Элизабет Хойт – Мое любимое чудовище (страница 12)

Позади них шагала Мод с корзиной выстиранного белья и с кислой миной поглядывала на гостя.

— Уф! — выдохнул Эдвин, опустив мальчика на диван и положив перед ним сверток.

Нарцисска тотчас же запрыгнула своему хозяину на колени и принялась облизывать смеющееся лицо. Эдвин же повернулся к Лили, картинно прижав руку к пояснице:

— Мне кажется, он потяжелел на целый стоун с тех пор, как я видел его последний раз.

— Возможно, тебе стоит наведываться к нам почаще, — произнесла Лили, поднимаясь со своего места, обняла брата, а потом отстранилась и заглянула ему в лицо.

На восемь лет старше сестры, Эдвин Стамп совершенно не походил на нее внешне, поскольку у них были разные отцы. Карьера их матери — ведущей актрисы театра — достигла своего расцвета, когда она забеременела Эдвином. Он стал плодом ее любовной связи с младшим сыном графа. Спустя восемь лет избыточное количество джина и случайная связь сделали свое дело, в очередной раз изменив жизнь Лиззи Стамп. К тому времени пристрастие к спиртному и многочисленные разочарования уничтожили красоту некогда привлекательной актрисы. Младший сын графа давно умер, да и в театре дела не ладились: ее почти не приглашали даже на роли второго плана, не говоря уж о главных, — и в результате после ночи бурных возлияний с простым носильщиком была зачата Лили. Об этом факте мать Лиззи Стамп любила вспоминать в моменты сильного эмоционального возбуждения.

У Эдвина было худое вытянутое лицо с черными изогнутыми бровями, резко контрастировавшими с его бледной кожей и свидетельствовавшими о бурном темпераменте. Его улыбка, при которой губы приобретали форму буквы V, излучала лукавство и обаяние и никого не оставляла равнодушным. В его черных глазах плясали веселые искорки, а иногда вспыхивал недобрый огонь, и они часто меняли выражение. Лили не раз слышала, как Мод бормотала себе под нос, что Эдвин — дьявольское отродье в человечьем обличье, то есть не от мира сего. Лили вынуждена была признать, что если бы верила во всю эту чепуху, то и сама сочла бы брата по меньшей мере странным. Впрочем, это не мешало ему не раз спасать сестру от пьяной агрессии их матери, когда Лили была ребенком.

— Может, чаю? — предложила Лили.

— А чего-нибудь покрепче не найдется?

Эдвин устроился на диване рядом с Индио и Нарцисской, и развалюха угрожающе зашаталась под его тяжестью. Лили испуганно ахнула, но когда диван устоял, с облегчением выдохнула и неохотно ответила:

— У нас есть вино.

Сегодня бритва явно не касалась щек и подбородка Эдвина, и теперь выступившая на его лице щетина резко контрастировала с белоснежным париком.

— В таком случае плесни мне немного, детка. — Губы Эдвина расплылись в обаятельной улыбке.

Не обращая внимания на недовольство Мод, Лили подошла к каминной полке, на которой стояла бутылка.

— Спасибо, — произнес Эдвин, принимая стакан из рук сестры, но, сделав глоток, поморщился. — Боже милостивый! На вкус оно точно…

Округлив глаза, Лили многозначительно посмотрела на сына.

— Вода из болота, — спокойно договорил Эдвин.

— Фу! — передернулся Индио, но в глазах его вспыхнул интерес. — Можно попробовать?

Эдвин щелкнул племянника по носу.

— Нельзя, мал еще! Подожди хотя бы год.

Лили откашлялась, и Эдвин поправился:

— А лучше два.

— Ерунда, — изрек мальчик, а его мать аж поперхнулась и в негодовании воскликнула:

— Индио!

Эдвин расхохотался так, что расплескал вино, к вящей радости Нарцисски, которая тотчас же принялась слизывать его с дивана.

— Послушай-ка, Индио, — вмешалась Мод, — ступай лучше на улицу, да Нарцисску с собой прихвати.

— Ну-у-у!

— Ах да! Чуть не забыл… — Эдвин театрально обвел взглядом комнату и поднял с пола сверток. — Я тебе тут кое-что принес, мой юный племянник.

Индио нетерпеливо выхватил из рук дяди сверток, развернул бумагу, и его взору предстал игрушечный деревянный кораблик с оснасткой и с парусами из ткани.

