Элизабет Мун – Скорость тьмы (страница 52)

– Подумать только – столько лет ходил ко мне в группу! – восклицает она. – Никогда бы не подумала! Злобная гадина! Я бы собственноручно порвала его на куски!

На меня находит озарение – Люсия сейчас больше думает о своих чувствах, чем о моих. Она обижена, потому что Дон ее обманул – будто бы выставил глупой, а она не желает чувствовать себя глупой. Люсия гордится своим умом. Она хочет, чтобы Дон поплатился за то, что ранил ее, точнее ее мнение о самой себе.

Это не очень хорошо, я не думал, что Люсия способна на подобные проявления. А должен был догадаться? Ведь она считает, что должна была догадаться насчет Дона… Если нормальные люди полагают, что должны знать друг о друге все – даже тайны, – им, должно быть, невыносимо трудно. У меня голова пошла бы кругом.

– Ты же не можешь читать мысли, Люсия! – говорит Марджори.

– Знаю! – Люсия нервно теребит волосы, щелкает пальцами. – Черт возьми! Ненавижу, когда из меня делают дуру! А именно это он и сделал! – Люсия поднимает на меня глаза. – Извини, Лу! Эгоистично с мой стороны… Главное, ты в порядке, остальное неважно.

Будто кристалл формируется в перенасыщенном растворе, возвращается обычная, привычная мне Люсия вместо сердитой, которую я только что наблюдал. Большое облегчение видеть, что она осознала свою ошибку и не будет ее повторять. Других людей она анализирует быстрее. Интересно, дольше ли нужно нормальным людям, чтобы заглянуть в себя и понять, что там происходит, чем аутистам, или скорость одинакова? Интересно, нужно ли умение читать мысли, как сказала Марджори, чтобы понять себя?

Интересно, что на самом деле думает обо мне Марджори. Сейчас она смотрит на Люсию и иногда быстро поглядывает на меня. Какие у нее красивые волосы… Я рассматриваю оттенки, анализирую соотношение цветов разных волосков и как они меняются, переливаясь на свету, когда она двигается.

Сажусь на пол и начинаю растягиваться. Через какое-то время они присоединяются. Я сегодня негибкий, мне нужно много попыток, чтобы прижать лоб к коленям. У Марджори до сих пор не вышло. Волосы падают вперед, касаясь колен, но лоб в четырех дюймах.

После растяжки встаю и иду за снаряжением. Во дворе стоит Том с Максом и Саймоном – судьей с турнира. Фонари стоят по кругу, ярко освещая центр двора, а по краям тени кажутся гуще.

– Привет, приятель! – говорит Макс (он всех мужчин зовет приятелями, даже если первый раз видит. Это странно, но такой уж он человек). – Как ты?

– Хорошо.

– Слышал, ты провернул на Доне фехтовальный прием! Хотел бы я посмотреть!

Вряд ли Максу действительно понравилось бы там присутствовать, что бы он ни думал.

– Лу, Саймон хочет с тобой пофехтовать, ты согласен? – говорит Том.

Хорошо хоть Том не спрашивает, как я.

– Да, – отвечаю я. – Сейчас надену маску.

Саймон немного ниже Тома и более худой. На нем старая фехтовальная куртка с подкладом. Совсем как белые куртки на профессиональных турнирах, только в зеленых разводах.

– Спасибо, – говорит Саймон, а потом, будто заметив, что я смотрю на цвет его куртки, добавляет: – Моя сестра как-то захотела зеленую куртку, но фехтует она лучше, чем красит одежду. Сначала было еще хуже, сейчас краска слегка смылась.

– Никогда не видел зеленой, – говорю я.

– Никто не видел, – отвечает Саймон.

Маска у него обычная – белая, пожелтевшая от времени и частого использования. Перчатки коричневые. Я надеваю свою маску.

– Какое оружие? – спрашиваю я.

– Какое твое любимое?

У меня нет любимого, каждое оружие или их сочетание требует отдельных навыков.

– Пусть будет шпага и кинжал! – вмешивается Том. – Будет интересно посмотреть.

Беру шпагу и кинжал, прислушиваюсь к ощущениям, жду, теперь я чувствую их, как продолжение своих рук, и это правильно. У Саймона шпага с большой гардой, а кинжал с простым кольцом. Если он не слишком хорошо отражает удары, я смогу достать его руку. Интересно, будет ли он объявлять удары, которые получит? Он судья, наверняка должен быть честным.

Саймон стоит в расслабленной позе, колени согнуты – выглядит непринужденно, как давно фехтующий человек. Салютуем; его шпага со свистом рассекает воздух, опускаясь вниз. Живот сводит. Не знаю, что он будет делать дальше. Не успеваю сообразить, он делает глубокий выпад – мы так почти никогда не делаем, – рука полностью вытянута, задняя нога выпрямлена. Я уклоняюсь, увожу кинжал резко вниз и в сторону для защиты, нацеливаю укол над его кинжалом, но Саймон быстр, совсем как Том, и он уже поднял руку, готовый парировать. Он закрывается из выпада так быстро, что я не успеваю воспользоваться моментом, и Саймон, вернувшись в стойку, кивает мне.

– Хорошая защита! – говорит Саймон.

