Элизабет Уайт – Фальшивая графиня. Она обманула нацистов и спасла тысячи человек из лагеря смерти (страница 25)
Пока Скжинский инспектировал условия в регионе, подвергшемся «Операции Вервольф», Янина осуществляла все взаимодействие с немецкими властями по Майданеку. Администрация лагеря не рассматривала перемещенных лиц из Замосця как заключенных лагеря и потому не включила их в состав тех поляков, которым ГОС мог предоставлять питание. Янина смогла договориться о небольшом наращивании объема поставок, но оно мало сказалось на рационе питания узников. Радость, которую она испытала, получив разрешение доставить 250 литров молока для детей, испарилась, когда стало известно, что большую его часть расхитили эсэсовцы и капо. Единственным ее реальным достижением стало соглашение о переводе 153 тяжело больных польских детей из Майданека в люблинский детский госпиталь. Крайняя степень их истощения потрясла Янину и заставила еще отчаяннее искать пути спасения тех, кто оставался в лагере[159].
3 июля Янина узнала, что железнодорожные составы выгружают целые семьи изголодавшихся перемещенных лиц в транзитный лагерь близ железнодорожной станции между домами 6 и 31 по улице Крохмальна. Сразу по прибытии их отправляли на противопаразитарную обработку в барак за пределами лагеря. Поляки, жившие поблизости, устроили там импровизированную суповую кухню и подкупили охранников, чтобы те позволили им накормить изгнанников. Увидев в этом возможность спасти больше детей, Янина с несколькими коллегами из АК присоединились к инициативе. Пока одни раздавали еду толпам перемещенных, дожидавшихся обработки, другие предлагали забрать детей – многих им действительно удалось увести. Однако, как только с Крохмальной начали отбывать в Рейх поезда, увозившие семьи в полном составе, родители стали отказываться отдавать детей. Янина решила, что риски перевешивают потенциальные преимущества, и свернула свою акцию.
Она сделала суповую кухню возле станции одной из операций ГОС, и ее призыв к местному населению жертвовать продукты в пользу перемещенных принес богатые плоды. Поскольку раздавать еду на территории лагеря она не имела права, Янина поставила телеги за воротами и там распределяла пожертвования. Столпотворение, которое возникло в результате, заставило коменданта лагеря на Крохмальной, этнического немца Ждислава Мусельского, пойти на уступки. Он выдал Янине три пропуска для сотрудников люблинского комитета поддержки, чтобы те могли раздавать заранее приготовленный суп и продуктовые пайки, которые перемещенные возьмут с собой в поезда до Рейха, а также привозить молоко и булочки для лагерного лазарета. Польский Красный Крест также предоставлял хлеб, консервы и молоко. Янина часто использовала один из трех пропусков сама, чтобы, раздавая продовольствие перемещенным, расспрашивать их. Всю полезную информацию она затем передавала подпольщикам[160].
Тем временем предводители ГОС, вооруженные отчетами Скжинского, в Кракове обратились к немецким властям с петицией о прекращении операции по перемещению и освобождении ее жертв. Когда президент ГОС граф Роникер пришел на встречу к Франку 23 июля, то был поражен оказанным ему любезным приемом. Генерал-губернатор заверил его, что и сам был против операций по перемещению и усмирению, и обещал помочь с их остановкой. Более того, Франк выделил ГОС значительное финансирование и объявил, что в Генерал-губернаторстве вскоре будет учреждена новая политика по улучшению положения поляков. Это выразится, среди прочего, в увеличении пайков для поляков, показавших себя лояльными и трудолюбивыми подданными. Тем временем, торжественно объявил Франк, «ни один работающий не будет
Ранее в том же году предложение Франка насчет смягчения политики в отношении поляков не нашло поддержки Гиммлера или Гитлера. До начала «Операции Вервольф» Франк обращался к Гитлеру с просьбой отложить германизацию Генерал-губернаторства до конца войны и прекратить истребление женщин, детей и стариков в ходе акций возмездия. Он жаловался, что эта тактика приводит только к хаосу на вверенных ему территориях и угрожает сбору урожая, а также склоняет поляков на сторону большевиков. Чтобы умаслить Франка, Гиммлер пообещал: как только «Операция Вервольф» достигнет своей цели, он переведет Глобочника из Генерал-губернаторства. Гитлер поддержал Гиммлера, который позволил Глобочнику развернуть его кампанию. Через несколько дней после ее начала худшие опасения Франка начали сбываться.
