Элизабет Мун – Население: одна (страница 44)

– Взмокнете в этом скафандре, – наконец сказала она, кивая на защитный костюм.

– Да. – Кира выдавила из себя смешок. – Это все инструкторы. Они боялись, что в нас будут стрелять или что-нибудь в этом духе…

– Инструкторы? Из Компании?

– Нет, военные.

Выражение лица старухи не изменилось; Кире начало казаться, что перед ней не человек, а компьютер с дефективной подсистемой ввода/вывода.

– Позвольте, я объясню. После нападения на другую колонию корабль, находившийся на орбите, вернулся и доложил о случившемся правительству… – О задержке, вызванной мятежом, она решила не упоминать: не стоит перегружать старуху информацией. – И тогда решено было отправить нас, чтобы оценить ситуацию.

– Чтобы убить инопланетян, – сказала старуха буднично.

– Нет! – воскликнула Кира с неожиданной для себя самой горячностью. – Не убить, а изучить. Понять, можно ли заключить с ними союз. Хотя мы, конечно, хотели разобрать электростанцию, чтобы они не получили доступ к нашим технологиям…

Старуха улыбнулась, но улыбка была недобрая.

– Они очень умны, – сказала она. – Они все понимают.

Кира понадеялась, что неправильно интерпретировала ее слова.

– Понимают?

– Устройство электростанции. Электричество. Оборудование.

Невозможно. Эта старуха не знает, что говорит; она и сама-то в этих вещах ничего не смыслит. Наверное, думает, что если научился нажимать на кнопку – это все равно что понял. Хотя, возможно, она и остальные поселенцы знали про автохтонов и раньше, но по какой-то причине не докладывали о них руководству.

– Вы знали об их существовании до эвакуации?

– Нет. За все годы, что я провела на этой планете, мы никогда не видели таких существ. Я узнала о них только после того, как здесь попытались основать другую колонию. – Старуха повозила босой ступней по глине. – А потом они пришли сюда. Они нашли меня.

– И вы им все показали?

Кира не смогла скрыть осуждения в голосе. Даже эта невежественная женщина должна понимать, насколько это опасно; об этом должны были говорить на лекциях для будущих поселенцев. Обнаружив представителей иной цивилизации, следовало сообщить об этом управлению, а не знакомить чужаков с человеческими достижениями науки.

Старуха опустила глаза и пожала плечами, как провинившийся ребенок, который надеется избежать наказания. Похоже, она не слишком умна – или даже страдает каким-то психическим заболеванием, иначе с чего бы ей здесь оставаться? Неграмотная, больная, недалекая – наверное, автохтоны казались ей чем-то занимательным. Удивительно, что они ее не убили.

– Пойдемте. – Кира сознательно смягчила тон и подпустила в голос меда, как будто обращалась с не очень сообразительным ребенком. – Покажите мне, где вы живете. Давайте немножко поболтаем.

Черные глаза старухи стали непроницаемыми, как обсидиан, и вся она оцепенела, как будто превратилась в камень.

– Сейчас не самое удачное время, – сказала она. – Возвращайтесь позже.

– Если у вас не прибрано, ничего страшного.

Можно представить, что творится дома у этой чудачки в набедренной повязке и накидке на голое тело. За все годы жизни здесь она, наверное, ни разу не мыла посуду; там наверняка грязно и неуютно, но…

– Дело не в этом. Просто сейчас неудачное время. – Она снова отвернулась от Киры. – Завтра. И не ходите за мной.

Она медленно, но решительно зашагала прочь. Утреннее солнце, выжигая туман, очерчивало синие раздутые вены на ногах старухи.

Кира постояла на месте, глядя ей вслед. С самого детства никто так бесцеремонно не затыкал ей рот. Она надеялась, что ее нельзя назвать ученой снобкой из тех, кто без всякого права требует почтения к своей особе, но элементарная вежливость… Она проглотила раздражение. Ей просто жарко в этом костюме, а у старухи не все в порядке с головой. Чего ожидать от человека, который решил остаться в заброшенной колонии, совсем один… Впрочем, этого старуха не говорила. Возможно, у нее есть спутник – другой старик, который остался вместе с ней, а сейчас заболел. Это бы многое объяснило.

Старуха брела по улице – впрочем, назвать это пространство между домами улицей можно было с натяжкой: она даже не была замощена, хотя по обеим сторонам имелись канавы-ливневки. Наконец старуха свернула то ли в какой-то проулок между домами, то ли в огород. Со своего места разглядеть Кира не могла. Она развернулась и поплелась обратно к челноку. Солнце припекало все сильнее; одежда под костюмом уже пропиталась потом, и Кира чувствовала исходящий от нее запах. Всего через пару часов жара начнется нестерпимая, а уж что будет в полдень, и думать не хочется.

