Элизабет Мун – Смена командования (страница 26)

— Похоже, что да. Мы оба учимся в юридическом колледже.

— С какой именно кузиной ты встречаешься? — Брюн вдруг подумала, что таким образом Харлис получает необходимые ему сведения.

— Не с дочерью Харлиса… с дочерью Джессамины.

Дочь сестры ее матери. С которой Брюн так жестоко обошлась, когда та впервые приехала на открытие охотничьего сезона на Сириалисе.

— Сидни?

Джордж рассмеялся:

— Нет, я встречаюсь с младшей, с Вероникой. Что ты хотела, Брюн?

— Конечно же получить информацию. Куда подевались все наши и что вообще тут происходит? С тех пор как я вернулась… Все так быстро меняется, и только ты не будешь читать мне нотаций.

— Ронни и Раффа стали пионерами новых миров. Это ты должна знать, правда?

— Да, но думаю, они просто чокнулись. Ты не знаешь, куда именно они отправились?

— В какую-то далекую колонию. Могу узнать точно, если тебе это нужно. Я посылаю им почту через Департамент Развития, то есть посылал раньше, но они не отвечают. А еще занятия в колледже…

— Ладно, Джордж. Надеюсь, твой отец скоро поправится.

— Знаешь… он уже не такой, каким мы привыкли его видеть. Помнишь, Брюн, когда ты помогала леди Сесилии подняться на ноги… Я и не представлял, какие чувства испытываешь, когда тебя не узнает самый близкий человек. И говорить он еще не может, только издает какие-то звуки…

— Джордж, прими мои соболезнования. Я тебе еще позвоню, если ты не против… Не пропадай.

— Ладно. — Голос у Джорджа был усталый, взволнованный и очень расстроенный.

Брюн почувствовала себя виноватой, но потом вспомнила, что у нее есть серьезное дело — нужно разобраться в том, что же на самом деле происходит в политической жизни страны. Она не думала, что на заседании Большого Совета может случиться что-либо значительное, но понимала: человек всегда должен быть готовым к самому худшему. Брюн проверила список, который оставила мать, и нахмурилась. Многих людей не будет на этом заседании. Похоже, они тоже считают, что ничего серьезного произойти не может.

Девушка вставила карточку в отверстие, чтобы включить дисплей, потом села. Сразу после достижения совершеннолетия Брюн была официально представлена Большому Совету и получила это кресло. С тех самых пор она никогда не присутствовала на заседаниях Совета.

На дальнем конце стола восседал дядя Харлис. Он посмотрел на Брюн, потом наклонился и что-то сказал ее двоюродному брату Келлу. Что ж, без сомнения, с этой стороны помощи ждать не стоит. Она улыбнулась, стараясь успокоиться. Надо быть спокойной, как мать.

В зал вошли министры. Брюн помнила, что раньше они надевали длинные балахоны, но сейчас ничего такого на них не было. Интересно, когда они прекратили этот маскарад? Может, это заслуга отца?

На возвышении Спикера стоял Хобарт Консел-лайн. Брюн удивленно заморгала глазами. Семейство Конселлайн сильно пострадало от скандала на Пэтч-коке, потому что Моррелайны входили в их септ. Никто не мог доказать, что Конселлайнам было известно о нарушениях, но другие династии просто воспользовались возможностью перехватить рыночные паи у самого большого и могущественного септа. Когда же они снова обрели прежнее влияние? И что это значит? Брюн попробовала вспомнить экстренное заседание сразу после смерти отца.

Она настроила камеру, чтобы получше разглядеть все лица, и тут только заметила некоторые странности. Справа от Спикера лица министров выражали ликование, нетерпение и гнев. Слева от Спикера лица министров казались безжизненными, на них читалось только отчаяние.

Что происходит? Она огляделась, пытаясь найти знакомые лица, но не смогла. Брюн включила поименный список с указанием мест. Никого… минутку… старшая сестра Сары, Линнет, должна сидеть через ряд. Брюн ввела позывные девушки и свое имя. Экран зажегся, и на нем появилась строчка: «Хорошо, что ты снова с нами, Брюн».

«Спасибо», — написала в ответ Брюн и посмотрела на Линнет.

Та улыбнулась и кивнула в ответ.

«Ты знаешь, что здесь творится?»

«Знаю. Поговорим во время перерыва».

Ничего не понятно. Брюн снова посмотрела на девушку, та опять кивнула, но уже без улыбки. Что ж, придется самой во всем разбираться. Она снова вызвала на экран базу данных. Сначала министры с несчастными лицами… по датам их вступления в должность она поняла, что все они были назначены ее отцом. Дольше всего пребывает на своем месте министр иностранных дел Кэбби Деланкр. Семья не очень влиятельна, но сам он порядочный, надежный человек. Она знала, что отец уважал его. Министр обороны, Ирион Солинари. Тоже невысокого происхождения, его отец долгое время отстаивал взгляд, что плебеи имеют равные с патрициями права на высокие государственные посты. Министр-секретарь, Эмили Сант-Фойн, ответственная за работу клерков…

Министры с ликующими лицами — сплошь новички. Отец назначил лишь одного из них, да и то на самом последнем заседании перед гибелью.

