Но когда мы читаем письма адептов, нам ясно, что это не название, которое имеет значение, но истины и принципы, которые вечны и неизменны, какую бы этикетку на них ни повесили в последующих цивилизациях.
Дважды в этом письме и трижды в других письмах Учитель пишет «теософия» с маленькой буквы. Мы должны отметить, что заглавных букв не существует в письменности деванагари, используемом санскритом, или в других письменностях, произошедших от любого местного языка в Индии. Слово, конечно, – греческое, на языке, в котором нет заглавных букв, или, вернее, в котором все буквы были заглавными в ранней форме письма.
Впервые слово появляется у Прокла, учителя неоплатоников Александрии, когда он говорит о «теософии зарубежных народов», чтобы описать их верования относительно существованию богов.
Очень интересно – «теософия».
«Когда бы Учителя ни говорили о «Теософском Обществе», «T. О.», «Обществе» и «Основателях» (подразумевая только Е.П.Б. и полковника Oлькотта), всегда используются заглавные буквы. Весьма примечательный факт – хотя Теософское Общество было создано Учителями, является их посланием миру и они направляли его в изменчивой карьере, нет упоминаний слова «теософия» в Конституции Общества, которое регулирует работу его составных частей, Национальных Обществ или «Секций».
Не существует официального определения того, что такое теософия. Поэтому каждый член Общества может потребовать, согласно Конституции, разъяснения, что является теософией, а что нет. Для работы Общества самое главное – основание Всемирного Братства, а не объявление шаблонной философии».
Итак, теософия означает для вас лично то, что вы сделаете сокровенным, и что вы будете воплощать в Обществе. Следующий заголовок –
«…совершая благородные дела…
Акцент, который Учитель делает на слове «совершая», подчёркивая его, является строгим напоминанием, что время для мечтаний, надежд и планирований завершено.
В письме к мисс Ф. Aрундэйл он пишет, что красивые и бескорыстные мечты идут из источника более высокого, чем ум или «низшее я».
«Хорошее решение – это умственно нарисованные картины добрых дел: фантазии, дневные грёзы, нашёптывания от Буддхи Манасу.» Скорее всего, выделяя действие, Учитель напоминает слова Карлайла «цель человека – действия, а не мысль»; и сразу после этого у нас идёт цитата Карлайла.
Как «истинный человек» Карлайла…
Один интересный факт об Учителе К. Х. состоит в том, что он, очевидно, широко начитан в области Западной литературы, потому что во многих его письмах мы находим цитаты и ссылки на неё. В одном письме он цитирует строки из книги «Свет Азии», в другом – Teннисoна, а в письме, написанном Учителем M., просит его цитировать м-ру Синнетту первый стих хорошо известного стихотворения Кристины Россетти «Ветер в дороге удлиняет все пути». Есть и необычная цитата датского поэта.
Одна ссылка, местонахождение которой затруднялись определить, оказалась формулировкой греческого философа Анаксагора; это было, наконец, проверено моим другом, профессором греческого языка.
Цитата из Карлайла звучит следующим образом: «…Не соблазняется лёгкостью – но действенными приманками – трудностями, отречением, мученичеством и смертью».
Очевидно, Учитель читал произведение «Герои» и «Культ героя» Карлайла, поскольку эта цитата находится в лекции Карлайла «Герой как пророк», где есть следующие предложения: «Тот клевещет на людей, кто говорит, что их подвигает на героические поступки лёгкость, ожидание получить удовольствие или вознаграждение, своего рода леденцы любого вида в этом мире или в следующем! В самом жалком смертном найдётся нечто более благородное. Бедный солдат, нанятый, чтобы быть застреленным и присягнувший установленным порядкам, имеет свою солдатскую честь, отличную от правил строевой службы и шиллинга в день.
Не испытать приятные вещи, а совершить благородное и высокое дело, оправдать себя под небом как человека, созданного по подобию Божьему, – вот чего действительно желает самый последний из сынов Адама. Покажите ему путь к этому, и сердце самого забитого раба загорится героическим огнём. Только очень извращённые люди говорят, что их можно соблазнить лёгкостью. Трудность, самоотвержение, мученичество, смерть – вот приманки, действующие на человеческое сердце. Разожгите внутреннюю добрую жизнь его, и вы получите пламя, которое сожжёт низкие мысли».
Особенно заслуживает внимания подчёркивание Учителем слова приманки. Можно легко предположить, что он подчеркнул это слово, чтобы привлечь внимание Ледбитера к тем жертвам, которые обычный человек расценит как мучительные, но которые «человек истинный» всегда рассматривает как привилегии. Подчёркивание слова имеет более интересную причину для выделения, потому что сам Карлайл выделяет это слово. Для студента и писателя является обычным, когда они обнаруживают замечательную фразу, чтобы запомнить её слова; но едва ли они будут помнить, какие слова в этой фразе подчёркнуты, то есть выделены курсивом. Поэтому разумно предположить, что, когда Учитель цитировал Карлайла, он имел как «Героев», так и «Культ героя» перед собой, и цитировал, но не по памяти, а из самой книги.
