Элизабет Ричардс – Феникс (ЛП) (страница 41)

Чего я не понимаю, так это, почему она согласилась выйти за меня замуж, если её сердце больше не принадлежит мне. Чувство долга? Черт, она что, жалеет меня? Я представляю свои ожоги на руках и плечах, вспоминаю о кошмарах, которые мучают меня во сне, и понимаю, что она должна жалеть меня. Элайджа, по сравнению со мной, более привлекателен.

Мы довольно долго идем к выходу, и я вздыхаю с облегчением, когда через час, наконец, добираемся до него. Мы оттягиваем в сторону одну из деревянных досок и вылезаем наружу. Несмотря на зной и неприятное покалывание кожи от солнца, я рад дневному свету. Нет ничего хуже, чем быть запертым под землей с Натали, Элайджей и своими мыслями.

Я сглазил.

Мы направляемся к краю оживленного железнодорожного и грузового депо. Там, должно быть, пятнадцать железнодорожных путей, расходящихся в разные направления, плюс десятки вагонов загруженные длинными металлическими контейнерами. На крыше здания депо установлены цифровые экраны, которые транслируют последние новости Си-Би-Эн. Гвардейцы Стажи деловито выгружают контейнеры из товарняка на грузовики, готовые к транспортировке к месту назначения. Похоже, что основная часть груза — это оружие, медикаменты и продовольствие.

Над депо зависает знакомый Эсминец. Мы пришли прямо львам на съедение.

Мы скользим обратно в туннель, с глаз долой. Когда Натали говорит, что Стражи используют туннель, чтобы добираться до лагеря, я и не подозревал, что депо по ту сторону, находиться все еще в рабочем состояние. Но, с другой стороны, почему бы ему не функционировать — я сглупил, не выяснив это раньше. Все-таки у нас не так много вариантов.

— Может нам вернуться в лагерь? — шепчет Натали. — Если Эсминец здесь, они, скорее всего, ждут, что мы покажемся.

Я мотаю головой.

— Если бы они нас поджидали, тогда тот конец патрулировала бы сотня гвардейцев. Они не знают, что мы здесь — должно быть, они считают, что мы убежали обратно в пустыню.

— Так зачем они здесь? — спрашивает Элайджа.

— Чтобы подзаправиться? — предполагаю я.

— Нам следует вернуться в лагерь, — говорит Элайджа.

— И куда нам потом идти? — в ответ спрашиваю я. — Там все еще нет никаких средств передвижений, мы черти где, и мне долго по такой жаре не продержаться. Нет, мы останемся здесь. Нам просто надо пробраться незамеченными на один из этих грузовиков.

— И как ты предполагаешь это сделать? — спрашивает Элайджа.

— Выкинем тебя им в качестве приманки? — предлагаю я.

Элайджа корчит из себя обиженного, а Натали одаривает меня суровым взглядом.

Я внимательно просматриваю депо с железнодорожным туннелем, хотя, как по мне, то, похоже, что он забаррикадирован ящиками и перевернутыми тачками, сваленными возле выхода. Я наблюдаю, как группа гвардейцев Стражей грузят ящики в грузовики, припаркованные один к другому, так что между ними всего несколько футов. На всех ящиках было напечатано разное место назначения: Центрум, Атена, Галлий, Леополис, Фракия — в яблочко! Наконец-то немного удачи.

— Вон, — говорю я, указывая на зеленый грузовик, чьи ящики промаркированы словом «Фракия». — Мы сбежим в нем.

— Нам никак не замаскироваться, — говорит Натали. — Они нас узнают.

— Тогда остается это делать по старинке — просто не попадаться им на глаза, — говорю я.

Мы обсыпаемся песчаником с пола пещеры, затемняя нашу кожу и одежду, в надежде, что это послужит нам хоть каким-то камуфляжем. Я слегка вздрагиваю при виде черноты на предплечье Натали, вспомнив, что я и сделал. Она скатывает нее рукав рубашки, закрывая руку.

— Мы готовы? — спрашиваю я.

— Нет, — бормочет Элайджа.

Натали кивает.

Я осторожно подхожу к выходу из туннеля. В двадцати футах от нас гвардейцы загружают ящики на красный грузовик, конечная цель которого Галлий. Это наш шанс. Грузовики стоят близко друг к другу, так что мы можем легко перебегать от одного к другому, прячась под ним, пока все чисто. Однако мне придется отвлечь гвардейцев. Осмотревшись, я заметил груду небольших ящиков справа от грузовика, все с зеленым крестом и словом «ХРУПКОЕ» напечатанным на нем. Медикаменты. Отлично. Я поднимаю с земли камень, определяю рукой его увесистость. У меня будет всего одна попытка. Я делаю глубокий вдох и кидаю камень в ящики. Он попадает в середину, и медикаменты падают на землю.

Гвардейцы, крича друг на друга, срываются с мест и бегут скорее к разбившимся ящикам, чтобы оценить ущерб. У нас есть считанные секунды, чтобы пересечь пыльную дорогу.

— Вперед, — говорю я.

Мы выбегаем из туннеля, оказываясь на слепящем солнце. Адреналин бьет по моим венам, а в голове единственная мысль: БЕЖАТЬ! Мы вжимаем головы в плечи, ныряем между ящиками и используем перевернутые тачки в качестве прикрытия. Гвардейцы Стражей все еще пытаются выяснить, кто разбил медикаменты, обвиняя друг друга.

