Элизабет Кэйтр – Безумная Ведьма (страница 49)

— … И примите мои искренние поздравления, моя Королева, — он улыбается уголками губ, а затем оставляет лёгкий морозный поцелуй на коже Эсфирь.

Ведьма справляется с удивлением в разы лучше мужа, а потому чуть кивает головой, принимая поздравления. К слову, они сыпались со всех сторон. Видар кивал и отмалчивался, а Поверенные и вовсе прикидывались великими глухими. Только Эсфирь не могла до конца понять, чему именно обязаны поздравления: их возвращению, Шабашу Лунной Ночи или явлению Истинного Короля?

— Благодарю, господин Всадник.

— Ваше Величество, можно Вас на пару слов? — Всадник переводит взгляд с очаровательной ведьмы на короля.

Видар отпускает руку Эффи, предварительно оставив на кисти чувственный поцелуй, а затем, кивнув Изи, Файю и Башу, с готовностью отходит со Всадником в сторону.

— Признаться, я поражён. Вы практически впервые назвали меня, как того требует обращение к королям, — Видар улыбается уголками губ, изящно забирая со стойки бокал с амброзией.

— Потому что я впервые вижу перед собой короля. Не тень своего отца, не продолжение линии Древней Крови и рода Змеев, не Каина Греховного, а Видара Кровавого. Истинного Короля Пятитэррья. Должен признать, Ваше появление ещё долго не сойдёт с уст.

Война повторяет движение Видара, так же забирая со стойки бокал, только отпивать не собирается, задумчиво покачивая рукой из стороны в сторону.

— На то и был расчёт, — довольно хмыкает Видар.

Он быстро обводит зал взглядом, замечая, как Эсфирь разговаривает с несколькими ведьмами. Она улыбается, а Видар невольно теряет сознание от этого зрелища. Вот её место – в мире, где она – Королева, где её тело украшено невероятными платьями, а не ссадинами, ушибами и шрамами; где её глаза блестят от тёплого света свечей, а не солёных слёз; где демонической красоты кудри напевают гимны Пандемонию, просят пощады и покоя. Её место здесь: в традиционных цветах его дома, короной Пятитэррья и в его сердце, что когда-то принадлежало ей.

— Видар, прости мне мою фамильярность, но послушай – не теряй головы. То, что ты задумал – очень опасно. Ты можешь развязать ещё одну войну, более жестокую. Погибнут сотни тысяч. Хочешь ещё раз уничтожить свой мир?

— Ещё раз? — Видар приподнимает бровь, а затем отпивает из бокала.

— Неужели ты думал надурить Всадника Войны? — хитро усмехается он. — Не составило большого ума понять, что именно ты сделал и как навлёк проклятие на нежить, — Война существенно понижает тон и кивает головой на каменный балкон.

Видар, подчинившись, следует за ним, попутно стараясь не терять из виду Эсфирь и всех, кто с ней разговаривает. Выйдя на площадку, продуваемую ледяным ветром, он занимает максимально удобное положение для слежки.

— Почему Вы молчали всё это время? — задумчиво протягивает Видар.

Стекло бокала мёрзнет в руках.

— Это не моя тайна. И кто я теперь такой, чтобы мог перечить Истинному Королю? Но ты не можешь игнорировать мой возраст и мои знания. А исходя из всего этого – я предупреждаю тебя о той опасности, которая нависает над твоей головой. Остальным Всадникам не понравится твоя задумка, они встанут у тебя на пути. Не остановятся, пока ты не будешь мёртвым Истинным Королём.

— Во-первых, я не советую никому стоять на моём пути. А, во-вторых, с чего Вы взяли, что у меня есть какой-то злодейский план?

— Вряд ли ты подаришь Тьме букет полевых цветов, когда узнаешь, что она взошла на твой трон, — фыркает Всадник.

Видар резко поворачивает голову в сторону Войны, полыхая в глазах ледяными огнями.

— Я знаю. Букет соберу в ближайшее время. Тут не хватает полей.

— Что и требовалось доказать, — довольно ухмыляется Всадник.

Видар на едва различимый момент теряет контроль над эмоциями, но затем снова возвращает взгляд к Эсфирь. Он несколько мгновений раздумывает, а затем задаёт вопрос, на который Война совершенно не рассчитывал:

— Вы же сказали, что с моим возвращением – Всадники покинули Пятитэррье.

— Им нужна власть, а сейчас – лучший момент для борьбы, — расплывчато отвечает Война.

— И когда мне ждать от Вас удара?

— Для того, чтобы мы были эффективны – мы должны быть вчетвером. Я – давно вышел из гонки, когда понял, что не смогу причинить боль ей.

В этот момент Эсфирь улыбается особенно ярко, Видар кидает быстрый взгляд на Всадника, что наблюдал за ведьмой с отеческим выражением лица. На дне его мертвенных многовековых глаз плескалась любовь. То, что Видар не ожидал увидеть вообще.

— Странно, правда? — ухмыляется Война. Поток холодного ветра сдувает снег с балюстрад. — Мы оба – огрубевшие и заледеневшие, но нас растопила какая-то маленькая малварская ведьма, что изначально принадлежала лютой зиме.

— Вы пойдёте против своих? — задумчиво протягивает Видар.

