Элизабет Ричардс – Блэк Сити (ЛП) (страница 4)

Я прохожу мимо нескольких часовых у входной двери, они приветствуют меня. Я провожу своим удостоверением личности через сканнер и вхожу в стерильный коридор. Под мышкой у меня куртка полукровки-Дарклинга. Её отдала мне одурманенная девушка, ссылаясь на то, что ей она не нужна. Только из простой куртки в руках по моей спине пробегала дрожь.

Я должна быть благодарна, что ничего серьёзного сегодня вечером не случилось; было безрассудно бродить по городским улицам в одиночку после наступления темноты, но я просто хотела принести своей сестре Полли какой-нибудь сувенир из моего старого дома.

Я никогда не пошла бы в особняк после встречи с этим полукровкой. Я до сих пор не понимаю, почему он отпустил меня. Может, ему не терпелось убраться оттуда и оставить меня саму разбираться с той девчонкой под кайфом? Меня опять передёрнуло. «Расскажешь кому обо мне, и ты труп...».

Я и не собираюсь никому говорить. В этом нет никакого смысла — мы больше никогда не увидимся. Кроме того, я не хочу, чтобы у моей матери появился повод усилить мою охрану. Моего телохранителя, Себастьяна, вполне достаточно, спасибо большое. В конце концов, я могу обвести Себастьяна вокруг своего маленького пальчика и иногда получить немного свободы.

Я направилась прямо к лестнице, намереваясь найти Полли, когда светловолосая секретарша замахала рукой и посмотрела на меня.

— Эмиссар Бьюкенан ждёт тебя. Она внизу, в лаборатории.

— Но мне нельзя в лабораторию...?

Она пожимает плечами.

— Эмиссар Бьюкенан дала ясно понять, что желает встретиться с тобой там, внизу.

У меня не было возможности избавиться от куртки Дарклинга, поэтому мне пришлось взять её с собой, когда я вошла в стеклянный лифт, растерянная от того, что меня попросили спуститься в лабораторию. Почему мама позволила мне это именно сейчас?

Двери лифта начинают закрываться, но между ними вклинивается рука, заставляя их открыться вновь. Свирепые зелёные глаза с яростью смотрят на меня.

— Я повсюду тебя искал, — бросает Себастьян, заходя следом за мной в лифт.

— Тебе не обязательно бегать за мной.

Себастьян стискивает зубы и бьёт по кнопке подвального этажа. Лифт медленно опускается, пока мы стоим в тишине, пытаясь игнорировать возникшее между нами напряжение. В отражении стекла мне видно его лицо: широкие глаза, обрамлённые густыми бровями; загорелая кожа оттенена однодневной щетиной; маленькая родинка на нижней губе, которую я целовала тысячи раз.

Но никогда больше не буду.

Мои мысли возвращаются к парню под мостом, и на сердце появляется какое-то тянущее ощущение. Странно все это.

— Ну и? — говорит Себастьян.

— Что?

— Ты не хочешь извиниться за то, что заставила меня беспокоиться? — говорит он.

— Ты не хочешь извиниться за то, что охотился на меня, как на какого-то Дарклинга?

— Не драматизируй.

— Всё, чего я хотела,— несколько минут одиночества, ты же не можешь дать мне даже этого. Ты всегда ходишь за мной.

— Это моя работа, — нетерпеливо говорит он. — Твоя мать попросила меня охранять тебя.

— Мне не нужна нянька. И к твоему сведению, единственной причиной, по которой она дала тебе эту работу, была моя просьба. Глупая просьба.

«В то время, когда я ещё любила тебя».

Двери лифта со свистом открылись. Я протискиваюсь мимо Себастьяна и выхожу на металлическую платформу с видом на лабораторию.

Себастьян хватает меня за запястье.

— Ладно, хорошо, я признаю это. Я следил за тобой и что? Я беспокоюсь о тебе. Почему ты не можешь принять этот факт?

— Почему ты не можешь принять тот факт, что между нами всё кончено? Кончено уже несколько месяцев назад.

— Потому что не могу. Я люблю тебя.

Я выдернула руку.

— Ты не любишь меня. Ты просто хочешь встречаться со мной, потому что думаешь, это поможет твоему продвижению по карьерной лестнице.

Его глаза потемнели.

— Не делай вид, что тебе это претит. Мы бы оба выиграли от этой договорённости. Я куплю тебе всё, что захочешь; я дам тебе ту жизнь, к какой ты привыкла. Я постепенно иду к своей цели, Натали. Когда-нибудь я займу место Пуриана Роуза и хочу, чтобы ты была со мной, когда это случится.

— Как заманчиво звучит от тебя слово «договорённость», — с сарказмом говорю я. – Я никогда снова не стану твоей девушкой. А тем более, уж после того...

Мамин голос звучит из лаборатории внизу.

— Когда будет готов новый штамм, Крейвен? — спрашивает она.

— Несколько недель. Я думаю, мы выделили ген, который вызывает подобную проблему, — отвечает Крейвен.

— Лучше бы у тебя получилось. Я больше не могу допустить провалы, — говорит мама.

