Элизабет Мун – Скорость тьмы (страница 32)

– Вот сволочи! – говорит Люсия.

Она смотрит на меня, и гневные складки вокруг глаз расправляются.

– Лу, послушай, Лу… Я сержусь не на тебя. Я сержусь на людей, которые тебя обижают и плохо с тобой обращаются – уж кто-кто, а ты точно не заслужил!

– Зря я вам рассказал…

– Вовсе не зря! – говорит Люсия. – Мы твои друзья. Когда у тебя неприятности, мы должны знать, чтобы помочь.

– Люсия права! – подтверждает Том. – Друзья помогают друг другу – ты ведь помог мастерить стеллаж для масок.

– Им я тоже пользуюсь, – возражаю я. – А моя работа касается только меня.

– И да и нет, – говорит Том. – Да, потому что мы не работаем с тобой и не вовлечены напрямую. Нет, потому что эта проблема гораздо шире конкретного случая. Это касается не только тебя, Лу. Это может коснуться любого человека с особыми потребностями, работающего где угодно. Вдруг они решат, что людям в инвалидных колясках не нужны пандусы? Вам просто необходим адвокат! Ты, кажется, говорил, что центр найдет адвоката?

– Расскажи подробней о мистере Крэншоу и его планах, – просит Люсия.

Я сажусь на диван, но, хоть они и сказали, что хотят меня слушать, говорить тяжело. Я рассматриваю сине-кремовый ковер на полу (по краям широкая полоса, внутри разноцветные квадраты, по четыре в каждом ряду) и стараюсь говорить связно.

– Есть метод, который опробовали на взрослых приматах, – говорю я. – Я не знал, что у приматов бывает аутизм, но говорят – приматы стали более нормальными после лечения. И мистер Крэншоу хочет, чтобы мы тоже его прошли.

– А ты не хочешь? – спрашивает Том.

– Я не понимаю, как оно работает и каким образом устраняет дефекты, – говорю я.

– Очень разумно! – говорит Люсия. – Ты знаешь, кто автор исследования, Лу?

– Не помню имени. Ларс – он член международного общества взрослых с расстройством аутичного спектра – написал мне об этом методе несколько недель назад. Прислал ссылку на сайт журнала, я зашел и мало что там понял. Я не изучал нейробиологию.

– Ссылка сохранилась? – спрашивает Люсия. – Я могу взглянуть.

– Правда?

– Конечно! Поспрашиваю среди своих – на хорошем ли счету эти ученые.

– Мы подумали… – говорю я.

– Кто «мы»? – уточняет Том.

– Мы… те, с кем я работаю.

– Тоже аутисты?

– Да. – Я прикрываю глаза, чтобы немного успокоиться. – Мистер Алдрин угостил нас пиццей. Выпил пива. Он проговорился, что лечение аутизма у взрослых не принесет достаточно прибыли, поскольку сейчас расстройство лечится в утробе или младенчестве и мы последнее поколение аутистов. По крайней мере, в нашей стране. Поэтому мы задумались, почему они разрабатывают этот метод и как еще собираются его применять. Это похоже на анализ закономерностей, которым я занимаюсь. Есть некий алгоритм, возможно, несколько. Они будто бы разрабатывают технологию, возможно, не одну, и возможно, есть несколько областей применения.

Я смотрю на Тома, тот смотрит на меня со странным выражением. Рот слегка приоткрыт. Затем Том резко дергает головой.

– То есть… вы предполагаете, что у них есть другие цели, а вы лишь часть плана?

– Возможно… – осторожно отвечаю я.

Том смотрит на Люсию, она кивает.

– Очень вероятно! – говорит он. – Что бы они на вас ни опробовали, это даст дополнительную информацию, и тогда… дай-ка подумать…

– Думаю, это связано с управлением вниманием, – говорю я. – Люди воспринимают сенсорную информацию по-разному… и выделяют наиболее важные стимулы.

