Элизабет МакНил – Цирк чудес (страница 9)
В глубине души он понимает, что главный смысл имеет не само представление, а история, которую вы рассказываете. Он видел, как антрепренеры вкладывают тысячи фунтов в посредственные шоу. Дженни Линд по прозвищу Шведский Соловей умела проквакать оперную арию не лучше, чем любая нищенка с Друри-Лейн, но Барнум раздул ее славу до таких размеров, что она шествовала по улицам Нью-Йорка с эскортом из трехсот огнеборцев с пылающими факелами. Тем не менее полезно, если в исходном материале есть
Но потом девушка начинает танцевать.
Сначала она делает это робко и неуверенно, и Джаспер закуривает сигару. Женщины вокруг нее одеты в штопаные платья, в основном вышедшие из моды в столице еще тридцать или сорок лет назад. Девушки выглядят такими же юными, как воспитанницы детского дома. Он зевает и не заботится о том, чтобы прикрыть рот ладонью.
Но когда он снова глядит на нее, то налегает на ручку трости и выпрямляется. Ее волосы взлетают и опадают за спиной. Она неистовая, но грациозная; ее руки гибкие и проворные, как у акробата. Она притягательно
– Ты будешь добрым к ней? – спрашивает ее отец. – Ты обещаешь, что она будет счастливее, чем здесь?
– Разумеется, – отвечает он.
Джаспер провел целый день, занимаясь меблировкой и обустройством для нового члена труппы, – только из-за желания доказать Тоби, что он не такой монстр, каким его представляют некоторые люди. Он распорядился вычистить, вымыть и заново покрасить фургон для зебры и даже велел человеку-бабочке взять турецкие покрывала с его собственной кровати. Воспользовавшись клеевой ванной для этикеток, он приклеил к стене павлиньи перья.
– Даже Командор Натт[7] с его состоянием в тридцать тысяч долларов был бы доволен таким жильем, – громко сказал Джаспер в надежде, что Тоби услышит его.
Он аккуратно выбрал для нее три книги, памятуя о том, как высоко ценит Тоби их позолоченные переплеты, редко осмеливаясь хотя бы разрезать страницы. Даже если она не умеет читать, ей понравятся гравюры и типографские рисунки. Перевод «Метаморфоз» Овидия, «Франкенштейн» Мэри Шелли и «Джейн Эйр» Шарлотты Бронте. Он положил книги в верхний ящик ее туалетного комода.
Когда его брат ускакал развешивать афиши в следующем городке, Джаспер проверил металлические задвижки на ее фургоне и потряс их, пока не убедился, что они держатся прочно. Пока он стоял внутри и напирал на стены, то понимал, что сначала она испугается. Честно говоря, у него самого дрожали запястья, а рот словно прополоскали с мылом. Но другие циркачи купили бы ее без всяких церемоний и обращались бы с ней как с собакой. Ей еще повезло, что он первым обнаружил ее.
Теперь этот самый фургон был готов и ожидал немного позади. Лошади мотали головами и звякали поводьями. Один из его грумов сидел на козлах и курил индийскую травку; Джаспер собирался усесться рядом с ним перед отъездом.
– Раньше она никогда не танцевала, – говорит ее отец и подается вперед, упираясь подбородком в клюку. – Обычно она уходила первой. Не знаю… если она ждет своего брата, тогда… – Он наклоняет голову и кашляет. – Уверен, она скоро придет.
Но она продолжает танцевать, все быстрее и быстрее, в хлещущем вихре светлых волос, с широко раскинутыми руками и неутомимыми ногами. Джаспер не может оторвать глаз от нее. Она
Он бы заплатил ее отцу в двадцать раз больше того, что у него запросили.
Ее лицо пылает, почти светится от жара. А потом, с последним прыжком, она наконец отделяется от других танцовщиков.
Пульс Джаспера колотится у него в глотке. Скоро она будет принадлежать ему. Скоро он изменит ее жизнь и она станет необыкновенной актрисой.
Нелл
Ленни тянет ее к себе. Его руки хватают ее за талию. Нелл отшатывается так быстро, что у нее в локте что-то щелкает. Она не позволит шутить над собой и лапать себя только потому, что другие подзуживают его к этому.
– Что не так? – спрашивает он. Она замечает, что разговоры вокруг прекратились, кружки замерли на полпути ко рту и остальные смотрят на них.
– Оставь меня в покое, – говорит она.