— Натали вернулась, — кричит им Себастьян.

— Спускайся, пришло время, чтобы ты это увидела, — говорит она.

Мы направляемся вниз, в лабораторию, в место из бетона и стали, вызывающее клаустрофобию. И я в восторге от того, что могу, наконец-то, увидеть, что там находится. Справа от нас находится четыре двери, ведущие в клетки.

— Что там? — спрашиваю я Себастьяна.

— Образцы, конечно же.

Образцы? Я задыхаюсь, когда заглядываю в камеру через окошки.

Дарклинги.

Десятки и десятки их, засунутых в крошечные клетки, словно скот. Я была столь ошеломлена этим зрелищем, что не могла пошевелиться. Настолько же, насколько меня пугали Дарклинги, видеть их в тесноте всех вместе было также ужасающе.

В первой клетке была целая стая Дарклингов Шу'Цин — существа с пурпурными глазами и когтистыми ступнями, встречающиеся в Медеплавильном штате. Они были прикованы к стене тяжёлыми серебряными цепями. Волосы у них были полностью сбриты, так что было трудно отличить особь мужского пола от женского. Они смотрят на меня стеклянными пустыми глазами, словно они уже мертвы.

Себастьян тянет меня за руку, пытаясь увести, но я должна увидеть то, что было годами от меня укрыто. Во второй клетке находится небольшая семья Дарклингов Нордин, свисающие с потолка вниз головой, их шелковистые крылья обёрнуты вокруг тел. Это самый редкий вид из ныне обитающих Дарклингов в вулканических регионах в штате Горного Волка. Они известны огненного цвета глазами и белоснежными волосами. Это единственная порода Дарклингов, у которых есть крылья, и которых я боюсь больше всего. Разъярённый, который убил моего отца, был из рода Дарклингов Нордин.

Себастьян захлопывает окошко клетки, насмехаясь над Дарклингами.

— Мы целые семьи находили, прячущимися в домах по всему городу, — говорит он. — Понятия не имею, что творится в их крошечном умишке. Они знают, что это противозаконно — перелазить через Пограничную стену — и всё равно продолжают это делать.

Мой отец, должно быть, в гробу переворачивается. Он хотел помочь Дарклингам после того, как стал свидетелем того ужаса переселения их в Пустынные Земли. Он потратил последние месяцы своей жизни на тайную работу для них, и что получил взамен? Разъярённые убили его.

Мы продолжали идти. Мне было не видно, что находится внутри третьей клетки с серебристой меткой над дверью, потому что окошечко было закрыто. В итоге я заглянула в последнюю клетку. Сгорбившись, спиной ко мне на полу сидел мальчик-подросток. Я не видела его лица, но тёмные волосы и бледная кожа показались очень знакомыми. Это же полукровка! Они нашли его!

Почувствовав меня, мальчик поворачивает голову. Это вообще не полукровка, это Дарклинг Элока— наиболее распространённый вид в штатах по всей стране. Его лицо наполовину сгнило от вируса, превращающего его в Разъярённого. На меня накатывает отвращение.

Мама и доктор Крейвен, отец Себастьяна, стоят рядом с каталкой в центре комнаты, которая похожа на окровавленную хирургическую клинику. Дарклинг лежит на носилках; по крайней мере, мне так кажется. Трудно сказать, когда они разрушаются до состояния Разъярённых, когда их поражает чума, убивающая Дарклингов. Всё, что остаётся,— это кости и зубы, скрытые под желеобразной мембраной.

Моя грудь сжимается, и я делаю глубокий вдох, пугаясь возможного приступа паники, если я в скором времени не выберусь отсюда. Я чувствую себя рыбкой в ёмкости с акулами, окружённая всеми этими монстрами. Если бы я знала, что лаборатории заполнены Тёмными, я никогда не пришла бы сюда.

— Не знаешь, который сейчас час? — спрашивает мама.

Я невинно смотрю вниз на старинные наручные часы, принадлежавшие моему отцу. Бронзовый корпус потемнел, цифры выцвели, но необычный цвета слоновой кости циферблат всёещё отливает красивым золотистым цветом, словно покрытый блестящей лакировкой.

— И? — дожимает мама.

— Мне жаль, — мямлю я.

— Тебе жаль? Половина всей стражи искала тебя. Ты вообще знаешь, насколько опасно там? Комендантский час у нас не просто так. Что, если бы на тебя напал Дарклинг?

На ум тут же приходят слова мальчишки-полукровки. Я прикусываю губу.

— Я думала, ты уже выросла из того возраста, когда убегают по ночам. Мне интересно, думаешь ли ты вообще когда-нибудь, Натали, — говорит она.

А почему бы просто об этом не спросить? Но она никогда не спрашивает. Мама любит думать за меня. В таком случае я могу выглядеть хорошей и послушной дочерью. Может быть, если бы она оставила меня в покое, хоть раз, у меня не возникало бы желания убежать. Колеся по ночным улицам, я чувствую себя свободной.

— Я лишаю тебя карманных расходов на месяц, — говорит мама.