Однако на момент встречи с графом Роникером Франк обзавелся влиятельным союзником в деле противостояния неограниченной власти СС и полиции в Генерал-губернаторстве: новым губернатором округа Люблин. Тесные отношения Глобочника с Гиммлером позволяли ему игнорировать большинство указов и декретов предыдущего губернатора Цернера. Однако губернатор Рихард Вендлер был зятем Гиммлера, и рейхсфюрер СС ценил его куда больше Глобочника. Вендлер был в ярости от последствий операции Глобочника, о чем Скжинский упоминал в своих письмах. Партизаны с каждым днем набирали силу и нападали на деревни, заселенные этническими немцами, – так часто, что переселенцы бросали свои новые фермы и отказывались возвращаться. Поскольку польские крестьяне были либо схвачены солдатами Глобочника, либо скрывались от них, некому было обрабатывать поля, и перспективы на урожай становились все более туманными. Даже генерал СС, отвечавший за борьбу с партизанами, считал, что тактика Глобочника провалилась. В письме к «Дорогому Генриху» от 27 июля Вендлер информировал Гиммлера, что Глобочник потерпел «грандиозное фиаско» в Люблинском округе. Губернатор призывал своего шурина «как можно скорее найти Глобочнику новое назначение и убрать его отсюда»[162].
Гиммлер согласился прислать нового начальника СС и полиции на замену Глобочнику в середине августа. 31 июля Глобочник получил приказ передать Вендлеру контроль над теми заключенными транзитных лагерей, которые не подозревались в участии в Сопротивлении. Окружной Департамент занятости отвечал за тех, кого отбирали для работ, а ГОС – за остальных, к работам не пригодных[163].
Глобочник не сразу покинул Люблин – отчасти потому, что у него еще оставались задачи, связанные с «Операцией Рейнхард». Были и вопросы насчет его нового поста. Гиммлер хотел повысить Глобочника до начальника полиции и СС округа, но количество должностей сократилось из-за отступления немцев на Восточном фронте. После того как Италия в сентябре 1943-го сдалась союзническим войскам, а Германия оккупировала северную половину страны, открылась новая должность в родном городе Глобочника, Триесте. Там он со своим обычным рвением взялся за притеснения гражданского населения и истребление евреев[164].
Устранение Глобочника немедленно сказалось на работе Янины. Второго августа она сопровождала Скжинского на встрече с Вендлером касательно списка требований, поданных графом двумя днями ранее. Губернатор удовлетворил практически все и заверил, что в округе больше не будет рейдов по перемещению и акций возмездия за партизанские атаки. Хотя у Вендлера не было полномочий на закрытие транзитных лагерей, он выговорил для ГОС разрешение оказать помощь тем заключенным, которые были больны, а также сиротам и несовершеннолетним без сопровождения. Освобожденным изгнанникам запрещалось возвращаться в свои деревни, но ГОС мог расселить их в любом другом месте в регионе. Начальник СС и полиции должен был разрешить персоналу ГОС вход в пять транзитных лагерей, включая тот, что находился в Майданеке, и приказать их комендантам предоставить информацию обо всех польских перемещенных лицах, находящихся там. Кроме того, губернатор пообещал, что администрация лагерей будет сотрудничать с ГОС и выдавать пропуска его сотрудникам, чтобы те исполняли свои обязанности. Под конец губернатор заявил, что, кроме людей, арестованных в ходе акций усмирения для отправки в Рейх, больше никого не будут принудительно депортировать из его округа. Он предложил Скжинскому обращаться напрямую к нему в случае возникновения серьезных препятствий и держать его в курсе деятельности ГОС на подчиненных ему территориях[165].
Пораженные внезапным разворотом в политике перемещения, Скжинский и Янина вышли из кабинета Вендлера с решительным настроем, торопясь воспользоваться его сговорчивостью, пока что-нибудь снова не переменилось. Первым делом они отправились к начальнику полиции безопасности Мюллеру, который устроил для них в тот же день встречу с начальником штаба Глобочника, – для получения доступа в транзитные лагеря. Янина понимала всю важность этих переговоров. Несмотря на обещания и заверения Вендлера, судьба изгнанников была в руках полиции и СС. Если они со Скжинским заручатся поддержкой начальника штаба, то возможность оказать помощь перемещенным лицам будет гарантирована. Чего Янина не знала, так это того, что станет свидетельницей массового истребления своего народа.
Штурмбаннфюрер СС Герман Хофл был, как и его начальник, австрийцем и до аншлюса тоже успел побывать в тюрьме за нелегальную нацистскую деятельность. Попав в штаб Глобочника в 1940 году, он стал главным советником по делам евреев (