Элизабет О’Роарк – Моя любимая ошибка (страница 35)

Я смирюсь с чем-то большим, чем просто ссора с Блейком и эмоциональный шантаж со стороны мамы.

Я соглашусь с тем, что бесконечный вторник — это нормально, а это, черт возьми, совсем не так.

Мы приземляемся на частной взлетно-посадочной полосе чуть позже часа ночи и спускаемся по трапу в благоухающую, свежую ночь. Даже если это была ужасная идея и все пойдет наперекосяк, нет такого места, где я бы предпочла оказаться, и нет такого человека, с которым я бы предпочла быть.

Ожидающая нас машина подвозит нас не больше, чем на милю к уединенному белому коттеджу, который стоит прямо на песке, окруженный лишь несколькими приземистыми пальмами. Где-то неподалеку волны мягко плещутся о берег.

Миллер благодарит водителя, берет сумки и ведет меня к входной двери, где быстро набирает код на кодовом замке, чтобы впустить нас.

Дверь открывается прямо в кухню и гостиную, чистую и белую, с высокими потолочными балками, как в соборе, и дверями, выходящими на террасу, небольшой бассейн и залитый лунным светом океан. По обеим сторонам расположены, как я полагаю, спальни.

— Это потрясающе, — говорю я ему тихим голосом.

Его зубы впиваются в нижнюю губу.

— Я боялся, что ты не будешь впечатлена, учитывая, сколько денег у твоего отца. Он, наверное, мог бы купить весь остров.

Я качаю головой.

— Мне не нравятся пафосные места. Это — идеально. Он идеального размера.

Его взгляд встречается с моим и задерживается на мгновение, слишком долгое, словно он думает о чем-то, чем, я знаю, он не хочет делиться.

— Я рад, что тебе нравится. Подожди, пока не увидишь, как красиво утром.

Несмотря на все мое первоначальное волнение и все моменты с тех пор, как мы покинули Нью-Йорк, когда я думала, что это может быть ужасной ошибкой, сейчас я на сто процентов уверена, что именно здесь мне нужно быть.

— Позволь мне показать твою комнату, — говорит он, направляясь к дверям справа и раздвигая их. Она почти такая же большая, как и гостиная, с таким же сводчатым потолком с открытыми балками и деревянными акцентами. Над массивной кроватью с балдахином висит потолочный вентилятор, а вся стена, выходящая на океан, сделана из стекла. Воду освещает огромная полная луна. Завтра вид из окна будет невероятным.

— Ты можешь запереться, если хочешь, — говорит он, показывая мне, как раздвигаются стеклянные панели на стене, выходящей к океану, — но здесь довольно безопасно. Он указывает на ванную. — Я заказал основные туалетные принадлежности, а все остальное, что тебе понадобится, мы сможем купить завтра.

Я опускаюсь на кровать.

— Миллер, я не знаю, как тебя благодарить. За все. Никто другой не смог бы все это сделать.

— Мне неприятно, что тебя так шокирует то, что кто-то наконец-то о тебе позаботился, — тихо говорит он, прежде чем выйти.

Как только он закрывает за собой дверь, я сбрасываю туфли и открываю чемодан. В прошлом мой отец прибегал к услугам стилистов, которые подбирали для меня одежду, и, как правило, ничего хорошего из этого не выходило. Наряды получались либо слишком экстравагантными, либо неудобными, либо слишком откровенными.

Однако в этот раз все получилось. Здесь есть пара шлепанцев, несколько пар шорт, несколько сарафанов и футболок.

Конечно, одежда более откровенная, чем та, которую я выбрала бы сама, и здесь достаточно пеньюаров и шелковых стрингов, чтобы хватило на всю жизнь, но в целом неплохо.

Я расстегиваю молнию на платье и вешаю его на стул, снимаю бюстгальтер и надеваю пеньюар, а затем босиком пробираюсь в ванную комнату, выложенную голубой плиткой, где меня ждут зубная щетка, зубная паста, средство для снятия макияжа и средство для умывания лица.

Я чищу зубы, умываю лицо и забираюсь в большую мягкую кровать, прислушиваясь к тихому шуму волн и жужжанию насекомых.

Я чувствую себя счастливой впервые с тех пор, как покинула Танзанию.

Я не собираюсь слишком много размышлять о том, что общего в этих местах.

Глава 16

Кит

Первое, что я вижу, — это океан, такой идеально голубой, что кажется, будто его отфотошопили. Песок белоснежный — ни сорняков, ни травы, поэтому передо мной открывается вид только на берег, море и безоблачное небо.