Она отступает и с размаху садится на сено. Ленни не преследует ее. Сухие травинки впиваются в ноги. Ее конечности как будто отказываются служить ей. Вот что: она слишком много выпила. Нужно было вовремя остановиться.
Она уверена, что слышит сдавленное хихиканье. Люси, которая сидит со своим малышом, быстро умолкает, наблюдая за ней краешком глаза.
– В чем дело? – насмешливо спрашивает Люси.
– Ни в чем, – угрюмо отвечает Нелл.
– Ну и ладно, – девушка привлекает ребенка ближе к себе.
Поднимается ветер, раскачивающий кроны деревьев вокруг них. Барабанный бой становится все быстрее. Музыка изменяется, становится более резкой и пронзительной. Скрипка визжит, трава колется.
Селяне кружатся, сходятся и расходятся, гулко топая по земле. Мужские предплечья похожи на толстые окорока. Девушки, которые танцевали как стайка мотыльков, куда-то пропали. Нелл кашляет и придвигается к огню. Даже пламя поднимается слишком высоко, в его языках мелькают глумливые лица.
– Кого мы принесем в жертву гневным богам? – кричит какой-то рыбак и делает вид, будто толкает свою подружку в костер. – Жертва! Наша жертва!
Она слышит разговор между дочерями миссис Паули.
– Они начинают с цепи, когда он еще маленький, совсем крошка. Так мне говорили.
– А что потом?
– Когда он прекращает сопротивляться, они заменяют цепь на веревку. Но слон уже не знает, как легко он может освободиться.
– Вроде приручения норовистых лошадей?
Нелл видит Чарли, который стоит в углу вместе с Мэри и тискает ее за талию и ягодицы. Скоро они отойдут и улягутся где-нибудь в высокой траве. Других девушек уводят от костра; парни выказывают нежность, бережно обнимая их и целуя в щеку. Она облизывает губы и чувствует, что они холодные, как земля.
Ленни кивает ей и подносит кружку ко рту. Она хочет покачать головой и дать ему понять, что она не нуждается в его обществе, но он уже спешит к ней, по пути спотыкаясь о собаку, пригревшуюся у костра.
Он хохочет от своей неловкости и садится близко, слишком близко к ней.
– Я кое-что тебе принес, – говорит он.
Она хочет отодвинуться, но и так уже сидит на краю. Она беспомощна, как рыбка, которая едва шевелит плавниками, когда ее со всех сторон оплетают щупальца кальмара. Он сует руку в карман и достает сложенный лист бумаги. Потом разворачивает: это цирковая афиша с оторванными уголками на месте прибитых гвоздей.
– Я забрал ее для тебя, – сказал он. – Думал, тебе понравится.
Он улыбается во весь рот. Афиша – это подначка, напоминание о том, что она отличается от остальных.
– Оставь меня в покое, Ленни, – повторяет она. Ей хочется найти более весомые и обидные слова, которые способны ранить, но она не смеет или не может. Выпивка туманит ей голову. Ей нужно уйти; она должна быть дома и лежать под теплым одеялом.
– Да что с тобой такое? – спрашивает он и тянется к ее руке. Она отдергивает руку с яростью, которая изумляет ее саму, и резко встает. – Я просто хотел посидеть с тобой…
Она не оглядывается на него. В поле, вдали от музыки, ее глаза начинают приспосабливаться к полумраку. Она спотыкается, но видит свой дом в конце улицы. Он выглядит еще более убого, чем раньше, из-за провалившейся крыши в центральной части.
Деревья шелестят, как юбки. Скрипка заводит веселый мотив.
Один последний танец!
Нелл внезапно передумывает. Ей невыносимо находиться в одиночестве. Она помешает нежностям Чарли и попросит его вернуться домой вместе с ней или еще немного посидит с Люси.
Она готова вернуться к костру, когда кто-то вдруг берет ее за руку.
– Я же сказала, оставь меня…
Ее слова замирают на губах. Это не Ленни, а ее отец, и он улыбается, растягивая губы над почерневшими деснами.
– Мы не причиним тебе никакого вреда, – говорит другой, незнакомый мужчина. – У нас есть замечательная возможность для тебя.
Все теряет смысл. Зачем отец хватает ее за руку? Кто этот мужчина? Ее охватывает страх, и она пытается бежать, но едва успевает сделать шаг, как ее тянут назад и широкая ладонь зажимает ей рот. От руки пахнет древесным дымом и апельсиновой коркой.