Элизабет Шимпфёссль – Безумно богатые русские. От олигархов к новой буржуазии (страница 49)

Бывший финансист, чья коллекция послевоенного советского искусства является одной из крупнейших в мире, он уже давно тесно связан с лондонским миром искусства. Его старший сын окончил юридический факультет Калифорнийского университета в Беркли и потом остался со своей семьей в Пало-Альто. Второй сын окончил Йельский университет и на момент нашего интервью с Цукановым работал в сфере инвестиционного банкинга в Лондоне. Только его жена сохранила офис консалтинговой фирмы в Москве. Но уже тогда все больше ее клиентов перебирались из России в Лондон, и ее бизнес следовал за ними.

Цуканов, заработавший свое состояние в финансовой сфере, глубоко отождествляет себя с русским языком, литературой, музыкой и искусством. «У нас много писателей, которые являются частью мировой литературы и культуры. Вклад России в музыку сопоставим со вкладом Германии: ни одна другая страна не дала миру столько гениальных музыкантов», – сказал он, подчеркнув, что музыкальная традиция, сложившаяся в XIX веке, сохранялась на протяжении всей советской эпохи. Хотя сегодня, по мнению Цуканова, уровень музыкального образования в России снизился, прежние высокие стандарты поддерживаются российскими педагогами, которые переехали в Вену, Лондон, Париж и Нью-Йорк. То же самое относится к литературе: «Возьмите Бродского, жившего в Америке, Тургенева, жившего во Франции… Неважно, где они жили». Что касается изобразительного искусства, то оно «не такого высокого качества, как музыка, но и у нас есть фигуры мирового масштаба, подобные Кандинскому и Малевичу».

Межличностная напряженность между Востоком и Западом

Предприниматель и филантроп Давид Якобашвили, по национальности грузин, родившийся в 1957 году, известен как дружелюбный и обаятельный человек. Я могу подтвердить это, вспоминая нашу вторую встречу на Петербургском экономическом форуме в 2015 году и телефонный разговор 2017 года, когда мы согласовывали текст интервью. Беседа была задушевной, мы много смеялись. В тексте, отправленном Якобашвили, я описала его как грузина с мексиканскими усами. Он не мог понять, почему я назвала его усы мексиканскими. Почему не грузинскими, со смехом спросил он.

Но в первую нашу встречу в 2009 году все было иначе. Стоял очень жаркий и душный летний день. Якобашвили был явно не в настроении. На мой вопрос, что он думает о западной элите, он ответил, что испытал по ее поводу много разочарований, особенно имея дело с западными банкирами. «Конечно, среди западных банкиров встречаются достойные люди», – признал он. На самом деле у него есть несколько очень хороших друзей-банкиров из Европы и США. У одного из них, из Швеции, банкира, была коллекция музыкальных автоматов, которую Якобашвили у него купил, – теперь она служит основой экспозиции его собственного музея[331]. Но у него имеется и горький опыт взаимодействия с некоторыми представителями банковского бизнеса Запада, по его словам, «бандитами и жуликами»: «Они улыбаются тебе, будто лучшие друзья, а потом тебя же и обманывают». Он немного просветлел лицом, когда мы заговорили об искусстве и, в частности, о том, как некоторые произведения отражают дух межличностного взаимодействия между Востоком и Западом. Якобашвили показал мне бронзовую статуэтку, украшающую его рабочий стол: «Смотрите, это австрийская работа. Когда-то она стояла в кабинете у Ленина. Ленин получил ее в подарок от [американского нефтяника Арманда] Хаммера».

Некоторые из моих респондентов отзывались о Западе очень эмоционально. Отчасти это может быть связано с тем комплексом неполноценности, который многие из них испытывали в прошлом. Бизнесмен и инвестор Александр, которому сейчас за шестьдесят, говорил об этом особенно пылко и убежденно. В первое постсоветское десятилетие он ощущал огромную разницу между собой и западными людьми, с которыми ему приходилось иметь дело; чувствовал, насколько ограниченны его знания по сравнению с ними: «У меня было чувство неполноценности, можно даже сказать комплекс».

Это было массовое явление. Мы ощущали нехватку знаний, недостаток опыта, которые нелегко было восполнить или хотя бы скрыть. От этого комплекса страдали все, кто имел дело с западными людьми, особенно с экспертами.

Александр добавил уже более уверенным тоном: «Теперь это прошло. Теперь общаться с западными людьми стало намного проще и приятнее». Он сказал, что, оглядываясь сегодня назад, пришел к выводу, что этот комплекс неполноценности по отношению к Западу был вызван не столько фактическим недостатком знаний у него самого или его соотечественников, сколько претенциозностью тех западных людей, с кем приходилось иметь дело. Он подозревает, что некоторые из них просто вели свою игру и делали вид, что у них гораздо больше знаний и навыков, чем на самом деле, в то время как ему приходилось учиться всему с нуля. «Для меня это было огромной проблемой», – сказал он.

