом. Королевна осталась в кухне, задумчиво подбирая оловянной ложкой последние остатки теплого крема на тарелке.

Через полчаса, когда девушки вернулись с велосипедами на тонущую в грязи подъездную дорожку фермы, а потом и на шоссе, Королевна заметила:

– Похоже, Бог помогает немецким шпионкам, если они говорят с шотландским акцентом. Фермерша нарисовала мне карту. Думаю, теперь у меня получится найти паб.

– Держи свою шпильку, – сказала Мэдди, протягивая подруге тонкий стальной шип. – В следующий раз, когда захочешь проколоть кому-нибудь колесо, постарайся избавиться от улик.

Королевна издала легкомысленный, заразительный смешок – как жемчужинку уронила.

– Ты меня поймала. Я слишком глубоко засунула шпильку и не смогла незаметно вытащить. Не злись! Это же просто игра.

– Больно хорошо ты играешь, – резко бросила Мэдди.

– Зато ты получила горячую пищу, ведь правда? Ладно тебе, пока мы доберемся до бара, он снова откроется, но мы не сможем задержаться надолго, мне ведь на дежурство к одиннадцати, а перед этим хотелось бы вздремнуть. Но сперва ты выпьешь виски, заслужила. Я угощаю.

– Не уверена, что нацистские шпионки пьют.

– Эта пьет.

Дождь так и шел, пока они спускались по крутому склону утеса к заливу. Дорога была скользкой, и девушки ехали осторожно, то и дело нажимая на тормоза. На огневых позициях мокли кучки жалких солдат, они махали и кричали, когда подруги проезжали мимо, визжа на крутизне тормозными колодками. «Зеленый человек» был открыт. За столиком в эркере сидел командир эскадрильи с Мейдсенда, сухопарый и измученный, в обществе близорукого штатского типа в хорошем твидовом костюме. Остальные посетители собрались вокруг стойки бара.