Его разноцветные глаза радостно просияли.

— Спасибо, дядя Эдвин!

— Не стоит благодарности, проказник! — великодушно отмахнулся тот. — Уверен, ты захочешь испробовать, как он держится на воде, в том пруду, что я видел неподалеку.

— Только если Мод за ним присмотрит, — поспешно добавила Лили.

— Или Калибан, — добавил Индио.

Лили с минуту колебалась, но великан был исключительно ласков с ее сыном, поэтому кивнула:

— Или Калибан.

— Ура! — Индио бросился за дверь, а за ним, с громким лаем, — Нарцисска.

Прежде чем заняться своими делами, Мод укоризненно посмотрела на воспитанницу, и та поняла, что позже ей предстоит серьезный разговор.

Вздохнув, Лили опустилась на стул и посетовала:

— Не стоило так тратиться: вечно ты его балуешь.

Эдвин беззаботно пожал плечами.

— Да ну, пустяки.

И все же Лили, будь у нее эти деньги, потратила бы их на еду или одежду. Впрочем, Эдвин никогда не был экономным, к тому же ее сыну маленькие радости были необходимы не меньше, чем еда и одежда.

Эдвин улыбнулся, словно прочитав мысли сестры, потом спросил:

— А кто такой Калибан? Воображаемый друг?

— Нет, вполне реальный.

— И его действительно зовут Калибан? — От любопытства брови Эдвина изогнулись, точно две дуги.

— Вообще-то нет. Насколько нам известно. Он работает здесь садовником. И Индио ходит за ним по пятам.

Только вот Калибан не просто садовник, внезапно вспомнила, комкая ткань юбки, Лили, а еще вспомнила его огромные руки, ловко державшие карандаш, когда он нетерпеливо писал в своем блокноте, красивые воздушные рисунки. Просто смешно, что она приняла его за умалишенного. Он ничего о себе не рассказал, но Лили не сомневалась, что он и поразительно умен, и хорошо образован.

Только вот по какой-то причине ей не хотелось обсуждать этого мужчину со своим порой весьма острым на язык братом, поэтому она ограничилась сказанным и спросила:

— Поужинаешь с нами?

Эдвин бросил на сестру быстрый изучающий взгляд, но столь неожиданную смену темы воспринял спокойно.

— К сожалению, нет. — Эдвин поднялся с дивана. — Договорился о встрече. Вообще-то я зашел узнать, как продвигаются дела с пьесой.

— Ужасно. — Лили со стоном откинулась на спинку стула. — Не представляю, как я писала диалоги раньше. Эти такие корявые, Эдвин! Пожалуй, стоит сжечь написанное и начать сызнова.

Обычно в подобных ситуациях брат шутками развеивал ее сомнения, но сегодня был как-то непривычно серьезен.

Выпрямившись, Лили посмотрела на Эдвина, и он поморщился.

— Что же касается…

— О чем ты?

Эдвин пожал плечами.

— Да так, ничего особенного. Просто я обещал, что пьеса будет готова к следующей неделе. Есть покупатель, который хочет поставить ее у себя дома.

— Что? — охнула Лили, почувствовав, как сдавило грудь. На мгновение ее охватила паника. Сможет ли она закончить пьесу за неделю?

Эдвин поморщился, и его подвижный рот принял довольно комичную форму.

— Дело в том, что в последнее время мне немного не везет в картах, и я хотел бы получить свою долю выручки, поэтому пьесу нужно продать как можно быстрее. Судя по всему, сначала мой покупатель нанял Мимсфорда, но старый мерзавец спешно покинул Лондон и оставил своих кредиторов с носом.

Несколько лет назад, когда Лили только начала писать, они с братом заключили сделку: Эдвин будет продавать ее пьесы под своим именем. Он мужчина, к тому же, в отличие от нее, обладал коммерческой жилкой, умел вращаться в аристократических кругах — чего Лили никогда не хотела, — и обзавелся множеством знакомых. В прошлом их тандем существовал весьма успешно, и вместе они заработали кругленькую сумму, но теперь, когда запасы денег таяли с каждым днем, Лили задумалась, не попробовать ли продавать собственные произведения самостоятельно. Конечно, это будет не слишком честно по отношению к Эдвину…

Лили покачала головой, пытаясь собраться с мыслями.