Элизабет Рудник – Король Лев (страница 13)
Потом он внезапно услышал, как грифы беспорядочно заметались и принялись звать друг друга. Через несколько мгновений раздался стук копыт, и земля легонько задрожала. Перед тем как он окончательно впал в забытьё, Симбе послышался громкий голос. Последнее, что львёнок запомнил перед тем, как скользнуть в темноту, был чей-то крик: «Бей стервятников!»
Пумба сделал шаг назад. Бородавочник любил разогнаться, прежде чем как следует напугать стервятников. Опустив голову, он громко фыркнул и подождал, пока птицы успокоятся. Будет веселее, если соберётся побольше грифов. А если Пумба что-то и любил, так это веселье.
Вообще-то они с его другом Тимоном любили веселье больше всего на свете. Именно поэтому они и были такими хорошими друзьями, несмотря на то что Пумба – бородавочник, а Тимон – сурикат. И, как любил повторять Тимон, Пумба – это мускулы, а он сам – мозги. Несмотря на различия, они были отличной командой.
Увидев, что время пришло, Пумба ударил копытом о землю и бросился на стервятников. Когда он в них врезался, пыль и перья взлетели в воздух вместе с птицами. Пумба снова радостно закричал.
– Подумать только, я сегодня проснулся и не знал, чем себя занять, – сказал он. – И глянь-ка, как всё повернулось!
Тимон, восседавший на спине Пумбы, подскочил. Его большие глаза, очерченные чёрным, нервно бегали туда-сюда. Он всегда ожидал какого-нибудь подвоха. Все сурикаты такие. Если эти существа не находились в безопасности под землёй, то всегда очень сильно нервничали. А Тимон нервничал больше остальных.
А также он всегда был голодным и вечно думал о еде.
– Яйца есть? – нетерпеливо спросил Тимон, глядя на то место, где несколько птиц всё ещё лежали в обмороке. – Пожалуйста, скажи мне, что яйца остались! Ты же говорил, что, если как следует их напугать, они непременно снесут яйца.
Пумба разочарованно покачал головой:
– На этот раз никаких яиц.
Но потом замолчал, склонив голову набок. За стервятниками оказалось что-то ещё. Бородавочник прищурился, пытаясь понять, что это. Наконец он разобрался:
– Смотри-ка, Тимон. Там маленький жёлтый комок меха.
– Я всегда мечтал о комке меха! – воскликнул Тимон, захлопав в ладоши. Заставив Пумбу подойти ближе, Тимон посмотрел на странный предмет. – И он как раз моего размера!
Пока они смотрели на шар, Пумба подозрительно засопел. Было в нём что-то… не то. Он не вполне мог понять что. А потом разобрался.
– Подожди-подожди… У этого комка четыре ноги и хвост.
Тимон пожал плечами.
– Мне плевать. Я голый сурикат. Ночи холодные. Этот мех мой!
– Тимон, знаешь, мне кажется, что он живой, – продолжил Пумба, не сводя глаз со своей находки. Судя по всему, комок меха дышал.
Качая головой, Тимон спрыгнул со спины Пумбы и подошёл ближе.
– Живой? – повторил он. – Нет-нет-нет, он не должен быть живым. Потому что если этот комок меха живой, то…
Наклонившись, Тимон поднял лапу лежащего существа и тут же завопил, как будто его ужалили:
– Лев! Беги, спасайся, Пумба! Беги!
Он быстро забрался обратно на спину кабана и скрылся из виду.
Но Пумба не побежал. Он даже не отступил. Вместо этого бородавочник придвинулся ближе. Опустив голову, он улыбнулся.
– Тимон, это всего лишь львёнок. – Его голос стал мягким и сентиментальным. – И он такой милый…
Тимон снова спустился вниз.
– О да, просто прелесть. – Его голос был полон сарказма. – Огромный монстр, который выпьет мою кровь. Мы будем звать его… – он сделал паузу для драматического эффекта, – Пожалуйста-не-ешь-меня!
Не обращая внимания на вопли истеричного друга, Пумба продолжал смотреть на львёнка. Потом оглядел пространство вокруг. Они находились на окраине пустыни, в милях от того места, где обитали львы. Нигде вокруг больше никого не было видно.
– Он совсем один, – грустно Пумба произнес. Но тут ему в голову пришла прекрасная мысль. – Давай его оставим? Обещаю гулять с ним каждый день! Буду купать его, кормить с рук и всё такое…
Тимон поднял палец, останавливая Пумбу на середине предложения. Он видел своего друга таким взволнованным и раньше. Один раз сурикат даже позволил Пумбе принести домой жука, когда тот очень сильно просил. Но всё закончилось плохо. И он сомневался, что в этот раз будет по-другому.
