Элизабет МакНил – Цирк чудес (страница 12)
– Мне не нужны ваши деньги.
Он смеется, кончики его усов подергиваются в воздухе.
– Готов поспорить, ты не зарабатывала таких денег и за целый год. А здесь у тебя будут кров, нормальная еда и друзья. А также, надеюсь, успех. Настоящая слава. Может быть, уже скоро.
Он говорит так, словно произносит речь, заученную наизусть. Как будто он считает, что слава – это все, о чем она мечтала. Он не понимает, как упорно она трудилась ради того, чтобы оставаться незаметной.
– Моя карлица даже не могла дотянуться до катушек на ткацкой фабрике, где работали ее братья. От нее избавились, выбросили ее на улицу. А здесь я превратил ее в важную особу. – Он кладет тарелку на стол. – Я могу сделать тебя блестящей циркачкой. Мы оба можем быть полезны друг другу.
У него отстраненный вид, как будто он смотрит мимо нее на кого-то еще. Он говорит с твердой убежденностью, с интонацией человека, который знает, о чем идет речь. Его уверенность почти успокаивает, каждое его движение хорошо рассчитано.
Ей хочется сказать: я просто Нелл, обычная девушка. Вы ошибаетесь насчет меня. Верните меня туда, где я буду на своем месте.
– Мой брат приедет сюда, – говорит она вместо этого. – Он увезет меня домой.
Мужчина смеется, его эполеты переливаются на солнце.
– Буду с нетерпением ожидать его. Если, конечно, он не захотел получить долю от тех денег.
– Нет. – Она встает. – Он придет… вот увидите.
Но ее слова звучат как детские отговорки, и он пожимает плечами, как будто знает о чем-то неведомом для нее.
– Я видел, как ты танцуешь, – говорит Джаспер. – Тогда я понял, какой обворожительной ты можешь быть.
Он делает шаг к ней, и она отступает назад. Еще один шаг. Ей некуда идти; стены смыкаются вокруг нее. В фургоне тесно, темно и душно, пол усеян комками вырванных страниц и перьев со сломанными черенками. Он облизывает губы, как бы собираясь поцеловать ее. Внезапная тошнота ощущается как удар под дых. Он без труда сможет одолеть ее. Всю свою жизнь она привыкала к запаху мужского насилия и училась рассеивать его, делать себя маленькой и незаметной. Улыбка мистера Пиггота легко могла обернуться взбучкой. Улыбка путника могла превратиться в жестокое изнасилование. Умение распознавать такие признаки вросло в ее жизнь, сделалось частью ее натуры. Куда бы ты ни ходила, выбирай торные тропы и возвращайся домой до наступления темноты. Лучше всего – вместе с братом.
Муха пробирается в щель между досками и улетает.
Нелл устремляется к двери. У него нет ни единого шанса схватить ее. Она перепрыгивает порог и бегом спускается по ступеням, мимо группы женщин – Стеллы Певчей Птички и маленькой женщины с крючковатой палкой. Крики и свист. Слон слегка поворачивается, наполовину свернув хобот ко рту. Туда, к лесу! Жаркое дыхание; ее легкие в огне, воспламененном отвагой. Она не бежит, а летит, уверенно и не оступаясь. Стайка скворцов взлетает с ветвей.
Крик и треск за ее спиной, быстрый топот ног.
– Остановите ее!
Нелл виляет налево и направо. Она уже в лесу и перепрыгивает через упавшие стволы. Спрятаться в кустах или продолжать бег? У них есть лошади, много лошадей. Она рвется вперед: он слишком близко. Воздух обжигает горло, ноги работают как поршни. Свобода.
Ветви режут небо на тысячу осколков, и ее рука кровоточит, когда она задевает кусты ежевики. Но она мчится дальше, все быстрее и быстрее. Отрыв увеличивается, его шаги стихают. Она легко перегоняет его.
Нелл начинает улыбаться. Верхушка лета, брызги и пена налетающих волн с океана. По узкой тропе вдоль побережья, туда, где пологий склон и нет утесов. Светло-коричневое, переливчатое море. Скоро она вернется домой, где стоят ящики с адресом «Лондон, Паддингтон» – таким далеким, что он с таким же успехом может оказаться на Луне. Снова вместе с Чарли…
…ее отец…
Неужели она оступилась намеренно? Она увидела пенек, но не перепрыгнула и не свернула в сторону. Боль мимолетна, трава вырастает ей навстречу. Когда она падает, то вспоминает его слова:
– Вставай, – говорит он и хватает ее за руку.
