Элизабет Хойт – Змеиный король (страница 22)
— Где-то с другой стороны дороги. Не могу указать точное местоположение. Т-с-с.
Если не считать нехватки воздуха и того факта, что она в любую секунду могла умереть насильственной смертью, Люси нравилось, что Саймон лежал на ней. Такой восхитительно теплый. И приятно пахнущий, не табаком, как большинство мужчин, а каким-то экзотическим ароматом. Возможно, сандаловым деревом? Его руки, обнимающие ее тело, успокаивали.
— Послушайте, — Саймон прижался губами к уху Люси, лаская при каждом слове. — После следующего выстрела мы побежим. У него всего одна винтовка, и ее нужно перезаряжать. Когда он…
Пуля вошла в землю всего в нескольких дюймах от лица мисс Крэддок-Хейз.
— Сейчас!
Саймон заставил ее подняться и побежать прежде, чем Люси успела понять его приказ. Она всеми силами старалась не отставать и каждую минуту ждала, что следующая пуля вонзится ей между лопаток. Сколько времени нужно, чтобы перезарядить ружье? Пара минут, не больше. Ей стало больно дышать.
Затем Саймон толкнул ее перед собой.
— Бегите! В лес. Не останавливайтесь!
Он хотел, чтобы она его бросила? Боже милостивый, Саймон же умрет.
— Но…
— Стрелок охотится за мной. — Виконт обжег ее взглядом. — Я не смогу защититься пока вы рядом. Бегите! Быстро!
Его последнее слово совпало с еще одним выстрелом. Люси развернулась и побежала, не смея ни оглянуться, ни остановиться. Она всхлипнула, а затем лес укутал ее прохладной темнотой. Люси мчалась, что есть духу, продираясь через подлесок. Ветки цеплялись за плащ, слезы страха и тревоги текли по лицу. Саймон остался там, безоружный, против человека с ружьем. О боже! Люси хотела бы вернуться, но не могла: без нее у Саймона по крайней мере имелся шанс выстоять против нападавшего.
Позади раздались тяжелые шаги.
Сердце Люси подскочило к горлу. Она развернулась лицом к нападавшему, подняв стиснутые в кулаки руки в жалкой попытке защититься.
— Т-с-с, это всего лишь я. — Саймон прижал ее к своей ходящей ходуном груди, и Люси ощутила на лице его частое дыхание. — Т-с-с, все хорошо. Вы такая храбрая, моя госпожа.
Она приникла головой к груди виконта и услышала биение его сердца.
— Вы живы, — выдавила Люси, вцепившись обеими руками в ткань его пальто.
— Да, конечно. Боюсь, что таким, как я, никогда…
Он запнулся, потому что Люси не смогла сдержать рыдание.
— Простите, — прошептал Саймон посерьезнев. Он отвел лицо Люси от своей груди и вытер ей слезы ладонью. Казалось, что он взволнован, насторожен и неуверен.
— Не плачь, милая, я этого не стою, право же.
Люси нахмурилась и попыталась сморгнуть все наворачивающиеся слезы.
— Почему вы всегда так говорите?
— Потому что это правда.
Она покачала головой.
— Вы очень, очень важный для меня человек, и, если захочу, я буду из-за вас плакать.
Уголок его рта приподнялся от нежности, Саймону и в голову не пришло насмехаться над ее дурацкой речью.
— Вы делаете мне честь своими слезами.
Люси отвернулась, не в силах вынести его взгляда.
— Стрелок, он?..
— Думаю, сбежал, — тихо ответил Саймон. — По дороге проехала какая-то фермерская колымага, запряженная серой клячей с провислой спиной. В колымаге сидело полно работников, должно быть, они-то и спугнули стрелка.
Люси прыснула со смеху.
— Это братья Джонс. Хоть раз в жизни они принесли какую-то пользу. — Но тут новая мысль пришла ей в голову, и Люси отклонилась, чтобы рассмотреть виконта. — Вы не ранены?
— Нет, — улыбнулся ей Саймон, но по его глазам Люси видела, что думает он совершенно о другом. — Давайте доставим вас домой, а потом…
Люси подождала, но он снова замолчал и задумался.
— А что потом? — уточнила она.
Поворачивая голову, Саймон задел губами щеку Люси, и та едва расслышала его слова:
— Потом мне надо будет уехать. Чтобы вы не пострадали.
— В вас стреляли! — час спустя орал капитан Крэддок-Хейз.
Вот он, тот человек, что тридцать лет железной рукой управлял кораблем и командой, внезапно убедился Саймон. Ему даже показалось, что из ромбовидного свинцового переплета окон напрочь повылетают стекла. Все это происходило в парадной гостиной семейства Крэддок-Хейз, к слову сказать, прекрасно декорированной: красновато-коричневые в кремовую полоску занавеси, там и сям диванчики той же расцветки, на каминной полке — довольно красивые китайские часы. И все же Саймон предпочитал небольшую гостиную Люси в дальней части дома.