– Кормить собой? – поинтересовался сурикат. – Он тебя съест, а потом использует меня в качестве зубочистки!
– Хорошо иметь среди друзей хищника, – заметил Пумба. – Когда он вырастет большим и сильным, он станет нас защищать!
– Никогда не слышал ничего глупее! – возразил Тимон. – Станет нас защищать… – Он засмеялся, схватившись за живот. Но потом внезапно остановился и посерьёзнел. Поразмыслив пару мгновений, он радостно воскликнул, будто это только что пришло ему в голову:
– Слушай! А что, если он будет нас защищать? Иметь при себе ручного свирепого льва – не такая уж и плохая идея!
Пумба запрыгал от радости. Не обратив внимания на то, что Тимон присвоил его идею (возможно, даже этого не заметив), он радостно посмотрел на львёнка.
– Значит, мы можем его оставить? – с волнением уточнил бородавочник.
– Конечно, мы оставим себе этот комок шерсти! – ответил Тимон. – Разве не отличная мысль?
В этот момент глаза львёнка широко распахнулись.
Тимон пискнул и запрыгнул на спину Пумбе. Становиться чьим-то утренним перекусом у него желания не было. Безопаснее подождать в сторонке и посмотреть, что будет…
Симба слышал голоса. Они звучали далеко, будто те, кто говорил, находились в конце длинного туннеля. Часть его хотела оставить глаза закрытыми в надежде, что они просто уйдут и оставят его в покое. Но другая часть, в основном пустой желудок, не согласилась.
Львёнок открыл глаза. Поначалу он увидел только ослепительный свет солнца и поспешно зажмурился, а в темноте перед его взглядом поплыли светлые пятна. Малыш подождал, пока пятна исчезнут, и попытался снова. Но в этот раз он открывал глаза медленно, позволяя им постепенно привыкнуть к свету.
К его удивлению, он обнаружил, что смотрит на бородавочника и суриката. А они в свою очередь смотрели на него. Сурикат, похоже, нервничал, да и кабан выглядел взволнованным. Симба склонил голову набок.
– Кто… кто вы? – спросил он. Из-за пересохшего горла слова звучали хрипло.
– Мы – те, кто спас твою жизнь, – ответил сурикат. – Рисковали всем, отбиваясь от злых стервятников!
– Я Пумба, – сказал бородавочник, стрельнув в друга взглядом, которого Симба не понял. – А это Тимон.
Сурикат кивнул.
– Их были сотни, – продолжал он, явно зациклившись на стервятниках. – Это было ужасно. Не нужно нас благодарить. – Сурикат остановился и подождал благодарностей, которых не просил. Когда Симба ничего не сказал, Тимон пожал плечами: – Я упоминал, что мы спасли твою жизнь?
Симба вздохнул. «Лучше бы не спасали, – подумал он. – Это избавило бы от многих бед». Поднявшись на ноги, львёнок повернулся спиной к Тимону с Пумбой и медленно побрёл прочь. Каждый шаг ощущался так, будто он ступал по острым камням, его желудок урчал и болел.
– Эй! – крикнул Тимон. – Куда ты идёшь?
– Это не важно, – ответил Симба, не останавливаясь.
Увидев маленькую грязную лужу воды, он опустил голову и сделал несколько глотков. Вода была горячей и полной песка, но хоть немного утолила его жажду. В памяти всплыли все те разы, когда львёнок не хотел идти к водопою. Сейчас он бы отдал всё что угодно за возможность побыть там. Вернуться к своей матери или поиграть с Налой. Его плечи поникли. Какой смысл думать обо всём этом?
Львёнок услышал позади обеспокоенный голос Пумбы.
– Он такой грустный, – сказал бородавочник. – Мы должны помочь ему, Тимон!
Симба услышал топот копыт, а потом Пумба появился рядом.
– Эй, малыш, что тебя гложет?
Тимон встрял прежде, чем Симба смог ответить:
– Ничего! Он же на вершине пищевой цепи.
Потом замолчал и с ожиданием уставился на недоумевающих львёнка и бородавочника.
– Понимаете? – надавил Тимон.
Молчание.
– Ну, пищевая цепь…
И снова молчание. Тимон пожал плечами, смиряясь с тем, что его шуток здесь не понимают.
– Так откуда ты?
– Какая разница? – огрызнулся Симба. – Я не могу пойти домой.
Он был удивлён тем, как горько это прозвучало. Но это правда. Какой толк рассказывать Тимону и Пумбе о своей прошлой жизни? Это жизнь, к которой он никогда не сможет вернуться.