Элизабет Кэйтр – Кровавый Король (страница 89)

— Да? — недоверчиво щурится Эсфирь, а он в подтверждение слов, залпом осушает бокал.

— Ещё подольёшь? Это и в правду вкусно, инсанис! — от ужасного привкуса его мутит, да так, что приходится опереться рукой на балюстраду.

Он посылает очаровательную улыбку Эсфирь.

Но желание буквально нырнуть в чан с амброзией горит по всей коже.

— Разумеется, — она еле сдерживает смех, обновляя его бокал.

Видар благодарно кивает и отпивает вино, снова улыбаясь.

Хаос, как он ненавидел человеческие вина! Но как ему нравилась её компания!

— Могу я задать тебе вопрос? — Эсфирь зачарованно наблюдает за тем, как Видар ставит бокал.

— Только, если он не касается твоего брата, — король внезапно проникает в тело Видара, он окидывает ведьму жёстким взглядом.

Но жёсткость больше не работает, не тогда, когда она увидела егонастоящим.

— Он касается меня.

— Удиви.

— Почему ты никогда не зовёшь меня по имени? Ты же в курсе, что оно у меня есть?

Видар замирает, серьёзно смотря в глаза Эсфирь.

«И что тебе ответить? Что я — самый законченный мудак во всех Тэррах? Что я натворил столько ужасов с тобой, что не в праве даже смотреть на тебя?»

Он открывает рот, но тут же закрывает его. Скулы снова напрягаются.

— Думаю, что оно постоянно вылетает у меня из головы, — медленно произносит он.

Эсфирь ставит бокал на балюстраду, делая к нему несколько шагов, так близко, что под проницательным взглядом можно расщепиться на атомы.

— Ты лжёшь мне.

— А что ты хочешь услышать? — едко ухмыляется Видар, он повторяет манипуляции ведьмы: сокращает их расстояние настолько, что они чувствуют жар от кожи друг друга. — Что я недостоин тебя? Что я таким образом наказываю себя? Что я охренеть как много думаю о тебе, что, назвав по имени, сорвусь ко всем демонам? — но ни одно из этих слов не становится озвученным. — У меня действительно проблемы с памятью.

Она чувствует дикое биение его сердца. Знает, что несмотря на едкий тон — за словами скрывается слишком многое. Король Первой Тэрры считает себя недостойным маржанского отродья, «шлюхикровавогокороля», той, что только и делала, что организовывала ему проблемы на каждом шагу.

— Я ответил на твой вопрос? — почти шипит он, склоняясь опасно близко к её лицу.

— Более полно, чем хотелось бы.

Видар потрясённо выдыхает, а затем укладывает ладони под её скулы, резко притягивая к себе. Что же, общение двух союзников явно им не подходило. А вот их первыйнастоящий, личный поцелуй — ещё как. Не потому, что они запутаны в мороке. Не потому что опьянены. Не потому, что надо. Потому что он захотел почувствовать её губы на своих. А она ответила взаимностью.

Он чувствует, как тонет в ней. В той, кого старался ненавидеть всем сердцем. А она… отвечает на поцелуи, ласки, принимает его…любовь, просит о ней. От острого осознания в мозгу взрываются фейерверки… или то небо сотрясается от реальных залпов? Никто из них не в силах разобрать.

— Боюсь, что… просто так перенести… нас с балкона… я не смогу, — сквозь поцелуй пытается прошептать Эсфирь.

Видар, в ответ, сжимает кучерявые волосы в кулак, сорвав с манящих губ полустон.

— Мы проводим гостей… А потом…

— А потом я, наконец-то, выберумаржанские звёзды.

— Поздно, их уже выбрал я.

Видар чувствует её улыбку, прикусывая нижнюю губу. Он всегда знал, что нежить повинуется закону Священных Тэрр, истинно служит Хаосу и покоряется Богине Судьбы — Тихэ с её безумными Дочерьми. Но Видар никогда не мог даже подумать, что его личным Законом, Тёмным благословением и судьбой станет Эсфирь Лунарель Рихард — будущая королева Истинного Гнева.

— Придумаем план: скажем всем, что принцесса жутко устала и ей срочно требуется отдых… — Видар отрывается от губ, покрывая поцелуями лицо. — А я, тем временем, попрощаюсь с гостями…

— Разве я не должна провожать всех с тобой? — мурлычет в ответ Эсфирь, а ему голову срывает от того, насколько она сейчас податлива.

— Должна… но тебе разве не всё равно на традиции? — усмехается Видар.