Из-за двери доносятся тихие звуки — полагаю, Миллер. Мое сердце замирает от радости, что он снова со мной, хотя я думала, что никогда больше не смогу провести с ним время.

Я чищу зубы и накидываю на себя халат, предоставленный Elite, прежде чем выйти в гостиную. На нем голубые плавки и больше ничего, он стоит спиной ко мне и что-то делает за кухонной стойкой. У меня пересыхает во рту.

— Доброе утро, — тихо говорю я, заново осознавая тот факт, что мы здесь только вдвоем.

Он поворачивается с кофейной ложкой в руке, и его взгляд тут же падает на крошечный халатик, прикрывающий еще более крошечный пеньюар. Он выдыхает.

— Ничего себе, — говорит он. — Утверждаешь, что мы здесь просто как друзья, а выходишь в таком наряде, что это кажется более чем несправедливым.

— Очевидно, что одежду выбирала не я. Не знаю точно, кто им давал указания, но примерно половина чемодана — это нижнее белье. А что у тебя?

Он еще раз окидывает меня взглядом и отворачивается, чтобы нажать кнопку на кофеварке.

— Вообще-то, отлично, — говорит он. — Ни одной пары виниловых штанов, хотя была пара розовых плавок.

Я прохожу на кухню и запрыгиваю на стойку.

— Что не так с розовыми плавками?

Он смотрит на мои ноги, и в его челюсти начинает пульсировать мускул.

— Кит десятилетней давности могла бы точно сказать, что не так с розовыми плавками. Более того, она бы очень подробно рассказала мне, что не так, и я гарантирую, что в ход пошли бы фразы «маленький богатый мальчик» и «принц-придурок».

Я смеюсь.

— На самом деле, звучит знакомо. Боже, я была такой стервой.

Он достает из шкафа две кружки и смотрит на меня через плечо.

— Была, но мне это нравилось.

Он наливает кофе, и мы выходим на крытую деревянную террасу за стеклянной стеной.

Ветерок уже теплый, но крыша террасы дает достаточно тени, чтобы было комфортно.

— Это самый красивый пляж, который я когда-либо видела в своей жизни, — говорю я. Мне хочется узнать, много ли женщин он привозил сюда, но, наверное, это не то, о чем стоит спрашивать друга.

— Ты часто сюда приезжаешь?

Он качает головой.

— Нет. Я купил его несколько лет назад, но я так много путешествую по работе, что у меня не было времени выбираться сюда, и мне не хотелось быть здесь одному.

— Ты так говоришь, как будто ни с кем не встречался.

— Я не встречался ни с кем, кого хотел бы привезти сюда, — говорит он.

Интересно, захотел бы он привести меня сюда при менее драматичных обстоятельствах? Скорее всего, нет.

— Что ж, я ценю, что ты нарушил правило ради меня, — говорю я ему. — Если бы ты не появился вчера вечером, я уверена, что сейчас была бы помолвлена.

Я все еще ошеломлена тем, насколько была близка к совершению ужасной ошибки, и слегка встревожена, что моя мать и, возможно, Марен были готовы помочь мне ее совершить. Они должны были знать, как и мой отец, что мы с Блейком не подходим друг другу. Может быть, их готовность не замечать этого — просто знак их преданности мне, того, что они поверили мне на слово, когда я сказала, что Блейк делает меня счастливой, но мне кажется, что это еще один способ, которым они просто оставили меня на произвол судьбы, как они поступают всякий раз, когда мне приходится решать их проблемы.

— Кит немного сошла с ума, — однажды услышала я, как мама сказала подруге, не упомянув, что это произошло, потому что я увидела, как парень повалил ее на пол, схватив за волосы.

Я закрываю глаза и выдыхаю, отпуская воспоминания. Не всегда все было хорошо, но полюбуйтесь на меня — я нахожусь в одном из самых красивых мест в мире, с одним из моих любимых людей — мужчиной, который прикрывает мою спину так, как никогда не прикрывала моя мать.

— Здесь так спокойно. Как будто… я никого не слышу. И не вижу других домов.

— Протяженность острова — тридцать миль, здесь есть крошечный отель на двенадцать номеров и всего тридцать восемь домовладельцев, которые бывают здесь нечасто. Кстати говоря, если ты проголодалась, в отеле есть ресторан. И я попросил их пополнить холодильник перед нашим приездом.

Я ухмыляюсь.

— Надеюсь, у тебя есть все необходимое для хорошего рагу.

Он делает глоток кофе.

— Это один из способов заставить тебя сбежать обратно на Манхэттен. И позволь мне сказать, что я не хочу, чтобы ты делала это. Мой офис все еще думает, что я в Африке, так что я буду здесь столько, сколько ты захочешь.