– Как успехи, Кира? – поинтересовался Василь. Судя по тону, он не сомневался, что она впустую потратила время.

Кира остановилась у основания трапа и нарочито медленно начала расстегивать защитный костюм. Закончив, аккуратно сложила пластины и только потом подняла глаза на остальных. По коже под мокрой насквозь одеждой скользнул едва уловимый ветерок.

– Она продолжает настаивать, что мы не вовремя и что нам лучше вернуться завтра. Она думает, что мы прилетели убить автохтонов, потому что они убили поселенцев из второй колонии.

– Ты объяснила ей, в чем заключается наша миссия? – спросил Василь.

– Попыталась. Она не очень-то сообразительна, неграмотна и вдобавок, возможно, нездорова. На вид она очень стара, но как будто в ясном уме. Хотя сколько там этого ума…

Произнося эти слова, Кира ощутила укол вины. Действительно ли старуха глупа и безумна… или она, Кира, просто вымещает раздражение на человеке, который заставил ее чувствовать себя неуютно?

– Она не имеет права нам указывать, – сказал Василь.

– Если мы хотим, чтобы она пошла на контакт, мудрее будет выждать, – возразил Ори. – В каком-то смысле мы на ее территории. Она уже долго здесь живет. Говорю как антрополог…

Василь свирепо зыркнул на него, но тут Билонг театрально вздохнула, и внимание обоих мужчин переключилось на нее. В кои-то веки Кира была ей признательна – что угодно, лишь бы предотвратить очередную перепалку: Василь терпеть не мог, когда Ори называл себя антропологом, а не специалистом по оценке технологий.

– В этих костюмах слишком жарко. В нас все равно никто не стреляет – какой смысл страдать? – Билонг с подчеркнутой грацией начала расстегивать костюм.

Кира покосилась на военного инструктора – тот скривился, но ничего не сказал.

15

Благодаря Лазурному Офелия наконец поняла, что означало странное поведение одного из существ. Беременно; нужно гнездо. Офелия оглядела существо с головы до ног; она все еще не научилась отличать самцов от самок. Наверное, под их короткими набедренными повязками должны быть какие-то органы, но ее любопытство имело предел. Живот у существа, намеревающегося рожать, был вполне обыкновенный, а не раздутый, какой Офелия ожидала увидеть у будущей матери.

Чуть раньше существо вырыло ямку в высокой траве у реки, но остальные отговорили его от этой идеи. Офелия отчасти их понимала: большие кусачие твари, жившие в реке, могли сожрать детенышей. Овечий выпас находился на безопасном расстоянии от воды, но трава там оказалась недостаточно высокая: беременное существо беспокойно терзало землю когтями, разбрасывая вокруг пучки травы.

Несмотря на определенные успехи в общении с Лазурным, Офелия с трудом понимала, каким должно быть гнездо. Для чего там высокая трава – для мягкости? Она предложила беременной мягкую ткань – та выхватила охапку и швырнула в воздух. Остальные существа собрали одежду и вернули Офелии, пряча глаза, словно ожидая, что она рассердится. Офелия понимала, что сердиться не на что: если существо вот-вот родит, в его – ее? – раздражительности нет ничего удивительного. Высокая трава – чтобы спрятать детенышей? От кого? Лазурный показал в небо; Офелия задрала голову, но ничего не увидела. Лазурный развел руки, как крылья, и изобразил парящего хищника, который пикирует на малышей. В этом был смысл, но Офелия никогда не видела крылатых созданий такого размера, чтобы существам всерьез следовало их опасаться. Может быть, они тоже водятся далеко на севере?

Почему бы не рожать под крышей, в одном из домов? Она попыталась передать эту мысль жестами и несколькими рыками, которым научилась у существ. Лазурный уставился на нее во все глаза, и Офелия засомневалась, не ляпнула ли по незнанию какую-то грубость. Лазурный повел ее в центр, в учебный класс. Порывшись на полках, нашел интересующую его книгу. Офелия взяла ее. К этому она уже привыкла. Листать старые учебники ей было проще, чем Лазурному, особенно если догадываешься, что нужно искать… Ну конечно. В этой книжке рассказывалось про девочку, о которой заботилась тетя, пока мать уезжала на заработки в город.

Она полистала страницы в поисках картинки, которая, как она подозревала, интересовала Лазурного, – той, что он показывал ей уже много раз. На ней девочка махала матери на прощание, а тетя стояла рядом, положив руку ей на плечо. Стоило открыть нужную страницу, как Лазурный протянул коготь и постучал по книге.

– Я смотрю, смотрю.

– Цы. – Так Лазурный произносил «ты».

Он показал на тетю девочки – уже не в первый раз. Скорее всего, он имел в виду, что Офелия тоже приглядывала не только за своими детьми, но и за чужими, и это была правда.

– Да. Я так делала.