Министр законодательных дел. Элори Са-Кон-селл. Она из семейства Конселлайнов, но ее рекомендовал Кевил, это Брюн знала из записок отца. Остальные были назначены на экстренном заседании Совета сразу после его гибели.

Новый министр внутренней безопасности сменил Паули де Марктоса, который не смог обеспечить безопасность отца и подал в отставку. Прошение моментально удовлетворили, и теперь в его кресле сидел Бристар Анстон Конселлайн. Новый юрисконсульт вместо Кевила Мэхонея — сера Веселл. Брюн быстро сверилась с ее родословной в базе данных. Ага, тоже урожденная Конселлайн.

Пост министра юстиции после отречения Кемтре занимала Клари Уитлоу. Теперь в ее кресле сидел Норум Радсин. Даже Брюн знала о его дурной репутации в области судопроизводства.

Министр колоний. Давор Врэмон.

Итак… похоже на заговор семейства Конселлайн. Но почему тогда такой довольный вид у ее дяди? Он ничего не понимает или, напротив, в курсе происходящего?

Заседание еще не началось, а все уже были крайне возбуждены. Вперед к столу вышел Кемтре Альт-манн, бывший король. Судя по всему, он снова прошел омоложение: вид — подтянутый и аккуратный, в волосах демонстративно оставлена небольшая седая прядь. При его появлении по залу прокатился шепот, но в конце концов все успокоились.

— Предоставляю слово нашему любимому бывшему королю, — возвестил Харлис Конселлайн медоточивым голосом.

— Благодарю, — ответил ему Кемтре. — Я лишь хотел попросить вас всех думать в первую очередь об интересах государства, об интересах Правящих Династий. В последнее время между нами было много распрей, много разногласий и даже гнева…

Для Брюн это явилось новостью. В те короткие мгновения, что они проводили вместе с отцом, тот ничего не рассказывал, возможно, просто не хотел ее расстраивать.

— Нам в первую очередь надо думать о будущем, — продолжал Кемтре. — Перед лицом опасности нужно сплотиться как никогда. Благосостояние и благополучие Династий гораздо важнее мелких дрязг и взаимных упреков.

Позади Брюн раздался сердитый возглас. В другом конце зала поднялся какой-то человек и выкрикнул:

— Только не начинай снова, Виктор!

Брюн быстро взглянула на дисплей, чтобы понять, кому принадлежит реплика. Кемтре тем временем поклонился залу и под аплодисменты прошел к своему месту. В одной части зала аплодировали громче, в другой — тише.

Виктор — это, должно быть, Виктор Барраклоу, дальний родственник и глава старшего клана септа, хотя официально его никто не избирал главой семейства. А реплику подал, судя по всему, Альфред Себастьян Моррелайн-Контин.

Чутье подсказывало Брюн, что перед ее глазами разыгрывается хорошо поставленный спектакль.

Хобарт Конселлайн подготовил заговор. Кемтре воззвал к единству, потому что знал, что единства нет. А ее дядя Харлис не удивлен и не обескуражен происходящим, как того можно было бы ожидать, ведь власть переходит к соперничающей с ними династии. И это значит, что он заранее обо всем знал. Его подкупили, и она даже знает, какой монетой. Спорные права на наследство разбираются специальным Судом Завещаний. Правом назначения судей при этом обладает министр юстиции. Новый министр Хобарта наверняка пообещал Харлису содействие.

На секунду ее охватил приступ гнева. В этот момент поднялся со своего места и заговорил Хобарт… он говорил что-то о плачевном состоянии дел и о том, что государству не хватает твердого руководства. Голос у Хобарта был очень неприятный, монотонный и в то же время настойчивый. В смысл того, что он говорил, вникнуть было трудно. Брюн снова вспомнила разительный контраст между выражениями лиц министров. Сегодня ей особенно не хватало Кевила. Тот бы точно знал, почему сердится Эмили Сант-Фойн и почему самодовольно и глупо ухмыляется Давор Врэмон. Он бы в нескольких словах объяснил ей, какие выгоды получила компания «Промышленное искусство Врэмона», когда тот возглавил министерство колоний.

По длинному проходу к столу приблизился Бат-тонз. Харлис пристально посмотрел на него. Баттонз с улыбкой кивнул в ответ. По всему было видно, что брат устал сражаться.

— Меня задержали дела… — пробормотал он.

— Ты ни в чем не виноват, — ответила Брюн. — Кто-то ведь должен был ими заниматься. И слава богу, что это сделал ты.

Брат удивленно посмотрел на нее. А что еще он от нее ждал? Что она будет упрекать его?

— Ты видел повестку дня?

— Нет. Ее не напечатали. Мама сказала, что должны были напечатать, но я нигде ничего не нашел.