Элизабет Роллз – Поспешная женитьба (страница 6)

– К черту их всех! – зло бросил он. – Засяду за карточным столом, буду пить бренди.

Карета незаметно для него остановилась, и послышался веселый голос Джорджа:

– Проснись, Питер, спускайся с облаков.

Дарлстон удивленно посмотрел на открывшуюся дверь.

– Извини, Джордж, задумался.

– Плохая привычка, – пошутил Джордж, влезая в карету. Рассмотрев лицо друга, он обеспокоенно спросил: – Что случилось, Питер? От твоего вида молоко скиснет.

Питер помолчал немного и потом взбешенно выкрикнул:

– Каролина!

– Что, заболела? – уточнил озадаченный Джордж.

– Как же, заболела! Послала в «Ведомости» объявление о нашей помолвке!

От ужаса Джордж потерял дар речи. Наконец ему удалось выговорить:

– Это… значит… мне следует поздравить тебя?

– Поздравляй! К счастью, у редактора хватило ума посоветоваться со мной, прежде чем печатать. Слава богу, удалось предотвратить публикацию.

– Еще кто-нибудь знает об этом?

– Надеюсь, что нет. За исключением старой леди Джеймсон, которая и принесла объявление. Из того, что редактор сказал, следует, что она умышленно заставила их насторожиться.

Джордж задумался.

– Мне кажется, если леди Каролина уже раструбила, что будет такое объявление, а его не последует, то она выставит себя полной дурой.

– Вот и хорошо.

– Ей это не понравится, Питер.

– И не надо, чтобы нравилось. Я предусмотрительно послал записку, в которой сообщил, что после исключительно интересного разговора с редактором «Ведомостей» завтра возвращаюсь в поместье и видеть ее больше не желаю!

– О-о-о! – Джордж переварил новость, что Питер безвозвратно порвал с любовницей, и осторожно сказал: – Может, оно и к лучшему.

– А я в этом уверен! Сегодня праздную. Карты, кости, бренди – вот планы на вечер. И будь они прокляты, все женщины! Только вот незадача: мне надо жениться! Каролина это знает. Но если она думает, что ребенок от нее может унаследовать больше, чем мой отвратительный кузен Джек!..

С этим заявлением Джордж был полностью согласен. Выходит, Каррингтон был прав! Нет сомнений, что она ловко завлекла Питера, чтобы вместе провести эти месяцы во Франции. Но возвращение Дарлстона в поместье, потом поездка к Фэфордам на всю зиму, должно быть, довели ее до отчаяния. И Каролина решила рискнуть.

Проблема, по мнению Джорджа, заключалась в том, что Питер был крайне низкого мнения о женщинах и при этом имел редкий талант выбирать самых недостойных из их числа. Сначала Мелисса, потом Каролина.

Надеясь сменить тему разговора, Джордж осторожно сказал:

– Утром получил письмо от сестры. Опять ждут прибавления. Надеются, что будет девочка. Говорит, три мальчика подряд – это чересчур. Она и Фэфорд приглашают меня к себе. Я бы не против, если бы ты поехал со мной. Не возражаешь на ка кое-то время отлучиться из Лондона?

Питер помедлил, прежде чем ответить.

– Спасибо, Джордж. Я присоединюсь к тебе позже. Вначале мне надо побыть в имении одному. Подумать. Вредная привычка, как ты говоришь, но сейчас надо. Я же должен жениться, но не хочу налететь еще на одну Мелиссу!

– Естественно, нет. Тебе что, ни одна из дебютанток не приглянулась?

Питер цинично рассмеялся:

– Нет. Все они обожают мое богатство и титул.

Джордж немного подумал.

– Ладно, тогда мой тебе совет: женись на первой же подходящей девочке, с которой у тебя сложится умный разговор.

Питер хохотнул:

– Я встречал одну такую и только что подумал о ней. В прошлом году. Сестра молодого Фолиота. Как звать, не могу вспомнить. Не видно ее в этом году.

– Так у них отец внезапно умер в прошлом году. Несчастный случай. Я и Каррингтон в «Ведомостях» читали. Они в трауре, наверное, еще, – задумчиво протянул Джордж.