Остатки амброзии в бокале практически покрылись коркой льда.

— Смотря кого считать «своими». Я пошёл против них, когда выловил ведьму из Мёртвого озера. Она должна была умереть. А я должен был проследить за исполнением плана Смерти. И не смог просто стоять. Она, в конце концов, была избрана Хаосом! А я… я хотел выбрать правильную сторону.

Видар разворачивается ко Всаднику. Осознание кометой пролетает в голове. С тех пор, как он узнал в маленькой сироте ведьму из дома Бэримортов – он был уверен: она оказалась в горящей палатке за несколько тэррлий от убежища не просто так. Желание всадить в хитрого жилистого старика меч – распаляет огонь в грудине.

— Чума, Голод и, как ни странно, Смерть – не бежали. Они поддерживают режим Тьмы. Иными словами, той, при которой они могут оставаться у власти. Ты – бельмо на их глазу. Всегда им был. Вопрос о захвате Метки – стоит не одно столетие. И только ты держишь достойный ответ.

— Почему Вы говорите мне это сейчас, а не тогда – при всех?

— А почему ты до сих пор не рассказал, что это ты активировал проклятие Верховной?

— Я спасал ей жизнь. Любым путём. Остальным необязательно знать эту деталь.

— Вот и я спасаю ей жизнь. Остальным, кроме тебя, необязательно знать эту деталь.

Видар чувствует, как холод уже проморозил кости, но это не мешает ему расслабленно усмехнуться.

— Получается, им тоже выгодна наша свадьба, а следом – перенос Метки. Чувствую себя в огромной ловушке.

— Из которой вы оба невероятно интуитивно выбирались, — одобрительно хмыкает Война. — Не без помощи моего давнишнего друга – старого доброго Румпеля.

От осознания картинки в голове – Видар смеётся, выпуская клубы горячего воздуха изо рта. Хочется набить морду Всаднику за многое, но – смысл, если в конечном итоге он поспособствовал тому, что Видар крепко стоял на двух ногах? Сейчас нужно продумывать план, а не влезать в лишние междоусобицы.

— Я был прав с самого начала, — Видар покачивает головой, а затем ставит бокал на балюстраду и убирает руки в карманы брюк. Увидев вопросительный взгляд, он продолжает: — Вы всегда были на её стороне.

— Как и ты. И поэтому – я не позволю тебе поглотить Тьму. Убить – да. Но прежде, чем поглотить – подумай о ней, — Война снова поворачивает голову в сторону Эсфирь. — Она возненавидит тебя, если ты бросишь её ещё раз.

Ведьма танцует с по-прежнему неуклюжим Файяллом, не боясь ни косых взглядов, ни осуждений. Картинка с их свадьбы плотно оседает в мозгу.

— Тимор мёртв, — ярость сверкает во взгляде Видара, обжигая вены. — Но где гарантия, что его энергия развеялась в Пандемониуме? Где гарантия, что, убив Тьму – произойдёт тоже самое? Именно, гарантий нет. Пусть мне это стоит миллиарда миров, но я поглощу её. И Всадников. А всех, кто меня предал, всех, кто причинил ей боль – я поставлю на колени и заставлю умолять о пощаде и прощении, а когда их голосовые связки охрипнут, тогда я убью их.

— А если это будет стоить её ненависти к тебе?

— Я переживу.

— Глупый мальчишка, хотя бы прислушайся – Ритуал поглощения опасен, промедли секунду и будешь жить с соседями в голове всю оставшуюся вечность!

— Я больше не медлю, господин Всадник. А Вы – либо будете на моей стороне, либо умрёте от моей руки. Это не угроза, семейное напутствие.

Видар практически скрывается в дверях, как слышит едва уловимое: «Я хотя бы попытался», но он больше не останавливается, идёт в тепло, практически не чувствуя пальцев ног. Мимолётно улыбается, когда видит, что ведьмы начинают образовывать в центре зала несколько кругов.

Время бежало вперёд – к ритуальной пляске Безлунной Ночи. Он нелепо качает головой, когда вспоминает, что, узнав на своей свадьбе о Шабаше – напрочь запретил пляску в стенах замка. По слухам, она должна была состояться около цветущих садов, но в ту ночь ритуал так не свершился.

Зато сейчас Видар с великим наслаждением наблюдал, как ведьмы сменяют друг друга по кругу и сами круги, образуя то ломанные линии, то ровные, поражающие плавностью. Воздух напитался магией, над головой каждой ведьмы горел небольшой огонёк. От жара в помещении заплакали ледяные ивы, на что король Пятой Тэрры только закатил глаза. Как Видар понимал его! Сожги они хоть немного в его Тэрре – Видар бы заставил каждую примерить на себя роль вполне человеческого садовника.

Зал резко окутывает темнота, и только небольшие огоньки продолжают светиться. Привыкнув ко мраку, Видар замечает, как все ведьмы оседают на пол, кроме той, что стояла в центре – его Верховной. Она изящно вытягивает руки вверх, проводя два аккуратных круга в воздухе, а затем все огоньки тянутся к ней – кружа и танцуя вокруг неё, образовывая один общий огонь, напитываясь от десятков других таких же, смешивая энергии, силу и верность Верховной.