В другой руке он держит кнут. Нелл съеживается в ожидании щелчка и быстрого удара. Она ощущает на щеке его жаркое дыхание.
– Только глупец выберет эту деревню. Только глупец выбросит то, что у него есть.
Море снова и снова накатывает на галечный берег.
– Вставай, – повторяет он.
Она поднимает голову. Он не собирается бить ее.
Она снова думает, что споткнулась по ошибке. Но когда она видит первые яркие цвета на поле – раскрашенные фургоны, детей, делающих растяжку и кувыркающихся на поле, – в ней просыпается нечто близкое к облегчению.
Там есть фотографический фургон, стоящий немного в стороне от остальных. Слон со связанными передними ногами.
Хорошо знакомый горизонт здесь выглядит по-другому. Он почему-то стал шире, разделен незнакомыми холмами, и все вокруг новое.
Джаспер
Джаспер опускает железную задвижку фургона Нелли.
– Я не запер его, – говорит он, но она не отвечает. Он приоткрывает дверь на дюйм-другой и уходит. Она больше не убежит; он знает, что волшебство этого мира уже запустило в нее свои невидимые коготки.
Сегодня выдался очень долгий день. В шатре слишком жарко, и зрители настроены агрессивно. Они готовы испортить любой номер градом оскорблений и гнилых фруктов. В конце концов Виоланте вынужден расквасить нос одному парню, чтобы утихомирить публику. Время от времени взгляд Джаспера обращается к фургону Нелл и он думает:
Он знает, что может испугать ее, если слишком скоро повторит свой визит к ней, поэтому, когда вечернее представление заканчивается и лошадей уводят в стойла, он лежит на траве рядом с Тоби и Стеллой. Работники разожгли костер, цирковые карманники складывают свою добычу в кепку. Брунетт шьет новый головной убор для Минни; когда она замечает его взгляд, ее пальцы начинают сновать еще быстрее.
Он поворачивается к Тоби.
– Положи свою лапу на землю.
Его брат беспрекословно подчиняется, кладет мясистую ладонь на землю и растопыривает пальцы.
Джаспер втыкает нож между пальцами Тоби, все быстрее и быстрее. Крошечный серебристый шрам на большом пальце Тоби напоминает о его единственном промахе. Это игра на доверие. Каждый день он ведет одну и ту же игру со своими зрителями, но они этого не понимают. Актеры летают над их головами, бросают ножи, стреляют из пистолета, выпускают льва. Но они сидят на месте и сосут свои карамельные тянучки, поскольку верят, что это лишь иллюзия.
– Ты мне доверяешь? – спрашивает он, поворачиваясь к Стелле.
Она убирает руку.
– Ни на грош. Я продам тебя за леденец.
– Так было не всегда, когда у тебя был Дэш, – говорит Джаспер и втыкает нож в пучок травы.
Он видит, как вздрагивает Тоби при звуке этого имени.
– Помнишь, когда мы были мальчиками и отец назвал нас «братьями Гримм»? – спрашивает Джаспер. – За наши идеи, наши истории. – Он игриво подбрасывает локон Стеллы. – Я могу придумать любую историю о ней. Могу превратить ее во что угодно. Скажем, в леопардовую девушку.
– Кого? – спрашивает Стелла.
Он указывает на фургон Нелл.
– Да, но что она такое? Где ты нашел ее?
– Под валуном. Она вылупилась из яйца. Ее принесла птичка. Я еще не решил.
– Где ты
– В последней деревне. Одна будет моей звездой. Я куплю специальную шкуру для нее, а Брунетт сделает мне плюмаж для головного убора.
– Не знаю, – говорит Стелла. – Леопардовых девушек хоть пруд пруди. Тебе нужно что-то другое.
– Я могу выдать копченую селедку за кита.
– Только если не все остальные делают то же самое.
– Возможно. – Джаспер снова берет нож и прижимает острие к пальцу. – У нее есть грация, но нет выучки.
Он пробует думать о других пятнистых существах: курах и собаках, жирафах и гиенах.
– Ты можешь… можешь отправить ее в полет, – предлагает Тоби и заливается краской. – Или научить прыгать, как летнюю фею.