И как только один из них находит камень, мы уже добираемся до грузовика.

Гвардеец держит камень в руке и хмурится.

Я заталкиваю Натали под грузовик. Следующим Элайджу.

Гвардеец начинает поворачиваться.

Черт!

Я как раз успеваю нырнуть под грузовик, когда гвардеец смотрит в нашу сторону. Мое сердце чуть ли не выпрыгивает из груди, когда гвардеец идет в нашу сторону. Неужели он меня видел? Пара коричневых кожаных сапог останавливается прямо перед нами. Я задерживаю дыхание. Надолго. Кажется, это длится бесконечность.

— Ну же, вы оба, у нас нет целого дня, — окликает он своих двух коллег.

Я выдыхаю.

Над нашими головами раздается грохот, пока они продолжают грузить ящики в машину.

— Поверить не могу, что мы разобрались с доставкой всего этого дерьма в Галий, учитывая все проблемы, — простонал «Коричневые Ботинки» своем напарникам.

— А что там с этим Галием? — поинтересовались те.

Элайджа нетерпеливо стучит пальцем мне по плечу и показывает, что собирается двигаться дальше, но я качаю головой. Я хочу послушать, что скажут гвардейцы.

— Черт, Спиннер, за новостями что ли не следишь? Дарклинги вырвались из гетто. Там было кровавое месиво, — говорит он. — Зачем им, думаешь, понадобилось все это оружие и медикаменты?

Когда это произошло?

— Да, я вообще, как-то не думал об этом, — отвечает Спиннер.

— Ты не думаешь об этом до поры до времени, — говорит «Коричневые Ботинки».

— До меня доходили слухи, что там был и Феникс, — вмешивается в разговор третий гвардеец. — И вроде как в одиночку убил пятьдесят гвардейцев.

— Я слышал, что сотню, — говорит «Коричневые Ботинки». — Он разрывал им глотки, и кровь лилась рекой.

— Шутишь? — нервно спрашивает Спиннер.

У меня в голове без остановки крутится эта новость. Дарклинги устроили восстание в Галие, столице Медного штата? Офигеть. Медный штат — где сосредоточены все оружейные фабрики. Повстанцы вызвали в штате хаос и Эмиссар Винсент казнен, там будут твориться беспорядки. Это же... здорово!

Мне интересно, кто же распространяет слухи, что я во всем этом замешан. Может Роуч? Умно. Это не только поможет не сесть Стажам мне на хвост, пока я ищу «Ора», но и заставит гвардейцев бояться меня. Порой миф о человеке мощнее, чем реальность. Они даже и не подозревают, что настоящий Феникс прячется у них под грузовиком, испачкан в грязи и напуган до чертиков.

— Не слыхал, чего там, у Пирсона в его грузовом отсеке? — спрашивает Спиннер.

— Поверю, когда сам увижу, — отвечает «Коричневые ботинки». — Он постоянно трепет какую-то хрень. Один раз сказанул, что подстрелил Люпина, а потом выяснилось, что это был просто пес какого-то парня.

Третий гвардеец смеется.

— Ага, а когда он утверждал, что взял целое гнездо Разъяренных?

— Да нет, на этот раз он не врет. Он сказал, что напал на него два дня назад в Огненных порогах, — говорит Спиннер, слегка защищаясь.

Огненные пороги? Какое знакомое название...

— Если это правда, то почему никому ничего не показал? — возражает «Коричневые ботинки».

— Волновался, что кто-то узнает и попытается спереть.

— Он лжет, — говорит третий гвардеец.

— Если он лжет, то с чего бы ему вызывать сюда Себастьяна Идена? — спрашивает Спиннер.

— С того, что Пирсон так же туп, как и ты, — отвечает «Коричневые ботинки».

«Коричневые ботинки» и третий гвардеец смеются от души, в то время как Спиннер бормочет себе под нос проклятия. Натали вопросительно смотрит на меня. Это объясняет присутствие в небе Эсминца. Понимание этого снимает камень с души, ведь они поджидали не нас, но что бы не находилось в грузовом отсеке, должно быть — это очень ценно, раз Себастьян решил прервать поиски и лично взглянуть на это.

Когда они продолжают заниматься погрузкой, поднимают своими ботинками красную пыль в воздух, которая щекочет нам носы. Натали прикрывает свой нос и одновременно с этим чихает. Она бросает на меня панический взгляд.

— Ты ничего не слышал? — спрашивает «Коричневы ботинки». Я делаю взмах рукой, показывая тем самым, Натали с Элайджей нужно уходить. Мы ползем по земле к грузовику, припаркованному в паре футах от нас, как раз вовремя, потому что Коричневые ботинки заглядывает под красную машину, под которой мы прятались.

— Неа, — бормочет он и качает головой.

Мы несемся к следующему перевозчику, держась вне пределов видимости, и спустя несколько минут замирания сердца, мы оказываемся у зеленого грузовика, следующего во Фракию. Он стоит рядом с бронированным товарняком, но загружен он отнюдь не медикаментами: заключенными. Люди кричат и стонут внутри вагонов, их руки тянутся из зарешеченных окон, умоляя проходящих мимо гвардейцев освободить их или хотя бы дать воды.