Элизабет Кэйтр – Кровавый Король (страница 50)

«Смерть Ваша ясна, как небо голубое. Зелена, как трава после дождя»

Зрачки опасно сужаются. Если она попытается убить — он разорвёт ей глотку. Голыми руками.

Пытается дёрнуться, но она словно… удерживала его магией…без слов.

— Я обещала сравнять тебя со льдом, Кровавый Король? Или — Чёрный Инквизитор? Как тебе нравится больше? — опасно шипит ведьма.

В её руке материализуется клинок. Видар усмехается, полностью расслабившись. Как только клинок приблизится к сердцу — она разлетится в щепки от той энергии, которую он сейчас призывал в себя.

Замах.

Но Видар растягивает губы в опасной улыбке.

Мощный удар.

Клинок входит в подушку рядом с его головой, а затем рассыпается дымом.

— Ещё раз посмотришь на меня, как на шлюху, я вгоню тебе в сердце настоящий!

Ведьма шепчет это прямо в губы оторопевшего короля, а затем подрывается к двери.

Его очередной сон оказался…враньём.

— Какое поведение — такое и название.

Видар лениво поднимается с кровати, засовывая руки в карманы.

— Я не собираюсь оправдываться перед тобой.

Ледяной взгляд разноцветных глаз морозит кости.

— А я не хочу слушать твои россказни, — хмыкает он. — Но в следующий раз, я заставлю тебя выйти замуж за того, с кем ты проведёшь ночь. Я знаю про Ирринга.

— Тогда тебе стоит готовить парадно-выходной мундир. Мало ли снова скука нападет, — фыркает Эсфирь.

— К полудню жду в переговорной, — только и кидает Видар в ответ.

Эсфирь открывает дверь, но замирает, чуть поворачивая голову.

— К слову, красивый потолок. Где-тоя такой уже видела.

Дверь за хрупкой спиной захлопывается.

Видар вытаскивает руки из карманов — энергия душ, куда худшей, чем Хаоса — обуглила кисти рук. Он потряхивает руками, произнося исцеляющее заклинание. Кожа медленно белеет, а чернота рассыпается прахом.

Он хотел убить её.

Разорвать в клочья голыми руками.

Растерзать, словно обезумевший зверь.

Почти сделал это.

Но она…

Ей двигало ущемленное чувство достоинства. Стремилась лишь запугать, не более. Только доказать, что сможет убить его в случае острой необходимости.

Видар усмехается, подкусывая губу. Не сможет, ведь руки обожгло далеко не ей. Он поворачивает голову в сторону кровати. Чёрная лилия одиноко лежала на подушке…

⸶ ⸙ ⸷

Следующая встреча с ведьмой, как назло, происходит перед дверьми кабинета. Она не удостаивает его взглядом, элегантно поправляя замявшийся лацкан камзола. Король лишь поджимает губы, ожидая, без малого вечность, пока слуга распахнёт двери.

Никто не встаёт и не удостаивает короля поклонами. Эсфирь хмурится, а затем прячет ошарашенный взгляд под коркой ледяной ненависти. Из всех находившихся в комнате альвов она знала лишь Себастьяна. Коротковолосую девушку воинственной внешности помнила по объятиям Паскаля в танце, а мускулистого, внушающего страх своей комплекцией, альва — видела мельком, в стороне.

Троицу вошедшие ни капли не побеспокоили.

Файялл продолжал лениво поигрывать клинками в левой руке, развалившись на мягком кресле в углу кабинета. Себастьян что-то объяснял ему с яркой улыбкой. Изекиль лишь закатывала глаза на некоторые жесты последнего. Троица выглядела нетипично для собрания с Кровавым Королём: расстёгнутые камзолы, своевольное расположение по всему кабинету, смех старых друзей и… покой, которого Эсфирь здесь ранее не наблюдала.

Последняя встреча с Советом проходила напряжённо, да так, что она невольно боялась дышать, но что хуже — показать эти чувства клыкастым зверям. Но сейчас всё разительно отличалось, кроме того факта, что она снова былалишней.

— Ты! — Изекиль переводит взгляд на Советницу. — Не думай, что у тебя есть шанс на ошибки!

— Изекиль, — предостерегающе проговаривает король.

— Очередная обиженная на маржан, что отобрали твой спокойный сон? — ухмыляется Эсфирь.

— Сон — не оружие. Без него, к счастью, можно убивать, — хмыкает Изекиль, чуть встряхивая головой. Волосы в хаотичном порядке рассыпаются по ключицам.

