Элизабет Ричардс – Феникс (ЛП) (страница 26)

Он усмехается, но в этом звуке слышна горечь. Он тянет меня в свои объятья, и я обвиваю его руками, и стараюсь его держать так, как можно дольше.

— Со мной все будет в порядке, — шепчу я.

— Знаю, — говорит он, отпуская меня. — Я так горжусь тобой, сынок.

Я улыбаюсь.

— Я люблю тебя, папа.

Он ерошит мои волосы.

— Пшел вон отсюда.

Я перебрасываю себе через плечо синий вещевой мешок и присоединяюсь к Натали, Элайдже и Гаррику, которые стоят у дверей. В мешке вещи для маскировки и шкатулка мамы с её личными вещами. У Натали с Элайджей свои вещевые мешки с провизией.

Я бросаю последний взгляд на своих друзей и семью, и безмолвно прощаюсь со всеми. Несмотря на все свои обещания, я подозреваю, что больше никогда с ними не увижусь. Когда мы проходим мимо окна, я вижу Воздушный Эсминец, закрывающий собой свет звезд. Не думаю, что я выживу в этой войне. Может быть, я восстал из пепла, как Феникс, но знаю что, как и у мифической птицы, моя судьба — умереть в пламени.

Глава 15

ЭШ

РЫНОК ШАНТИЛЬИ ЛЕЙН хранит гробовое молчание, когда мы пробираемся по темным узким улочкам между прилавками. Даже разноцветные флажки снаружи возле каждого лотка застыли, как и весь город, затаивший дыхание. Каждую сотню ярдов Гаррик аккуратно устанавливает взрывное устройство под лоток, предназначенную для магазинов с самыми горючими товарами.

— Сколько у нас есть времени? — спрашивает Натали.

Я сверяюсь с мониторами на зданиях, окружающими рынок. Яркие желтые цифры на табло обратного отсчета говорят, что: 24:10:00.

— Десять минут до взрыва заводов, — говорю я. — Давайте выбираться отсюда.

Мы добираемся до таверны Молли МакГи - популярное питейное заведение среди гвардейцев Стражей — и Гаррик ломает дверь. Мы хватаем бутылки с Шайном из-за барной стойки и разливаем их содержимое по полу, прежде чем выйти наружу и облить горючей жидкостью флаги и ларьки. Это поможет распространиться пламени на остальные прилавки, нанеся максимальный вред всей территории. Я устанавливаю последнюю бомбу возле таверны, и снова смотрю на обратный отсчет.

— Пять секунд до первого взрыва, — говорю я.

Мы смотрим, как отсчитываются секунды:

24:00:05

24:00:04

24:00:03

24:00:02

24:00:01

24:00:00

БУМ!

Взрыв разрывается ревом над городом, заставляя вибрировать наши тела. Вдалеке столб огня и дыма более ста футов в высоту парит в воздухе, освещая небо. Это может означать только одно: шлакоблочные заводы пылают. Жуку все удалось.

Мы едва успеваем оправиться от взрывной волны, как информщиты по всему городу моргают и по ним в прямом эфире показывают, как Эми с Ником бегут через Парк. Они бегут спиной к камере, поэтому лиц не видно. Все будут думать, что это мы с Натали. Мы в состоянии сделать это, потому что мы вещаем в пределах города, как они показывали нам в «прямом эфире» Полли, поэтому помехи сигнала Стражей не сработают, если только сигнал не будет транслироваться извне города.

Ник с Эми раскладывают взрывчатку возле старого фамильного дома Натали, заброшенного белого особняка покрытого колючими кустарниками, потом спешат к люку посреди улицы, бросаясь в канализацию в момент взрыва, и город сотрясает новая взрывная волна. В Парке одна за другой происходит серия быстрых взрывов. Старая сухая древесина заброшенных домов служит отличной растопкой и вскоре этот весь район охватывает огонь.

Почти сразу же раздается взрыв на западе (на этот раз на электростанции) и все мониторы и фонари начинают гаснуть один за другим, посылая волну тьмы накрыть весь город.

И прежде чем разверзнется ад, наступает мгновение тишины. А после: слышен вой сирены, крик людей, эхо топота ног по улицам, когда горожане бегут в поисках укрытия. Все идет по графику. Я знаю, что прямо сейчас, папа с Логан под прикрытием ночи выводят первую группу из гетто. Я безмолвно молюсь за них. Мы сделали все, что могли; теперь все в руках судьбы, смогут ли они выбраться из Блэк Сити живыми или нет.

— Наша очередь, — говорю я. — Готовы?