…«истинный человек»…
Я скажу вам, сколько нам ещё осталось. Мне всегда жаль останавливаться на середине, у нас осталось очень немного страниц и мы действительно закончим это прекрасное наслаждение.
Итак, следующий заголовок – «истинный человек»…
Когда Учитель цитирует Карлайла, он вносит очень значительное изменение. Карлайл пишет «сотворённый богом человек»; Учитель пишет «истинный человек». Изменение не случайно, но сделано с определённой целью.
Во всех сообщениях от Учителей в период 1880-1888 год они возражают против использования слова «Бог» для обозначения Окончательной Реальности, Главной Причины, Субстрата, который является основой Вселенной и Первопричиной всего. Потому что, как можно везде увидеть, слово «Бог» сразу же подразумевает личного бога, который является Создателем, Управителем Вселенной, который изображён в человеческой форме (хотя он может иметь много голов и рук, как на индусских изображениях). Как только Окончательная Реальность персонифицируется, то следующий неизменный результат состоит в том, чтобы предложить Ему молитвы, прося Его о благах или об освобождении от действия Его же собственных законов.
Это очевидно, что разум человека, бесконечно малый по сравнению с необъятностью вселенной, не может создать ничего кроме искажённого образа персонифицированного бога.
Один пагубный результат – не обязательно неизбежный, но, конечно, очень обычный – состоит в том, что человек теряет из виду факт, который очень существенен для него, – что он живёт во вселенной неизменных и весьма надёжных законов.
Когда этот высший факт помещён на задворки человеческого сознания, а не на передний план, он, естественно, всегда пытается «обойти» Карму, закон причин и следствий, призывая помощь капризного агента, который находится вне того закона.
Именно эта персонифицированная концепция Окончательной Реальности стремительно приносит в своём шлейфе такое зло, как конкуренция религий, которые называют эту Реальность разными именами, объявляют исключительное спасение тем, кто поклоняется ей только под одним её особым названием, и отчаянно воюют за одного, только одного истинного бога».
Не благодарны ли мы Сен-Жермену за то, что дал нам Могущественное Я ЕСМЬ Присутствие и урегулировал всё это дело?
«Если Бог столь конкретизируется и персонифицируется, то естественный порыв в человеческом сердце – поклоняться Ему. Но с культом приходит духовенство и церемонии, которые могут помочь душе в вероисповедании, или наоборот, могут стеснить и ограничить ту душу в её вероисповедании – как часто получается, когда священники начинают командовать человеческим сердцем. По этому поводу Великий Адепт, известный как Маха Чохан, однажды заявил:
«Однажды освобождённые от оков и избавленные от мёртвого груза догматических толкований, личных имён, антропоморфических концепций и платных священников, фундаментальные доктрины всех религий в их эзотерическом значении окажутся тождественными. Тогда обнаружится, что Осирис, Кришна, Будда, Христос – это различные наименования одного и того же царского пути к конечному блаженству – нирване. Мистическое христианство, то есть, так сказать, христианство, которое учит самосовершенствованию и спасению через наш собственный седьмой принцип, освобождённый парам-атман называемый одними Христом, а другими – Буддой и эквивалентом воскресения и нового рождения в духе, – будет признано той же истиной, как и нирвана буддизма». Великий Адепт также сказал:
«Мир вообще и особенно христианский, пребывающий в течение 2000 лет под властью личного бога, а также своих политических и социальных систем, основанных на этой идее, ныне доказал свою несостоятельность».
Не менее поразительно утверждение Адепта, что возрастающая борьба за существование – так он писал в 1881 году, а теперь мы все знаем, как это увеличилось – обусловлено давлением, которое создали религии, провозглашая личного бога и внушающие благоговейный страх смерти. «Мы считаем, что сейчас в мире, будь то христианском, мусульманском или языческом, справедливость игнорируется, а честь и милосердие брошены на ветер. Одним словом, видя то, что главные цели Теософского Общества неверно истолковываются теми, кто наиболее охотно хочет служить нам лично, – как мы можем иметь дело с остальным человечеством, с бичом, известным как «борьба за жизнь», который является реальным и наиболее плодовитым источником большинства несчастий, страданий и всех преступлений? Почему эта борьба в мире стала почти всеобщим образом действия? Мы отвечаем – потому что ни одна религия, за исключением буддизма, до сих пор не научила практическому презрению к земной жизни, тогда как каждая из них, всегда с тем же единичным исключением, посредством ада, вечных мук и проклятий вселило в людей величайший страх смерти. Поэтому мы находим, что борьба за жизнь наиболее яростно свирепствует в христианских странах, и более всего преобладает в Европе и Америке. Она слабее в языческих странах и почти неведома буддистам. Лишь научите людей понимать, что жизнь на этой земле, даже самая счастливая, есть лишь бремя и иллюзия, что это наша собственная карма, то есть причина, производящая следствия, – наш собственный судья и наш спаситель в будущих жизнях, то великая борьба за существование вскоре потеряет свою силу и свою напряжённость».