Внутренности сжимаются сильнее, и я понимаю – это не страх, а возбуждение. Саймон, кажется, фехтует лучше Тома. Я, вероятно, проиграю, зато чему-то научусь. Он делает шаг в сторону, я следую. Атакует вновь и вновь, мне удается парировать, но не отвечать. Я хочу понять его логику, она очень необычная. Еще атака, еще. Снизу, сверху, сверху, снизу, снизу, сверху, снизу, снизу, снизу, сверху, сверху: предугадав, что следующий удар будет снизу, нападаю сам и легко касаюсь плеча противника.

– Хорошо! – восклицает Саймон, отступая. – Прекрасно!

Я смотрю на Тома, тот кивает и улыбается. Макс наблюдает, сцепив руки на затылке и тоже улыбаясь. Мне немного дурно. Коснувшись Саймона шпагой, я вдруг увидел лицо Дона и ощутил, как сгибается пополам его тело от моего удара. Трясу головой.

– Что с тобой? – спрашивает Том.

Я не отвечаю, не знаю, могу ли я продолжать.

– Мне надо передохнуть, – говорит Саймон, хотя мы дрались всего пару минут.

Я чувствую себя глупо, знаю, что он делает это ради меня, знаю, что я не должен расстраиваться, но я расстроен. Я вновь и вновь ощущаю, как моя рука соприкасается с телом, и запах дыхания, вырвавшегося изо рта Дона. Звук, картинка, ощущение – все вместе. Часть моего ума занята выдержками из учебника про воспоминания, стресс и травму, но в основном мне просто плохо, я ощущаю тугую спирать грусти, страха и гнева.

Я моргаю, пытаясь совладать с собой, в голове вдруг возникает нужная музыка, спираль раскручивается, чувства отпускают.

– Все… в порядке… – выдыхаю я.

Говорить еще тяжело, но мне уже лучше. Я поднимаю шпагу, Саймон делает шаг назад и тоже поднимает оружие.

Мы вновь салютуем. На этот раз он атакует по-другому, но не менее быстро; я никак не могу ухватить его логику, но решаю все равно попробовать напасть. Его шпага пробивает мою защиту, и я ощущаю укол в живот.

– Попал, – говорю я.

– Ну и умотался я! – говорит Саймон, и по его сбившемуся дыханию слышно, что он говорит правду. – Ты четыре раза чуть не достал!

– Последняя защита не удалась, – говорю я. – Надо было держать крепче.

– Давай посмотрим, повторишь ли ты ошибку, – говорит Саймон.

Он салютует, и на этот раз я нападаю первым. Коснуться не получается, и атаки противника быстрее моих; я отражаю две-три, прежде чем вижу, что он открылся. Не успеваю дотянуться, он колет в правое плечо.

– Определенно умотал! – говорит Саймон. – Лу, ты здорово фехтуешь – я еще на турнире заметил. Новички ведь никогда не выигрывают. У тебя были обычные для начинающих недочеты, но ты знаешь, что делаешь. Ты никогда не думал о классическом фехтовании?

– Нет, – отвечаю я. – Я занимаюсь с Томом и Люсией.

– Подумай! Том с Люсией одни из лучших тренеров для любителей. – Саймон хитро улыбается Тому, тот кривится в ответ. – Но классический подход поможет улучшить работу ног. В прошлый раз я тебя достал не благодаря скорости, а благодаря правильному расположению ступни, которое позволяет дотянуться максимально далеко, не подставляясь.

Саймон снимает маску, ставит шпагу в подставку и протягивает мне руку.

– Спасибо за хороший бой, Лу! – говорит он, и я жму его руку.

Пожатие Саймона крепче, чем Тома. Я запыхался, тоже вешаю шпагу, кладу маску под стул и сажусь. Интересно, действительно ли я нравлюсь Саймону, или он тоже возненавидит меня, как Дон? Интересно, рассказал ли ему Том, что я аутист?

XVI

– Извини, – говорит Люсия. Она выходит во двор со снаряжением и садится по правую руку от меня. – Я сорвалась…

– Я не обижаюсь, – говорю я.

Я правда не обижаюсь, ведь она поняла, что поступает нехорошо, и перестала.

– Ладно. Послушай… Я знаю, что тебе нравится Марджори, а ты нравишься ей. Не позволяй истории с Доном все испортить, хорошо?

– Не уверен, что я нравлюсь Марджори… не просто как друг. Дон сказал, что нравлюсь, но она не говорила.

– Понимаю. Это сложно. Взрослые гораздо менее откровенны, чем дошколята, и этим создают себе кучу проблем.

Марджори выходит из дома, застегивая куртку. Она улыбается – то ли мне, то ли Люсии – я не могу проследить направление ее улыбки. Молния на курте застряла.

– Я ела слишком много пончиков последнее время, – говорит Марджори. – Или недостаточно ходила…

– Давай! – Люсия протягивает руку, Марджори подходит, чтобы Люсия помогла ей с молнией.

Я не знал, что протянутая рука – это предложение помощи. Я думал, руку протягивают, когда сами просят помощи. Возможно, это предложение только в сочетании с «давай».

– Пофехтуем, Лу? – спрашивает меня Марджори.

– Да, – говорю я и чувствую, как горит лицо.

Надеваю маску, беру шпагу.

– Давай со шпагой и кинжалом? – предлагаю я.