Я сомневаюсь, что подобрал правильные слова, однако Люсия энергично кивает:

– Конечно! Контроль внимания! Если его могли бы программировать, а не настраивать с помощью медикаментов, было бы гораздо легче создавать целеустремленный штат сотрудников.

– Космос! – вставляет Том.

Я озадачен, а Люсия, удивленно моргнув, кивает:

– Да! Космическая область отбирает людей, способных сосредотачиваться, не отвлекаясь на посторонние вещи. В космосе сенсорные ощущения совершенно другие, не те, к которым люди привыкли эволюционно.

Не знаю, как она поняла, о чем думает Том. Я бы тоже хотел уметь читать мысли. Люсия улыбается мне.

– Лу, я думаю, ты на пороге большого открытия. Пришли мне ссылку, я поспрашиваю.

– Нам нельзя говорить о работе вне офиса, – говорю я смущенно.

– Ты и не говоришь о работе, – отвечает она. – Ты говоришь о рабочей среде. Это разные вещи.

Интересно, согласился бы с этим мистер Алдрин.

В дверь стучат, и мы прерываем разговор. Я вспотел, хоть и не фехтовал. Первыми приходят Дейв и Сюзан. Мы проходим в раздевалку, берем снаряжение и начинаем растягиваться во дворе.

Следующей приходит Марджори, улыбается мне. Я опять ощущаю себя легче воздуха. Я помню слова Эмми, но при виде Марджори совершенно не верю в них. Может быть, сегодня я приглашу ее на ужин. Дон не приехал. Полагаю, он еще сердится на Тома и Люсию за то, что они повели себя не по-дружески; надеюсь, они не будут сердиться на меня и не перестанут со мной дружить.

Я фехтую с Дейвом, когда с улицы раздается звон, а затем резкий звук трения шин об асфальт быстро удаляющейся машины. Я не обращаю внимания и не прерываю атаку, а Дейв останавливается, и я слишком сильно колю его в грудь.

– Прости! – говорю я.

– Ничего, – отвечает он. – Ты слышал? Это совсем рядом.

– Да, что-то слышал, – говорю я и пытаюсь вспомнить звуки.

Бах-дыщ-дзынь – визг тормозов, шины чиркают по асфальту. Что бы это могло быть? Кто-то выбросил из окна стеклянную банку?

– Пойдем посмотрим! – предлагает Дейв.

Еще несколько человек хотят посмотреть. Я иду за всеми к главному выходу. В свете уличного фонаря на углу вижу, как что-то поблескивает на дороге.

– Твоя машина, Лу… – говорит Сюзан. – Лобовое стекло.

Мне становится холодно.

– На прошлой неделе шины… В какой день это произошло, Лу?

– В четверг, – говорю я.

Голос слегка дрожит и звучит резко.

– В четверг… а сейчас это…

Том переглядывается с остальными. Я вижу, что они думают об одном и том же, но не знаю о чем. Том качает головой.

– Надо позвонить в полицию. Жаль прерывать тренировку, но ничего не поделаешь.

– Я отвезу тебя домой, Лу, – говорит Марджори.

Оказывается, она прямо за спиной. Я подпрыгиваю от звука ее голоса.

В полицию звонит Том – потому что машина была у его дома, как он сказал. Потом передает трубку мне, и дежурный скучающим голосом спрашивает имя, адрес, домашний телефон и номер машины. Я слышу шум на другом конце провода, и в гостиной разговаривают; мне тяжело понимать, что мне говорят. Хорошо, что вопросы стандартные. С ними я справлюсь.

Затем дежурный спрашивает что-то еще, слова сливаются, и я не могу разобрать.

– Простите… – говорю я.

Он повышает голос, слова становятся разборчивей. Том шикает на ребят в гостиной. На этот раз я понимаю.

– Вы кого-нибудь подозреваете? – спрашивают меня.

– Нет, – говорю я. – Но на прошлой неделе мне прокололи шины.

– Да?.. – в голосе дежурного слышится интерес. – Вы заявили об этом?