— Уже не уверенна…

Его губы замирают под скулой, и Эсфирь чувствует, как он улыбается, прикусывая кожу.

— Тогда мы будем слушать поздравления до утра, хочешь?

— Но у тебя же другие планы на эту ночь? Не менеетрадиционные?

— Уже не уверен, — с губ Видара срывается дразнящий смех, на которой реагирует каждая мурашка её тела.

Он запускает руку в кучерявые волосы, сжимает их в кулак и чуть оттягивает голову назад, чтобы насладиться манящим изгибом шеи. У Эсфирь перехватывает дыхание, когда он проводит носом вдоль яремной вены, а затем рвано целует подбородок.

— Кажется, я слишком плохо на тебя влияю, мой Король…

— Поэтому меня к тебе так тянет, инсанис.

⸶ ⸙ ⸷

Эсфирь не успевает закрыть за собой двери, как оказывается прижатой к тёмному дереву со стороны комнаты. Горячий поцелуй так внезапно появляется на губах, что она не сразу осознаёт, что наглец, посягнувший на неё — Видар.

От его страсти хочется задохнуться. Блуждающие по телу руки заставляют разум отключиться, она тянется пальцами до пуговиц мундира, ловко освобождая каждую. Чёрная ткань небрежно падает с широких плеч. А вслед за ней — и рубашка покидает разгорячённое тело.

Ведьма едва сдерживает стон, когда Видар целует её под скулу, а затем прикусывает кожу. Она резко распахивает глаза — над головой миролюбиво сияют звёзды Малвармы.

Всё это больше похоже на сказку: он в самых тёмных покоях замка, под малварским небом, в чёрных одеждах, от которых избавлялся не без помощи ведьмы. Ведьмы, что заслонила собой его рассудок.

Она внезапно замедляет поцелуй, чуть упираясь в стальные мышцы.

Как он так быстро попрощался с гостями? Если выставил их из своего же замка за две минуты, это было бы верхом безрассудства. Хотя, с некоторых пор, она перестала ставить под сомнения его возможности.

— Как ты… так быстро… — Эффи пытается сформулировать мысль, но он не даёт её мозгу работать, углубляя поцелуй.

Горячие ладони скользят по талии, заставляя тело ведьмы покрыться мурашками. Он тянется пальцами к молнии с боку.

— Разве это важно сейчас? — мурлычет король в ответ, пока молния плавно расходится, под его пальцами.

Он бережно избавляется от платья, не переставая покрывать каждый маленький участок кожи поцелуем. Эсфирь утыкается взглядом в его лицо, когда он застывает, жадно осматривая её родинки. Его взгляд стремительно темнеет, таит в себе мрак и тьму, что теперь принадлежит только ей.

Сейчас ондругой. Небольшие морщинки у глаз от хитрой улыбки безумно сочетаются с россыпью мелких шрамов у левой брови. От шеи, далеко под камзол, струятся руны, а пальцы украшены завитками-татуировками, где теперь есть место и её творению.

Где-то далеко что-то громко падает, что не укрывается от слуха Эсфирь. Она чувствует, как вибрирует пол — множество ног куда-то бегут.

— Что там за шум? — чуть дёргает головой Эсфирь, но он не позволяет отвлечься, подталкивая к кровати.

— Какой шум? — в глазах Видара загорается и тут же гаснет слепая ярость.

— Ты не чувствуешь? Земля… Дрожит… Или вибрирует, я не понимаю… — тихо шепчет ведьма, пытаясь разобраться, что именно она чувствует.

— Если ты так меня отшиваешь, то я этого просто не переживу, — пошло ухмыляется король, нетерпеливо касаясь губами шеи Эсфирь.

Он укладывает её, опасно нависая сверху. А дальше — мучительно-медленно спускается к ключице, оставляет россыпь поцелуев вдоль линии косточки, нежно кусает за правое плечо.

— Нет, подожди! — она тяжело дышит, обхватывая его лицо ладошками. — Прислушайся.

Видар кривовато улыбается, убирая тонкие руки от лица и заводя их над головой. Он снова целует ведьму в губы, а потом прокладывает дорожку из поцелуев до ложбинки меж грудей.

— Я слышу только бешеное биение твоего сердца, милая, — ладонь сжимает грудь ведьмы.

Очередная волна дрожи прокатывается по земле, словно кто-то до одури сильно орал в подушку, а вместо крика получались лишь горькие, убивающие всё живое, вибрации.

Тело Эсфирь напрягается, когда губы короля снова и снова касаются живота, бедренной косточки, груди, шеи. Но как он не целовал её — коснуться души не получалось.