Гаррик, Натали и Элайджа кивают. Наши бомбы не заставляют себя ждать, поэтому, как только я нажму на первую кнопку, у нас будет всего три минуты, чтобы убраться с рынка, прежде чем сдетонирует первая бомба, а затем и остальные по цепной реакции.

Я всматриваюсь в небо. От миноносца отделяется первые Транспортеры. Одни летят в сторону шлакоблочных заводов, другие к Парку, где бомбы уже все взорвались. Нет времени ждать. Я нажимаю на кнопку.

Трехминутный отсчет начинается.

Мы несемся по рынку, через лабиринты переулков. Я показываю дорогу, потому что лучше всех вижу в темноте.

Две минуты.

Я поворачиваю за угол и сразу понимаю, что свернул не туда, когда мы все упираемся в кирпичную стену. Черт!

— Эш, сюда, — говорит Натали, ведя нас вниз другим проходом.

Развешанные по рынку красочные гирлянды трепещут от ветерка, когда мы проносимся мимо. Мы пробегаем мимо рыбных лавок, ювелирных магазинчиков, наконец, добираясь до магазинов с одеждой, стоящих вне границ рынка.

Одна минута.

Мы уже на перекрестке.

— В какую сторону? — спрашивает Элайджа.

— Не знаю, — говорит Натали. — Я всегда здесь плутала.

У нас нет времени, чтобы тратить его попусту. Я просто следую своей интуиции и выбираю двигаться направо.

Тридцать секунд.

Когда мы бежим по узкому переулку, нога Натали поскальзывается на булыжнике, и она спотыкается. Гаррик грубо тащит её за ногу.

Десять секунд.

— Вон! Смотрите! — говорит Элайджа.

Щель света между двумя киосками.

Мы бежим туда.

Пять секунд.

Мы не успеем.

Три. Две. Одна.

Мы выбегаем из рынка, как раз тогда, когда раздается первый взрыв.

Взрывная волна сбивает нас с ног, и мы падаем на землю в десяти футах от входа на рынок. У меня звенит в ушах, мускулы и кости отдаются болью. Все слышится приглушенно, будто я плыву под водой. Я лежу на спине и наблюдаю, как на меня падает дождь из конфетти. Еще один взрыв и еще больше гирлянд и всякого мусора взмывает в воздух. Я пытаюсь сдвинуться, но тело отказывается мне подчиняться.

Сквозь туман в голове, я разбираю звук стука обуви по брусчатке. Звук становится все громче и громче. И где-то на задворках моего восприятия кричит голос, чтобы я поднимался, но мои ноги не реагируют. Все по-прежнему размыто, и я не могу сконцентрироваться. Вставай, Эш. Вставай, Эш. Вставай...

— Эш!

Голос Натали заставляет меня вновь собраться и сосредоточиться. Я изо всех пытаюсь подняться в вертикальное положение, и успеваю как раз вовремя, чтобы увидеть, что она болтается у Гаррика на плече в пятнадцати футах от меня. На секунду, мне кажется, что он просто пытается унести её от приближающихся гвардейцев Стражей, но затем я замечаю страх в её глазах, и как её кулаки колотят по его спине. От страха у меня ёкает сердце. Он хочет украсть её!

— Отпусти меня! — вопит она.

Я кидаюсь на Гаррика. Он кричит от боли, когда мои клыки впиваются ему в ногу, впрыскивая огромную дозу Дурмана. Очень испугавшись, он бросает Натали. Элайджа помогает ей подняться на ноги, пока Гаррик отступает на шаг, другой, прежде чем упасть на землю, растягивая рот в безумной улыбке, когда яд струиться по его венам.

— Все сюда! — зовет Себастьян своих людей. Он на улице рядом с нами.

— Нам нужно найти безопасное место, — говорю я.

Мы хватаем сумки и, шатаясь, убираемся с Шантильи Лейн, как раз перед тем, как к рыночной площади приближаются первые гвардейцы. Мы спешим вниз по проходу, стараясь двигаться как можно быстрее.

Улицы заполняются людьми, которые бросают свои дома, унося с собой все, что могут забрать, одежду, еду, животных, некоторые даже в состояние паники похватали тяжелые картины и другие фамильные ценности.

— Наденьте свои капюшоны, — говорю я остальным.

Мы присоединяемся к людям, используя их как прикрытие, когда мимо нас проносятся еще отряды гвардейцев Стражей. Все бегут кто куда, не зная куда лучше бежать. В основном со стороны заводов, Парка и Шантильи Лейн бегут к Высотке, чтобы укрыться там.