Теперь былой комплекс неполноценности сменился у него, как и у других богатых русских, высшей степенью самоуверенности. Александр считает, что новое поколение богатых россиян сравнялось с западными элитами или даже превосходит их. «Живут ли они в России или на Западе – это чисто вопрос их выбора и предпочтений. Это уже не зависит от того, что они знают и чего не знают», – заключил он.

Другими словами, дело не только в новых знаниях, приобретенных российскими буржуа. Они еще и научились играть по-западному – и по-своему демонстрировать свое превосходство. Такое отношение нередко содержит в себе элементы вызова. Многие русские сформировали пренебрежительное отношение к провозглашаемым на Западе ценностям и нормам в таких областях, как демократия, права человека и верховенство закона. Они расценивают их как пустые и лицемерные.

Подозрительность к Западу

Биография медиаменеджера Дмитрия Киселёва во многом отражает постсоветскую политическую историю. В 1990-е годы тогдашний выпускник отделения скандинавской филологии с деликатной, мягкой манерой общения был образцовым европейцем как в своей журналистике, так и во вкусах вообще. Он не только воспринимал все западное как свое, но и продвигал его по стране через программу «Окно в Европу» на ОРТ, в то время главном российском телеканале. Он даже женился на англичанке – «женщине из Кембриджа». Их брак продлился шесть лет. Но с тех пор многое изменилось:

Конечно, у меня есть иностранные друзья, но я специально не стремлюсь заводить друзей среди иностранцев. Мои самые близкие друзья – русские. Иностранцы совершенно другие. Дружба может пониматься по-разному. Когда я говорю «друг», я имею в виду одно, а вы можете иметь в виду совершенно другое. Скажем, произнося фразу «это красное», моя бывшая жена-англичанка и я сам имели в виду абсолютно разные вещи. Для нее «быстро» означало одну скорость, для меня – совершенно другую.

Негативное восприятие Запада, сложившееся у Киселёва в 2000-е, пришлось весьма кстати, когда Кремлю в следующем десятилетии понадобился человек для агрессивного продвижения имиджа российской власти. Киселёв отлично справился с поставленной задачей. В марте 2014 года, в день референдума по Крыму, он напомнил в телеэфире, что Россия – единственная страна в мире, способная превратить США в радиоактивный пепел[332]. После февраля 2022 года его риторика перешла на новый уровень агрессивности: 1 мая, комментируя риторику Бориса Джонсона во время кризиса, вызванного боевыми действиями в Украине, он повторил свою угрозу, в этот раз указав строго на Великобританию[333]. «Это всего лишь один пуск, Борис. А Англии нет. Раз и навсегда. Зачем заигрываться?» – заявил Киселёв в еженедельной новостной программе «Вести недели».

У Киселёва множество единомышленников среди коллег и конкурентов по медиабизнесу. Арам Габрелянов, этнический армянин, выросший в Дагестане, создал крупнейшую в России таблоидную империю (которую позже вынужден был продавать Юрию Ковальчуку и Геннадию Тимченко, двум ближайшим приятелям Путина, уже много лет включенным в санкционный список США). Габрелянов всегда мечтал стать российским Рупертом Мёрдоком. Его журналисты никогда не высказывались о Путине, «отце нации», в негативном ключе.

Габрелянов при нашей встрече был убежден, что Запад стремится уничтожить Россию и расчленить ее как минимум на двадцать частей, чтобы контролировать и эксплуатировать ее богатые природные ресурсы. «Если бы не Путин, Россия перестала бы уже существовать как государство», – сказал он, сидя за столом в своем кабинете со стеклянными стенами, из которого открывался вид на огромную новостную редакцию с сотнями журналистов. «Они же разделили Югославию на десяток государств? Зачем? А Ирак, Ливия, другие страны? Они хотят, чтобы мы в России возненавидели друг друга, и тогда они смогут заключать выгодные сделки с каждым из этих двадцати или больше новых и слабых государств», – продолжил он. Медиамагнат отмахнулся от аргумента, согласно которому дестабилизация России невыгодна Западу: «Если бы у России не было ядерного оружия и сильной армии, созданной Путиным с нуля, они [американцы] давно бы пришли и уничтожили нас».

Игорь Морозов – человек твердых убеждений. Заработав деньги в банковской сфере в 1990-е годы, позже он занялся политикой. Бывший спортсмен, он получил две ученые степени – кандидата юридических и экономических наук, специализируясь в области международных отношений. Эти знания пригодились ему и на прежнем посту депутата Государственной думы, и в нынешнем качестве члена Совета Федерации. Морозов и его жена – космополиты с прекрасным образованием и высоким уровнем культуры. Она свободно говорит по-английски; он владеет английским, немецким и персидским языками. Ничто в их скромном внешнем виде и манере поведения не выдает того факта, что пара довольно богата (в частности, им принадлежат 3000 гектаров сельскохозяйственных угодий).