— Довольно, Изи! — Видар засовывает руки в карманы, выразительно смотря на девушку. — Эсфирь, эта грубая особа — Изекиль Лунарис. Вон тот лысый амбал — её брат-близнец — Файялл. — Файялл неприятно скалится, в очередной раз проворачивая клинки меж пальцев. — Мои лучшие разведчики. Если угодно, шпионы. КапитаныТеневого отряда.

— Теневого отряда?

Эсфирь неопределённо хмурится. Она не могла вспомнить ни одного упоминания о нём.

— На то он и Теневой, — хмыкает Себастьян из угла, опережая предстоящий вопрос Верховной.

— А вместе — Себастьян, Файялл и Изекиль образуют особую «касту» при моём дворе — Поверенные. — Видар расстёгивает камзол, отбрасывая его туда же, где зверски валялся камзол Себастьяна. Эсфирь медленно моргает, пытаясь не выдать смятения. — Прежде чем что-то обсудить с Советом, мы решаем это здесь. Но Совет должен искренне верить в то, что до них никто не знал содержания тем.

Эсфирь медленно облизывает губы, всё ещё стоя в дверях.

— Прямо-таки изумрудный квартет…Зачем тогда Совет?

— Ты что-нибудь знаешь о таком явлении, как «традиции»? — голос Файялла наполнен грубостью и презрением. — Хотя, в твоей расчудесной Малварме этого нет.

— Зато моя «расчудесная Малварма» не лицемерит.

— Правда? — Изекиль хитро улыбается, но, поймав предупреждающий взгляд от Видара, тушуется.

— Правда, — в тон ей скалится Эсфирь. — Зачем вам вся эта мишура?

— Это дополнительная защита Тэрре. Когда все думают, что мы защищены недостаточно, то их ждёт неприятный сюрприз, — разводит руками Видар.

— Так… О наших секретиках ты теперь знаешь, а какие скрывает дом Бэримортов? — Фай нагло дёргает бровью.

— Понятия не имею, — Эсфирь смеряет его холодным взглядом, двигаясь к креслу в противоположном углу кабинета.

— Разве братишки не делятся с тобой? — Фай склоняет голову под серьёзным взглядом Себастьяна.

— Я — Верховная Ведьма, котик. Даю твою голову на отсечение, что ты видишь такую силу в первый раз. Защищай глаза. Больнее всего терять зрение, когда хочешь видеть. — Ведьма мило улыбается, усаживаясь в кресло. — А, что касается тебя, милая, — обращается к Изекиль. — Не думай, что я долго буду терпеть твой тон. Кажется, левая кисть у тебя совсем не лишняя. Хотя, я и отречённая от малварского престола и дома, но старший братец рассказал мне, каково это быть Мясником. Стоит признать, что, сжигая деревни — яимбыла.

Файялл довольно присвистывает, резко разворачивая нож и кидая им в Видара. Тот, не моргнув и глазом, ловит его за остриё лезвия. Эсфирь переводит взгляд на него. В глазах калейдоскопом мерцают — гнев, ненависть, шок. Ухо улавливает быстрый звук. Она изящно взмахивает рукой, чуть не забыв проговорить заклинание. Клинок рассыпается прахом у сапог.

— Урок первый: будь всегда на чеку, котик. — Довольно скалится Файялл. — Мы не в Малварме, здесь предают чаще, чем дышат.

— А вот это ты зря, — тихо и холодно бросает Эсфирь.

Она еле шевелит губами. Со всех углов кабинета тянутся тени, солнечный день за окном меркнет, подобно её взгляду. Комната наполняется могильным холодом, что примораживает Файялла и Изекиль к местам. Они пытаются дёрнуться, но тщетно. Тени забираются через полуоткрытые губы, нос, уши, проникают сквозь роговицу глаза.

Вороньи хлопки крыльев становятся оглушающими. Идрис усаживается на плечо, склоняя голову. Он чуть кивает остальным — тени охватывают и их, являя собой двенадцать крепких воинов. Из их глаз, рук, спины и ног исходит чёрный дым. Они расположились плотным полукругом у кресел близнецов, занеся над ними клинки, сотканные из страха, ненависти, хаоса, ночи, мерзлоты и темноты.

— Хотите предать меня?

— Верховная! — сквозь гнев она слышит спокойный голос Видара.

И, о Хаос, если он не хочет такой участи, то ему стоит замолчать.

— Или, может, убить, жалкие вы творенья?