– Слышал, молодой Фолиот ведет себя как обычно. Не соблюдает никакого траура.

– Фолиот, может, и нет, – с отвращением сказал Джордж. – Бездельник. Если не угомонится, то скоро промотает все наследство.

Разговор их прервался, когда они подъехали к дому леди Биллингем, вылезли из кареты и влились в толпу гостей, поднимавшихся по лестнице.

Для Дарлстона вечер оказался удачным. Начал он его с пикета, играя с Джорджем по символической ставке.

Потом Джордж ушел, а Дарлстон направился к залу в поисках развлечений. Кто-то хлопнул его по плечу.

– Привет, Мандерс, – сказал он, узнав приятеля по Пиренейской кампании, – сыграем в пикет?

Его приятель отказался не задумываясь:

– Не с тобой, Дарлстон. Даже когда пьян, ты играешь в более высокой лиге, чем я. Тебе со мной неинтересно. Но я не возражаю бросить кости.

– Как хочешь, старина.

Мандерс улыбнулся:

– Еще бы пару человечков, чтобы оживить нашу игру, как думаешь? Здесь твой кузен Фробишер с приятелем. Может, пригласим?

Последним человеком на свете, с кем Дарлстон стал бы играть в кости, был его кузен Джек Фробишер, но он ответил вежливо:

– Как пожелаешь, старина!

Он кивнул Фробишеру и сказал:

– Добрый вечер, кузен. Мы с Мандерсом собираемся сыграть в кости. Не составишь ли нам компанию со своим другом?

Он внимательно посмотрел на приятеля Фробишера. Молодой человек кого-то смутно напоминал: прилизанные соломенные волосы, подбородок, который доброжелатель мог бы назвать слабым. Дарлстон покопался в памяти. Ну конечно, молодой Фолиот! Не обнаружив ни малейшего намека на то, что молодой человек в трауре, он осторожно спросил:

– Слышал, что вы недавно потеряли отца, но полагаю, это только слухи?

– Нет, милорд, правда. Но я не вижу смысла во всех формальностях траура, если всему свету известно, что мы не горюем.

Дарлстон прокрутил свою память назад. Он был лишь поверхностно знаком с Джоном Фолиотом, но тот помнился ему добрым человеком с хорошим чувством юмора. Он вспомнил, что последний раз видел старого Фолиота, когда тот катался с дочерью в Гайд-парке.

Все верно! Теперь он вспомнил все! Он танцевал с бойкой девочкой в «Олмаке», а потом разговаривал с ней в парке… И еще встретил ее на концерте. Рыжие волосы, серые мечтательные глаза. Тогда ему показалось, что недостатка в теплых чувствах между отцом и дочерью не было.

Тоном, который был лишь немного слабее, чем прямой укор, он сказал:

– Тогда, быть может, вы будете так добры передать мои соболезнования вашей сестре, мистер Фолиот? Уверен, она относилась к отцу с уважением и любовью. Теперь давайте играть. У меня с собой мой набор.

Фолиот покраснел от злости, но толчок локтем Фробишера привел его в чувство, и он сел за стол с тремя другими игроками. Дарлстон положил на стол кости, и игра началась.

Сначала везло Фробишеру. Кучка гиней медленно росла перед ним, к досаде его друга Фолиота, который все время ворчал. Наконец уставший от его непрекращающегося нытья Дарлстон лениво заметил:

– Кузен, своим успехом ты обижаешь своего друга, мистера Фолиота. Так настоящие друзья не поступают!

– Может, и не поступают, – последовал беспечный ответ. – Но игра потеряла для меня всякий интерес. Может быть, вы извините меня? – Фробишер встал, грациозно поклонился и ушел вместе с выигрышем.

За столом осталось три игрока, и госпожа Фортуна решила повернуться лицом к мистеру Фолиоту. Подбодренный такой благосклонностью и количеством принятого шампанского, он стал опрометчиво взвинчивать ставки.

– Ставки удваиваются, джентльмены! – за явил он в очередной раз.

Дарлстон невозмутимо кивнул, но Мандерс отрезал напрямик: