Элизабет Мун – Население: одна (страница 64)
Буль-цок-кхе принесла ей стакан воды, и с первым же глотком растерянность отступила и мир приобрел знакомые очертания. Ей ничего не угрожает. Малышам ничего не угрожает. Единственной угрозой был Ликизи, и с его смертью эта угроза исчезла.
Если кто и должен был умереть, так это он.
Прежде чем инструкторы успели забить тревогу – то есть задолго до полуночи, – Ори признал новую реальность, и они с Кирой вернулись в лагерь объяснить, что произошло (Ликизи «съехал с катушек» и угрожал одному из детенышей и Офелии; существам пришлось вмешаться, чтобы их защитить). Билонг весьма убедительно играла роль безутешной возлюбленной; Офелия начала подозревать, что лингвистка действительно верила в то, что говорила о Ликизи, и ее слезы были искренними.
К тому времени, как прибыли инструкторы, вооруженные и опасные, изобретение существ уже разобрали. Тело Ликизи, вероятно, так и осталось лежать в луже крови на полу учебной комнаты, но Офелии не пришлось на него смотреть. Инструкторы видели ее синяки и следы на горле детеныша; видели и то, что Ори вполне удовлетворен тем, как все сложилось.
– Идиот, – произнес один из них в гостиной Офелии, где они допрашивали свидетелей.
«Не то чтобы они имели такое право», – пробурчала Кира Офелии, пока ждала своей очереди. Руководителем экспедиции считался Ликизи, и теперь эта власть перешла к ней, его заместителю, но разумнее было их не злить.
– Идиот, – продолжал мужчина. Офелия узнала голос громкого инструктора. – Этому выскочке никогда не хватало мозгов…
– Можно мне погладить одного? – спросила Кира. При виде спящих малышей ее лицо смягчилось.
– Да. Они любят, когда их глядят вот тут…
Офелия показала, и Кира повторила за ней. Блестящие глаза распахнулись; детеныш мазнул языком по ладони Киры и снова провалился в сон.
– «Милые» – неправильное слово, – сказала Кира, – но…
– Правильного нет, – ответила Офелия. – Потому что они не люди. Тут нужны их слова.
– Билонг…
– Билонг, – перебила ее Офелия язвительнее, чем собиралась, – просто дурочка. Может, в чем-то она и специалистка, но как человек…
Кира с усмешкой посмотрела на нее сверху вниз.
– Мне казалось, женщина вроде вас будет больше расположена к кому-то вроде нее… Она выросла в традиционной культуре…
– Пойдите почитайте, что я писала про Линду, – сказала Офелия.
Детенышу Кира понравилась. Он сделал свой выбор, хотя Офелия выбрала бы кого-нибудь другого. Возможно, со временем она проникнется к ней симпатией. Кира умнее Розары; может быть, и получится воспитать из нее сносную дочь.
– И не прохлопайте момент, когда Билонг перестанет сокрушаться по Ликизи и переключится на Ори.
Кира вспыхнула:
– Что вы имеете в виду? Я не…
Офелия остановила ее одним взглядом.
– Я старуха, но не дура. Вам нравится этот Ори…
– Может быть, но не в том смысле…
– Он хочет остаться. Вы останетесь. Вы полюбите его настолько, чтобы стать матерью. В общем-то, уже любите, поэтому терпеть не можете Билонг.
С затаенным удовольствием она наблюдала, как у этой сильной женщины отвисает челюсть, словно ее ударили чем-то тяжелым. Злорадное ликование зашевелилось в ней, когда эта женщина осознала, что ее раскусили, что ее тайные мысли так же открыты жизненному опыту Офелии, как старушечье тело Офелии открыто ее собственному взгляду.
Офелия откинулась на подушки, наблюдая за Кирой сквозь полуприкрытые веки.
– Вы будете обращаться ко мне «сера Офелия», – сказала она. – И помогать мне с этими малышами и со следующими, и у ваших детей тоже будет своя тц-коу-кёррр.
– Но… но… – забормотала Кира растерянно, утратив весь свой грозный вид. Возмущенный румянец был ей к лицу.
– Доброй ночи, – сказала Офелия и закрыла глаза.
Немного погодя она почувствовала, как распрямился матрас, когда Кира встала, и услышала шепотки в дальней части комнаты. Детеныши довольно завозились у нее под боком, и она провалилась в сон.
Обязанности хранителя ничуть не обременяли Офелию: по утрам она работала в огороде, пока малыши охотились на склизевиков под разлапистыми кабачковыми листьями. Потом она отводила их в центр, где в учебном классе ждали взрослые. Вопреки традиции, взрослые существа помогали ей, понимая, что она не уследит за тремя неугомонными детьми в одиночку. Когда ей нужно было вздремнуть, кто-нибудь подменял ее… и порой этим кем-то были Кира или Ори, которые решили остаться с ней в качестве помощников.
Жизнь была не такой привольной, как в дни полного одиночества, но это сполна искупалось другим. Все, что раздражало ее в человеческом обществе, осталось в прошлом. Никто не командовал ею, не упрекал в бесполезности. Даже старый голос наконец замолчал, раздраженный отсутствием отклика.
Ей все еще доставляло затаенное удовольствие говорить в специальное коммуникационное устройство, которое (как ей объяснили) мгновенно доносило ее голос до правительственных учреждений на далекой планете, о которой она уже много десятилетий не думала как о доме. Там, где она родилась и жила, затерянная в муравейнике жилых кварталов, где за нее решали, что она может и не может изучать, – там, на той далекой планете, люди, издающие законы, теперь прислушивались к каждому ее слову. Никто не мог даже приказать ей замолчать: канал связи был односторонним. Она надиктовывала отчет и лишь несколько дней спустя получала ответ.
С ее разрешения первыми эти сообщения слушали Кира и Ори. Это придавало им ощущение собственной значимости, а Офелию ограждало от тона первых передач, пока на той стороне не поняли, что контролировать ее не удастся. Кира и Ори преодолели изначальные опасения и теперь были всецело поглощены друг другом и компанией умных, бесконечно любознательных существ, которые приходили их навестить.
Герой, которому предстоит наладить контакт с первым разумным видом, встреченным Человеком в его неудержимом стремлении к звездам, – невысокая босоногая старушка, отнюдь не обладающая выдающимися талантами… не считая того, что она сумела расположить к себе инопланетян. Сера Офелия Фалфурриас, урожденная Офелия Дамарьё из рабочего поселка Саут-рок (Портер-сити, пл. Эскаланц), теперь занимает самый почетный – а кое-кто скажет, и опасный – дипломатический пост в истории человечества. Как вышло, что такую ответственную задачу доверили не просто дилетанту, а совершенному политическому нулю?
Чтобы ответить на этот вопрос, мы поговорили с министром по колониальным делам Эндрейсом Валпрайзом. «Это был чудовищный просчет, – говорит сер Валпрайз. – Моему предшественнику, назначенному предыдущей администрацией, недостало решимости, чтобы вмешаться. Ситуация действительно была сложная: официальный представитель правительства сошел с ума и погиб при попытке атаковать одного из аборигенов. А последствия пришлось разгребать мне. Я сделал то, что было в моих силах: подготовил подходящую замену для серы Фалфурриас – профессионала с безупречными рекомендациями и четким пониманием потребностей обоих видов. После назначения нового посла мы положим конец всей этой сентиментальной чуши с хранителями гнезд… К тому же сера Фалфурриас уже в том почтенном возрасте, когда…»
Шарлотта Гезерс смерила подозрительным взглядом пухлый серебристый конверт. «Сильвер Сенчури Турз» приглашала женщин старшего возраста «принять участие в бесплатном розыгрыше туристической поездки». Она открыла конверт и вынула анкету участницы. Да, она подходит по возрасту, и у нее есть дети и внуки. Готова ли она к долгой дороге? Конечно, после той жуткой недели на море, когда ее дочери поскупились оплатить ей двухкомнатную квартиру. Ну какие все-таки эгоистки – после всего, что она для них сделала! Возможность эмиграции? Она поставила галочку «да». Может быть, в другой галактике будет лучше. По новостям показывали планету, где какая-то старушка занимала пост посла. На секунду она представила в этой роли себя… Нет, все-таки ей не нравятся странные запахи и сильные акценты. А если не посол, а компаньонка посла? Они будут вместе обедать, играть в карты… Только бы улететь куда-нибудь в экзотическое местечко. Тогда эти неблагодарные девицы поймут, что не слишком-то они ей нужны…
Шарлотта Гезерс не прошла отбор на роль хранителя гнезда: глянув на ее кислое лицо и сердитые маленькие глазки, вежливая девушка в приемной сообщила, что она выиграла утешительный приз – неделю на оздоровительном курорте «Уайт Спрингс». Остальным кандидаткам удалось преодолеть заслон в виде администратора и пройти настоящее тестирование, и некоторые из них отправились в космос, чтобы стать хранителями гнезд; транспортные расходы были оплачены с доходов, полученных от продажи патентов на многочисленные изобретения Народа.
В поселок постепенно вернулась жизнь. Больше половины домов снова было заселено. По улицам прогуливались седовласые хранительницы гнезд с полосатыми детенышами и бледнокожие тц-коу-кёррр со значительно медленнее растущими человеческими младенцами – потомством людей, переехавших в колонию, как, например, дети Киры и Ори, которые с рождения обучались языку Народа. По утрам Офелию будили голоса людей и существ. В последние годы она стала больше спать и уже забыла, когда в последний раз вставала до рассвета. Первый выводок Буль-цок-кхе растерял свои полоски и приобрел взамен охотничий окрас; с этого момента они уже не считались ее воспитанниками. К удивлению Офелии, одновременно с яркими полосками исчезли и хвосты. Подобно человеческим подросткам, на этом промежуточном этапе они растеряли все свое детское очарование, но пока еще не приобрели изящества взрослых; обрубки хвостов больше не могли обвиваться вокруг предметов, а полоски выцвели и потускнели.