Как будто у него был выбор.
— Моя дочь, цветок женственности, кроткая, почтительная девчушка, — вещал капитан, вышагивая по комнате. Он для пущей выразительности размахивал рукой и топал кривыми ногами. — Невинная, неопытная, всю жизнь оберегаемая — и на нее напали в нескольких шагах от отчего дома! Ха! Да в Мейден-Хилле уже четверть века как не случалось убийства! Двадцать пять лет! И тут появляетесь вы!
Капитан застыл на полпути между камином и столом с морскими безделушками. Набрав побольше воздуха, он, едва не сдувая брови Саймона, выпалил:
— Негодяй! Бандит! Хам! Гнусный угрожатель безопасности английских… а… э… — Капитан двигал губами, пытаясь подобрать нужное слово.
— Девиц, — подсказал Хедж. Именно он чуть ранее — очевидно, чтобы лишить Саймона женской поддержки и сочувствия, — принес чай, а не Бетси или миссис Броуди. После чего притаился поблизости, якобы возясь со столовым серебром, а на самом деле жадно ловя каждое слово.
— Дам, — поправил капитан, зыркнув на слугу, и перевел негодующий взгляд на Саймона. — Какая неслыханная подлость, сударь! Что вы можете сказать в свое оправдание? А? Что?!
— Я совершенно с вами согласен, капитан. — Саймон устало откинулся на спинку канапе. — Кроме ваших заверений в кротости и почтительности. Со всем уважением, сэр, но я не заметил в мисс Крэддок-Хейз ни того, ни другого.
— Как вы смеете, сэр, после того, как из-за вас моя дочь чуть не погибла! — Старик, с побагровевшим лицом, помахал кулаком в сторону виконта. — Ха! Если вы в течение часа не уберетесь из этого дома, я вас вышвырну. Я этого так не оставлю. Люси — само сердце и душа нашего общества. Она здесь многим дорога, а не только мне. Если потребуется, вас обмажут дегтем, вываляют в перьях и в таком виде вынесут на жердях из города!
— Господи! — воскликнул Хедж, по всей видимости, взволнованный речью капитана; хотя неясно, выражал ли он тем самым свою привязанность к Люси или надежду увидеть аристократа в дегте и перьях.
Саймон вздохнул. У него разболелась голова. Сегодня утром — гадая, а вдруг пуля убьет бесценное создание, лежащее под ним; сознавая, что в таком случае сойдет с ума; ужасно боясь не суметь спасти, — он натерпелся такого леденящего душу ужаса, какого на своем веку не испытывал ни разу. Пережить подобное вновь — этот беспомощный страх за жизнь другого человека — нет уж, увольте! Разумеется, Саймон был не в себе с тех самых пор, как между ним и землей оказались нежные ножки Люси. Проклятье, да у него сердце едва не остановилось от этого восхитительного ощущения! А ведь он поклялся, навсегда зарекся от того, что тогда чувствовал: ее лицо близко к своему лицу, уютно прижатую к паху попку. И даже с ужасом осознавая, что виноват во всем, что именно он подверг ее жизнь опасности, и несмотря на толстый слой добротной английской одежды между ними, Саймон возбудился от близости Люси. Теперь он знал, его ангелочек способен поднять мужчину из мертвых и десять дней спустя после смерти, и вовсе не в религиозном смысле.
— Капитан, я нижайше прошу прощения, что подверг опасности мисс Крэддок-Хейз. Уверяю вас, — сознавая, разумеется, запоздалость своего признания и малую его пользу, — что, подозревай я подобное развитие событий, вскрыл бы себе вены прежде, чем позволил вашей дочери пострадать.
— Пфф, — саркастично фыркнул Хедж, с успехом выражая свое мнение даже таким бессловесным способом.
Капитан целую минуту молча сверлил взглядом Саймона и наконец воскликнул:
— Ха! Красиво заливаете, но, полагаю, искренне!
После таких хозяйских слов Хедж выглядел слегка ошарашенным, впрочем, как и Саймон.
— И все же я хочу, чтобы вы покинули этот дом, — проворчал капитан.
Саймон кивнул.
— Я уже попросил Генри упаковать мои пожитки и послал записку мистеру Флетчеру на постоялый двор. Мы уедем не позднее чем через час.
— Хорошо. — Капитан сел и внимательно посмотрел на виконта.
Хедж поспешил к хозяину с чашкой чая.
Старик взмахом руки отказался.
— Да не эту трюмную водицу. Подай бренди, старина.
Тот благоговейно открыл буфет и достал графин. Сквозь стекло, налитая наполовину, просвечивала насыщенного янтарного цвета жидкость. Хедж наполнил два бокала и подал их господам, а затем тоскливо уставился на графин.
— Хэх, да плесни уже, — разрешил капитан.
Хедж отмерил себе напитка, не больше дюйма, и в ожидании поднял бокал.